я любил тебя

Золоченые своды центральной залы Сеульского Омега-совета давили своей роскошью. Здесь, под тяжелыми люстрами из горного хрусталя, решались судьбы, которые для правящего класса были не важнее выбора десерта к ужину. В этом мире, где природа совершила крутой разворот, альфы были лишь красивыми тенями, дополнением к статусу, «сосудами» для продолжения рода. Сила омег измерялась не только их влиянием, но и тем, сколько породистых альф склоняли перед ними головы.

Ким Тэхен стоял в центре круга, чувствуя на себе десятки оценивающих взглядов. Его плечи были расправлены, а подбородок поднят — не из высокомерия, а из врожденного чувства собственного достоинства, которое не смогли сломить годы кастового угнетения. Он был редким экземпляром: широкоплечий, с глубоким голосом и глазами, в которых светилась пугающая для многих омег справедливость.

– Ты понимаешь, почему тебя вызвали сюда, Ким? – Голос председателя совета прозвучал сухо и властно.

Тэхен молчал, глядя прямо перед собой. Он знал. Два самых влиятельных клана города предъявили на него права.

– На тебя поступило сразу два запроса на эксклюзивное владение, – продолжил председатель. – Чон Чонгук и Пак Чимин. Оба предоставили залог, превышающий рыночную стоимость твоей жизни в десять раз.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом дорогих тканей. С левой стороны, вальяжно откинувшись в кресле, сидел Чон Чонгук. Его темные волосы были зачесаны назад, а в глазах плясали искры чего-то опасного, граничащего с безумием. Чонгук славился своей жестокостью: его предыдущие альфы исчезали из светской хроники так же быстро, как и появлялись, оставляя после себя лишь слухи о сломленной психике и тяжелых травмах.

Справа, поправляя шелковый шейный платок, замер Пак Чимин. Его красота была ангельской, но за ней скрывался самовлюбленный нарцисс, считавший, что мир — это всего лишь декорация для его триумфа. Чимин не бил своих подданных, он уничтожал их морально, заставляя поклоняться себе как божеству.

– Это абсурд, – негромко произнес Тэхен. Его голос, бархатистый и низкий, заставил некоторых омег в зале невольно выпрямиться. – Я не вещь, которую можно делить.

Чонгук резко подался вперед, его губы искривились в хищной усмешке.

– Вещь или нет, Ким, но ты принадлежишь системе. А система говорит, что сегодня ты уйдешь с одним из нас. Или не уйдешь вовсе, если решишь поиграть в героя. Ты же знаешь, что бывает с непокорными? Публичная казнь на площади — это так... старомодно, но эффективно.

– Не пугай его так сильно, Гук-и, – Чимин лениво повернул голову в сторону конкурента, одарив его презрительным взглядом. – Тэхену просто нужно понять, что со мной его жизнь превратится в произведение искусства. Я сделаю его самым завидным украшением своих приемов. А ты... ты же просто сломаешь его за неделю, как новую игрушку.

– Зато эта неделя будет стоить всей той скуки, которую он испытает в твоем золотом аквариуме, Чимин, – огрызнулся Чонгук, и в его феромонах проскользнула тяжелая, душная нотка агрессии.

Председатель совета ударил молоточком по столу.

– Довольно. Согласно древнему кодексу, если на одного альфу претендуют двое равных по статусу омег, и они не могут договориться между собой, право выбора предоставляется самому альфе. Это редкая милость, Ким Тэхен. Выбирай. Либо Чон, либо Пак.

Тэхен перевел взгляд с одного на другого. В глазах Чонгука он видел бездну — неконтролируемый гнев, жажду обладания и готовность уничтожить любого, кто встанет на пути. Чонгук был абьюзером по натуре, он не знал слова «нет» и упивался своей властью.

Чимин же смотрел на него как на редкий бриллиант, который нужно вставить в корону. В его глазах не было сострадания, только холодный расчет и безграничное самолюбие. Быть с Чимином означало потерять себя, превратиться в безмолвную тень, чей единственный смысл существования — подчеркивать величие хозяина.

– Я отказываюсь выбирать, – четко произнес Тэхен.

По залу пронесся коллективный вздох ужаса. Омеги зашептались, прикрывая рты веерами и ладонями. Отказ альфы — это прямое оскорбление власти, караемое смертью.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал? – Чонгук медленно поднялся с кресла. Его лицо исказилось от ярости. – Ты предпочитаешь сдохнуть в канаве, чем принадлежать мне?

– Я предпочитаю остаться человеком, – Тэхен сделал шаг навстречу Чонгуку, не отводя взгляда. – Ваша власть построена на страхе и унижении. Ты, Чонгук, не ищешь спутника, ты ищешь жертву. А ты, Чимин...

Тэхен повернулся к Паку, который замер с недоверчивой улыбкой.

– Ты ищешь не человека, а зеркало, в котором будешь казаться себе еще прекраснее. Вы оба не достойны того, чтобы кто-то добровольно отдал вам свою жизнь.

Чимин фыркнул, хотя в его глазах блеснула обида.

– Дерзкий. Очень дерзкий. Это делает тебя еще более желанным, Тэхен-и. Но твоя праведность тебя погубит. Совет не прощает таких выходок.

Председатель снова взял слово, его голос стал ледяным.

– Ким Тэхен, твой отказ задокументирован. У тебя есть ровно час, чтобы изменить решение. Если через шестьдесят минут ты не назовешь имя, тебя выведут на задний двор и приведут приговор в исполнение. Омеги Чон и Пак, вы можете попытаться «убедить» его в частном порядке.

Заседание было объявлено закрытым. Тэхена под конвоем отвели в небольшую комнату с каменными стенами и тяжелой дубовой дверью. Это была «комната раздумий» — место, откуда альфы выходили либо сломленными рабами, либо не выходили вовсе.

Дверь со скрипом отворилась через пять минут. Первым вошел Чонгук. Он двигался бесшумно, как леопард, запертый в клетке.

– Ты идиот, Ким, – выплюнул он, подходя вплотную и хватая Тэхена за ворот рубашки. – Ты думаешь, твои принципы что-то значат? Здесь, в этом мире, ты — ничто. Но если ты выберешь меня, я дам тебе власть, о которой другие и мечтать не смеют. Ты будешь стоять по правую руку от меня.

– И носить твои синяки под одеждой? – Тэхен спокойно убрал руку Чонгука со своей груди. – Я видел твоих прежних «фаворитов». Ты не любишь, Чонгук. Ты ломаешь.

Чонгук замахнулся, его глаза потемнели от прилива крови, но он остановился в миллиметре от лица Тэхена. Его дыхание было прерывистым.

– Я сломаю тебя так нежно, что ты сам будешь умолять о добавке, – прошептал он в самые губы альфы. – Не заставляй меня убивать тебя. Я действительно хочу, чтобы ты жил. Со мной.

– Твоя любовь — это тюрьма, – отрезал Тэхен.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появился Чимин. Он выглядел подчеркнуто спокойным, в руках он держал бокал красного вина.

– Оставь его, Чонгук. Твои методы слишком... прямолинейны.

Чимин подошел к Тэхену и провел кончиками пальцев по его скуле. Тэхен слегка отстранился, чувствуя приторный запах дорогих духов.

– Тэхени, посмотри на ситуацию трезво, – вкрадчиво начал Чимин. – Чонгук — это боль. Я — это комфорт. Со мной тебе не придется воевать. Ты будешь жить в роскоши, тебя будут обожать миллионы, потому что ты будешь моим. Разве это не честная сделка за твою жизнь?

– Ты даже не слышишь себя, Чимин, – грустно улыбнулся Тэхен. – «Потому что ты будешь моим». Ты не видишь во мне личность. Для тебя я — аксессуар, как эти часы на твоем запястье.

– Аксессуары не казнят, – Чимин сузил глаза. – А вот строптивых альф — постоянно. Ты действительно готов умереть ради идеи свободы, которой не существует?

Тэхен отошел к окну, забранному решеткой. Отсюда была видна площадь, где уже начали собираться зеваки. Весть о «мятежном альфе» разлетелась мгновенно.

– Свобода существует внутри, – тихо произнес Тэхен. – И если я выберу кого-то из вас только из страха смерти, я убью себя сам. Гораздо раньше, чем палач.

Чонгук и Чимин переглянулись. Между ними всегда была вражда, подпитываемая конкуренцией за ресурсы и влияние. Но сейчас их объединяло одно — непостижимое, иррациональное желание заполучить именно этого мужчину, который смотрел на них не с обожанием или ужасом, а с жалостью.

– Значит, так? – Чонгук подошел к двери и ударил по ней кулаком. – Ты выбираешь смерть?

– Я выбираю правду, – ответил Тэхен, оборачиваясь. – Но у меня есть встречное предложение. Если вы оба так сильно хотите владеть мной, почему бы вам не изменить правила?

Чимин приподнял бровь, заинтригованный.

– Правила совета незыблемы, Ким.

– Правила пишут люди. И вы — самые могущественные из них, – Тэхен сделал шаг вперед, оказываясь между двумя омегами. – Вы ненавидите друг друга почти так же сильно, как хотите обладать мной. Но что, если я не выберу никого, и при этом останусь жив? Что, если вы оба признаете, что альфа может иметь право на отказ?

Чонгук расхохотался, и в этом смехе было больше горечи, чем веселья.

– Ты предлагаешь нам совершить революцию ради твоего спасения? Ты слишком высокого о себе мнения, Ким Тэхен.

– Дело не во мне, – Тэхен посмотрел Чонгуку прямо в глаза. – Дело в том, что ты, Чонгук, боишься, что Чимин получит меня. А ты, Чимин, не переживешь триумфа Чонгука. Если я погибну, не достанусь никому. Но если вы бросите вызов совету вместе...

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Идея была безумной. Омеги никогда не объединялись ради альф. Это противоречило самой сути их строя.

– Это самоубийство, – прошептал Чимин, но в его глазах уже загорелся огонек азарта. Ему всегда нравились сложные игры.

– Нет, – возразил Тэхен. – Это сила. Если два крупнейших клана заявят, что закон о принудительном выборе устарел, совет не посмеет пикнуть. Вы сохраните лицо, сохраните меня... и, возможно, впервые в жизни сделаете что-то справедливое.

Чонгук подошел к Тэхену вплотную. Его дыхание обжигало шею альфы.

– Ты манипулируешь нами, – прорычал он. – Ты играешь на нашей гордости.

– Я даю вам шанс стать чем-то большим, чем просто жестокими хозяевами, – Тэхен не отвел взгляда.

Время истекало. Снаружи послышались тяжелые шаги стражи. Председатель шел за окончательным ответом.

Чимин посмотрел на Чонгука. В этом взгляде было всё: многолетняя ненависть, расчет и внезапно вспыхнувшее любопытство.

– Знаешь, Чонгук... – медленно произнес Чимин. – Нам обоим всегда говорили, что мы можем получить всё, что захотим. Но нам никогда не говорили, что мы можем это разделить.

Чонгук хмыкнул, потирая костяшки пальцев.

– Разделить? Ты предлагаешь мне делиться с тобой?

– Я предлагаю оставить его живым и посмотреть, что будет дальше, – Чимин пожал плечами. – Это куда интереснее, чем смотреть на его труп. К тому же, представь лицо председателя, когда мы вдвоем выйдем и скажем, что Ким Тэхен остается свободным под нашей общей протекцией.

Стража постучала в дверь.

– Время вышло! – прокричал голос снаружи. – Выведите альфу!

Тэхен почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он поставил на карту всё. Его доброта и вера в справедливость были его единственным оружием против двух самых опасных людей в стране.

Чонгук вдруг резко схватил Тэхена за затылок, притягивая к себе.

– Если ты думаешь, Ким, что это сделает тебя свободным от нас, ты ошибаешься. Мы спасем твою шкуру сегодня. Но это лишь начало самой долгой и мучительной игры в твоей жизни. Теперь ты должен нам обоим.

– Я готов к этой цене, – тихо ответил Тэхен.

Дверь распахнулась. В комнату вошел председатель в сопровождении вооруженных охранников.

– Итак? – высокомерно спросил он. – Ким Тэхен, каков твой выбор? Чон Чонгук или Пак Чимин? Кто твой хозяин?

Тэхен открыл было рот, чтобы ответить, но Чонгук опередил его. Он шагнул вперед, заслоняя альфу своей широкой спиной, и его голос прогрохотал под сводами комнаты:

– Никто.

Чимин встал рядом, элегантно поправляя манжеты. На его лице играла та самая дерзкая улыбка, которая заставляла врагов трепетать.

– Мы аннулируем свои запросы, господин председатель, – сладко произнес Чимин. – И мы накладываем совместное вето на любое посягательство на свободу Ким Тэхена со стороны третьих лиц.

Председатель побледнел, переводя взгляд с одного наследника на другого.

– Это... это невозможно! Это против всех правил! Вы не можете просто...

– Мы — это и есть правила, – отрезал Чонгук, и в его руке блеснул тяжелый перстень с печатью клана Чон. – Если хоть один волос упадет с его головы, я лично сожгу это здание вместе со всеми вашими свитками. Чимин, ты поддержишь меня в этом начинании?

– С огромным удовольствием, дорогой Гук-и, – отозвался Пак, глядя на Тэхена через плечо. – Нам давно пора было сменить декорации в этом скучном театре.

Тэхен стоял позади них, чувствуя, как напряжение последних часов сменяется странным, звенящим предчувствием. Он выжил. Он совершил невозможное — заставил двух хищников объединиться. Но, глядя на их спины, он понимал: его борьба только начинается.

Теперь он не был рабом системы. Он стал центром притяжения для двух разрушительных сил, и как долго он сможет удерживать их в равновесии, не позволяя себе сломаться под их совместным натиском, не знал даже он сам.

Когда они вышли на площадь, толпа замерла в недоумении. Вместо казни они увидели альфу, идущего в окружении двух самых могущественных омег, которые не вели его на цепи, а шли рядом, словно почетный караул.

Это был первый день нового мира. Мира, где Ким Тэхен решил доказать, что даже в золотой клетке можно оставаться человеком, если у тебя достаточно смелости, чтобы заставить своих тюремщиков сомневаться в собственной власти.