Свет в темноте

В гостиной Гриффиндора пахло жжеными поленьями, тыквенным соком и тем особым уютом, который бывает только в субботние вечера перед важными матчами. Камин трещал, выбрасывая снопы искр, а на широких диванах царил привычный хаос.

– Я говорю вам, если Эййвс выставит трех загонщиков в первой линии, это будет самоубийство, – Джеймс Поттер, взлохматив свои и без того беспорядочные волосы, активно жестикулировал, едва не сбив очки с переносицы. – Сириус, скажи ему!

– Согласен, Сохатый, – Блэк лениво развалился в кресле, закинув ноги на низкий столик. – Но Слизерин играет грязно. Им плевать на тактику, пока у них есть Розье, который готов выбить бладжер прямо в лицо любому, кто ему не нравится.

Лиззи Грэтхем сидела на ковре, прислонившись спиной к коленям Сириуса. Ее вьющиеся темные волосы рассыпались по плечам, а пальцы машинально перебирали край мантии Блэка. Она была из тех людей, кому физическое присутствие друзей было необходимо так же, как кислород.

– Ну, квиддич — это просто игра, – мягко заметила Лиззи, потянувшись рукой к Мэри Макдональд, сидевшей рядом, и легонько коснулась ее ладони. – Наверняка они просто очень хотят победить.

– О боже, Ли-иззи, – Римус Люпин улыбнулся, растягивая первый слог ее имени, как это делали все друзья. – Твое миролюбие когда-нибудь тебя погубит. Розье не «хочет победить», он хочет крови.

В этот момент портрет Полной Дамы с грохотом распахнулся, и в гостиную буквально влетела Эшли Де Бон. Ее французские корни выдавали себя во всем: в изящном разлете бровей, безупречной осанке даже в моменты гнева и легком акценте, который становился сильнее, когда она волновалась.

– Вы не поверите, что эти животные устроили в северном коридоре! – воскликнула она, сбрасывая с плеча сумку.

– Кто на этот раз? – Лили Эванс оторвалась от учебника по Заклинаниям, нахмурившись.

– Розье, Крауч и Регулус, – Эшли гневно сверкнула глазами. – Они прижали двух наших шестикурсников. Эван выдал такую тираду о «чистоте рядов», что один из парней, кажется, был готов провалиться сквозь землю. А Барти просто стоял и смеялся, пока Розье поливал их грязью. Это было отвратительно!

– Опять Регулус с ними... – Сириус мгновенно помрачнел, его челюсти сжались. – Я же говорил, что эта компания его до добра не доведет.

– Розье перешел все границы, – продолжала Эшли, поправляя выбившийся локон. – Он сказал, что Гриффиндор скоро превратится в приют для бездомных маглов, и это было самое мягкое из его выражений.

– Ну всё, это война, – Джеймс резко встал, его глаза заблестели опасным азартом. – Мы не можем оставить это просто так. Ребята, надо проучить этих змей прямо завтра.

Пока в гостиной разгорался жаркий спор о способах мести и тактике нападения, Лиззи сидела в легком замешательстве. Она переводила взгляд с одного разгоряченного лица на другое, пытаясь составить в голове картинку.

– Погоди, Эшли, – Лиззи чуть подалась вперед, ища контакта, и коснулась щиколотки Джеймса, чтобы привлечь внимание. – А кто такой этот Эван? И Барти?

В гостиной на секунду воцарилась тишина. Питер Петтигрю даже поперхнулся соком.

– Ли-иззи, ты серьезно? – Сириус посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. – Ты учишься на одном курсе с нами семь лет. Эван Розье? Самый невыносимый тип на Слизерине после моего кузена и Малфоя?

Лиззи виновато улыбнулась и пожала плечами.

– Я знаю Регулуса, потому что он твой брат. Но остальные... они все выглядят одинаково в этих зеленых галстуках и с такими хмурыми лицами. Я стараюсь не запоминать людей, которые постоянно злятся. Это портит ауру.

– Ох, твоя аура точно не выдержала бы Розье, – фыркнула Мэри. – Пойдемте лучше спать, завтра тяжелый день. Если Джеймс собирается устроить диверсию, нам понадобятся силы, чтобы его отмазывать.

Постепенно гостиная опустела. Мародеры еще долго шептались в углу, планируя что-то явно незаконное, а девочки потянулись в свою спальню.

В комнате было прохладно. Лиззи уже переоделась в мягкую пижаму и забралась под одеяло, но сон не шел. Эшли стояла у зеркала, расчесывая свои длинные темные волосы.

– Эш? – позвала Лиззи тихо.

– Да, дорогая?

– Расскажи мне про этого Розье. Почему вы все так его боитесь? Ну, или ненавидите.

Эшли положила щетку и повернулась к подруге. Ее лицо стало серьезным.

– Его не то чтобы боятся, Лиззи... Его опасаются. Эван Розье — это лед. Настоящий, колючий лед. У него светлые волосы, почти белые, и глаза такие холодные, что кажется, будто он видит тебя насквозь и уже презирает. Его отец — один из тех, кто стоит за спиной Сами-Знаете-Кого, и Эван воспитан в той же манере. Он грубый, он никогда не выбирает выражений. Знаешь, у него есть такая манера — шутить так, что человек чувствует себя ничтожеством. Он находит твое самое больное место и бьет туда с улыбкой.

Лиззи поежилась, подтягивая одеяло к подбородку.

– Он никогда не бывает добрым? Совсем?

– Я не видела, – отрезала Эшли. – Он настырный. Если он чего-то хочет, он добьется этого, даже если придется пройти по головам. И он терпеть не может «грязнокровок», как он нас называет. Для него люди делятся на чистокровных магов и мусор. Ты для него — враг просто потому, что дружишь с Поттером и Сириусом.

Эшли подошла к выключателю.

– Ладно, спи, Ли-иззи. Не забивай голову этим чудовищем.

Щелчок — и комната погрузилась в густую, вязкую темноту.

Для Лиззи этот момент всегда был самым страшным. Темнота не была для нее просто отсутствием света; она была физическим давлением, вакуумом, который вытягивал из нее жизнь. Сердце тут же пустилось вскачь, а ладони похолодели.

– Эш! – пискнула она, вскакивая с кровати.

– Ой, прости, совсем забыла, – послышался голос подруги из темноты.

Но Лиззи уже не слушала. Она нащупала дорогу к окну, спотыкаясь о чьи-то тапочки, и резким движением распахнула тяжелые бархатные шторы.

Холодный, серебристый свет полной луны ворвался в спальню, заливая пол и кровать Лиззи призрачным сиянием. Девочка с облегчением выдохнула, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Внизу, в тенях запретного леса и на пустых трибунах квиддичного поля, мир казался огромным и застывшим.

– Так лучше? – мягко спросила Эшли, уже укутавшись в одеяло.

– Да, – прошептала Лиззи, глядя на далекие огни замка. – Намного лучше.

Она вернулась в постель, подставив лицо лунному лучу. В голове крутились слова подруги: «ледяные глаза», «грубость», «не терпит мягкости». Лиззи закрыла глаза, пытаясь представить себе этого Эвана Розье. В ее мире, где каждый заслуживал объятий и доброго слова, такие люди казались ей какими-то сломанными механизмами.

«Наверное, ему очень одиноко, если он умеет только ненавидеть», – подумала она, засыпая.

***

На следующее утро Хогвартс гудел. Гриффиндорцы и слизеринцы сталкивались в коридорах, обмениваясь колкостями, а атмосфера перед матчем накалилась до предела. Лиззи шла на завтрак вместе с Лили, привычно держа подругу под руку.

– Ты сегодня какая-то рассеянная, – заметила Лили, поправляя сумку.

– Просто думаю о том, что сказал Сириус, – ответила Лиззи. – О том, что квиддич — это война. Почему нельзя просто летать?

– Потому что некоторые люди превращают в войну всё, к чему прикасаются.

Они как раз сворачивали к Большому залу, когда путь им преградила группа парней в зеленых мантиях. В центре стоял высокий блондин с идеально уложенными волосами. Его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие скулы, прямой нос и губы, искривленные в презрительной усмешке.

– О, смотрите, – раздался резкий, неприятный голос. – Эванс и ее верная тень. Грэтхем, кажется?

Лиззи замерла. Она впервые внимательно посмотрела на парня, о котором вчера столько слышала. Это был Эван Розье. Его глаза действительно были цвета льда — прозрачные, холодные и совершенно лишенные тепла.

– Отойди с дороги, Розье, – холодно произнесла Лили, сильнее сжав локоть Лиззи.

– А то что? – Эван сделал шаг вперед, возвышаясь над ними. – Позовешь своего лохматого защитника? Поттер сейчас занят тем, что пытается не свалиться с метлы от страха.

Рядом с ним невысокий парень с острыми чертами лица — Барти Крауч-младший — противно хихикнул. Регулус Блэк стоял чуть поодаль, глядя в сторону, и в его глазах читалось явное нежелание участвовать в этом.

– Тебе не надоело быть таким... предсказуемым? – вдруг спросила Лиззи.

Ее голос прозвучал мягко, почти сочувственно. Она непроизвольно сделала шаг вперед, выходя из-за плеча Лили, и протянула руку, словно хотела коснуться рукава мантии Эвана — просто чтобы почувствовать, настоящий ли он.

Розье отшатнулся, как от удара. Его глаза расширились от искреннего возмущения и брезгливости.

– Не смей меня трогать, Грэтхем, – прошипел он, и в его голосе послышалась настоящая ярость. – Твоя привычка липнуть к людям вызывает тошноту. Держи свои грязнокровные нежности при себе, пока я не научил тебя правилам приличия с помощью палочки.

– Я просто хотела сказать, что у тебя очень красивый галстук, – растерянно пробормотала Лиззи, испуганная его резким тоном. – Но ты такой сердитый...

– Красивый галстук? – Розье расхохотался, но в этом смехе не было ни капли веселья. – Ты либо идиотка, либо у тебя совсем нет чувства самосохранения. Убирайся с глаз моих, пока я не заставил тебя плакать, как тех девчонок вчера.

– Пойдем, Лиззи, – Лили буквально потащила подругу за собой. – С ним бесполезно разговаривать. Он больной.

Эван проводил их тяжелым взглядом. Его кулаки были сжаты.

– Что это было? – Барти подошел ближе, все еще улыбаясь. – Она хотела тебя погладить, Эван? Кажется, у Гриффиндора новый вид оружия — затискать врага до смерти.

– Заткнись, Барти, – огрызнулся Розье. – Она ненормальная. Все они там ненормальные.

Он развернулся и быстрым шагом направился к столу Слизерина, чувствуя странное, жгучее раздражение. Эта девчонка... она смотрела на него не со страхом и не с ненавистью, как все остальные. В ее взгляде было что-то другое, что-то теплое и мягкое, что он не мог идентифицировать и что злило его больше всего на свете.

Лиззи же, сидя за столом Гриффиндора, задумчиво ковыряла овсянку.

– Он такой холодный, – шепнула она подошедшему Сириусу. – Как будто он весь сделан из снега.

– Я же говорил, – Сириус подмигнул ей, накладывая в тарелку бекон. – Ледяной принц Слизерина. Но не волнуйся, Ли-иззи, сегодня на поле мы этот лед растопим.

Лиззи кивнула, но ее взгляд невольно вернулся к столу напротив. Эван Розье сидел там, прямой как струна, и что-то резко выговаривал Регулусу. В какой-то момент он поднял голову и встретился с ней взглядом. Лиззи не отвела глаз, а лишь слегка улыбнулась — робко и дружелюбно.

Эван нахмурился, его глаза сверкнули яростью, и он демонстративно отвернулся. Но Лиззи заметила, как он нервно дернул краем своей мантии — того самого места, которого она почти коснулась.

Вечер обещал быть долгим, а предстоящая игра — лишь началом чего-то гораздо более сложного, чем просто борьба за кубок школы. Лиззи Грэтхем еще не знала, что лед не всегда тает от тепла — иногда он трескается, оставляя глубокие шрамы на тех, кто рискнул подойти слишком близко. А Эван Розье еще не подозревал, что самая большая угроза его контролю — это не проклятие Поттера, а мягкое прикосновение девочки, которая просто боялась темноты.