Эстелла твоей души

Платформа девять и три четверти тонула в густом паровозном дыму и многоголосом шуме. Сентябрьское утро выдалось прохладным, и суета вокруг алого экспресса казалась единственным источником тепла. Семьи прощались, совы ухали в клетках, а чемоданы с грохотом перекатывались по брусчатке.

Блэки шли сквозь толпу так, словно перрон принадлежал им по праву наследования. Впереди величественно вышагивала Вальбурга, ее подбородок был задран высоко, а взгляд метал молнии в каждого, кто осмеливался преградить им путь. Сириус плелся позади, намеренно шаркая подошвами туфель по камням, за что то и дело получал испепеляющие взгляды матери.

– Сириус, прекрати немедленно, – прошипела Вальбурга, резко остановившись и обернувшись к старшему сыну. – Наследник благородного рода Блэк должен вести себя достойным образом, а не как уличный бродяжка.

Сириус уныло кивнул, закатив глаза так сильно, что, казалось, еще секунда — и он увидит собственный затылок. Его взгляд блуждал по толпе, выискивая растрепанную макушку Поттера или спокойное лицо Люпина. Ему, как и его младшей сестре Эстелле, хотелось поскорее скрыться в вагоне. Разница была лишь в том, что Сириус бежал к друзьям, а Эстелла — в тишину своей маски.

– Эстелла, не смей позорить своих родителей, – Вальбурга переключила внимание на дочь, холодными пальцами поправляя воротник ее белоснежной блузки. – Если Слизнорт снова пришлет письмо о твоем «холодном высокомерии» или, упаси Мерлин, о недостойном поведении, я приму меры посерьезней, чем в прошлом году. Круциатус отлично прочищает мозги тем, кто забывает свое место.

Эстелла не вздрогнула. В ее серых глазах, обрамленных густыми черными ресницами, застыл лед. Она привыкла к угрозам. Беллатриса научила ее: боль — это лишь временное неудобство, а страх — удел слабых.

– Да, maman, – ровным, лишенным эмоций голосом ответила девочка.

Мать нелепо мазнула сухими губами по щеке Регулуса и подтолкнула Эстеллу к дверям вагона. Сириус исчез первым, едва Вальбурга закончила свою тираду, растворившись в толпе гриффиндорцев. Регулус шел рядом с сестрой, его плечи были напряжены.

– Снова он торчит со своими гриффиндорцами, – уныло шепнул Регулус, глядя в спину старшему брату.

– Это к лучшему, – смело ответила Стелла, даже не обернувшись. – Я не горю желанием общаться с этим предателем. Он позорит Блэков каждым своим вздохом.

Регулус резко дернул сестру за рукав, заставляя остановиться.

– Стелла, ты говоришь прямо как Белла, – грубо шепнул он. – Даже наша mère легче относится к его общению с полукровками, чем ты. Откуда в тебе столько яда?

Эстелла страдальчески закатила глаза и с легким усилием высвободила локоть из хватки брата. На ее губах заиграла хитря ухмылка, а в глубине зрачков словно вспыхнуло темное пламя — то самое, которое делало ее пугающе похожей на Беллатрису.

– Ты и сам должен понимать, что это правда, – отрезала она. – Нашей уважаемой mamans здесь нет, Регулус, так что перестань быть ее подсосником. Иди к своим друзьям, а я найду своих.

***

Эстелла шла по коридору поезда, игнорируя взгляды первокурсников. Она искала свободное купе, но почти все были забиты шумными компаниями. Наконец, она толкнула дверь в конце вагона.

Там сидела миниатюрная блондинка с огромными зелеными глазами. На ее мантии уже красовалась эмблема Слизерина. Девочка выглядела напряженной, и Стелла догадалась почему: мало кто чувствовал себя уютно, когда к ним врывалась «маленькая копия» Беллатрисы Лестрейндж.

– Здесь не занято? – спросила Блэк.

Блондинка молча кивнула. Эстелла уселась напротив, расправляя юбку.

– Как тебя зовут? Я не видела тебя в прошлом году.

– Странно, что ты вообще кого-то видела, Блэк, – неожиданно гордо произнесла блондинка. – Последние два года ты провела в компании Нарциссы и всех старшекурсников, а на уроках сидела с каким-то чистокровным уродом, которого твоя мать выбрала тебе в женихи.

Стелла прищурилась. Язык у незнакомки был острым, что ей даже понравилось.

– А ты, я погляжу, только и делала, что за мной следила, – ехидно парировала Эстелла. – Так усердно следила, что забыла найти себе парочку друзей.

Блондинка на секунду замерла, а затем на ее лице расцвела широкая улыбка.

– Один-один, Блэк. Шарлотта Элизабет Бёрк.

– Эстелла Элладора Блэк, – Стелла ответила на рукопожатие.

– Я знаю, глупышка, – задорно рассмеялась Шарлотта. – Я же за тобой следила, помнишь?

Эстелла не выдержала и улыбнулаь в ответ. Эта девочка была другой — в ней не было того тяжелого пафоса, которым дышал дом на площади Гриммо. Весь путь до Хогвартса они провели за разговорами. Стелла, сама того не замечая, рассказала о том, как тяжело быть тенью великого имени, о равнодушии отца и о том, как она ненавидит лето.

– Нарцисса закончила учебу? – спросила Шарлотта под конец поездки.

– Да, – Стелла кивнула, глядя в окно на проплывающие мимо холмы. – Теперь мне придется справляться самой. Без ее опеки.

– У тебя есть я, – просто сказала Бёрк. – И, поверь, я куда веселее, чем Цисси.

***

Большой зал встретил их привычным величием: тысячи парящих свечей, заколдованный потолок, отражающий звездное небо, и шум четырех столов. Эстелла и Шарлотта заняли свои места за столом Слизерина.

Стелла скучающе наблюдала за церемонией распределения, пока ее взгляд не зацепился за фигуру на другом конце стола. Эван Розье. Он сидел в окружении Барти Крауча и Регулуса, небрежно откинувшись на спинку скамьи. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а в серых с голубым отливом глазах читалась скука пополам с высокомерием.

Эван был идеальным представителем своего рода — расчетливым, холодным и пугающе талантливым в дуэлях. Стелла знала, что он любит язвить, и его шутки часто оставляли шрамы глубже, чем заклинания.

Будто почувствовав на себе чужой взгляд, Розье повернул голову. Его глаза встретились с глазами Эстеллы. Парень не отвел взор. Напротив, его тонкие губы медленно растянулись в той самой «блядской» насмешливой ухмылке, от которой у многих девчонок на факультете подкашивались ноги.

Эстелла почувствовала, как к щекам приливает жар — крайне редкое и постыдное для нее явление. Она резко отвернулась к преподавательскому столу, делая вид, что очень заинтересована речью Дамблдора.

– Поздравляю всех с новым учебным годом! – Голос директора разносился под сводами зала.

Стелла почти не слушала предупреждения о Запретном лесе. В голове крутился образ Эвана и его издевательское подмигивание, которое он адресовал ей, когда она проходила мимо него к выходу из зала.

– Гриффиндорцы в край охренели, – проворчала Шарлотта, кивая в сторону стола львов, где Мародеры устроили очередной балаган. – Слышишь этот смех? Поттер скоро лопнет от собственной важности.

– Пойдем в гостиную, – выдохнула Стелла. – Мне нужно забрать расписание. И я молюсь, чтобы первым уроком не было Зельеварение.

– Стелла, нет! – шепнула Шарлотта. – Если будет Слизнорт, ты точно не выспишься. А я вижу, что ты сегодня какая-то... дерганая.

– Я просто устала, Шарли, – соврала Блэк.

***

Тем временем в гостиной Гриффиндора было шумно. Камин уютно трещал, а Мародеры оккупировали свои любимые кресла. Сириус сидел, вытянув ноги к огню, его лицо в колышущемся свете казалось старше.

– Бродяга? – Джеймс Поттер толкнул друга в плечо. – Твоя сестра так с тобой и не поговорила?

Сириус тяжело вздохнул, глядя на пламя.

– Даже не спрашивай, Сохатый. Я перестал пытаться. С каждым годом она все больше похожа на Беллу. Тот же взгляд, та же манера цедить слова через губу.

– Что плохого в том, что она похожа на твою кузину? – подал голос Римус, не отрываясь от книги по Истории Магии.

– Ну не скажи так, Лунатик! – встрял Питер. – Я Беллатрису за три коридора обходил, а от взгляда Эстеллы у меня вообще мурашки. Она будто знает все твои грехи наперед.

– Проблема в том, Луни, – Сириус помрачнел, – что Белла вцепилась в нее мертвой хваткой еще в детстве. Она вбила ей в голову всю эту чушь про чистоту крови. Стелла ненавидит меня за Гриффиндор. Она видит во мне не брата, а ошибку природы.

Джеймс Поттер задумчиво потер подбородок. Он видел, как Сириусу больно, хоть тот и пытался казаться равнодушным. Блэки были сложной семьей, но Джеймс всегда верил, что любую тьму можно разогнать, если приложить достаточно усилий.

– Знаешь что, Бродяга, – тихо произнес Джеймс, когда остальные отвлеклись. – Я попробую с ней поговорить.

– Не вздумай, – Сириус предостерегающе поднял руку. – Она тебя проклянет раньше, чем ты успеешь сказать «сопливус».

– Ну, я рискну, – ухмыльнулся Поттер, в его глазах блеснул азарт. – Ради друга я готов даже на встречу с маленькой Беллатрисой.

А в это время в подземельях Слизерина Эстелла Элладора Блэк стояла у окна, глядя на темные воды Черного озера. Она еще не знала, что этот год станет для нее решающим. Она была тенью своего имени, преемницей Беллы и гордостью Вальбурги. Но где-то глубоко внутри, за ледяной маской равнодушия, жила девочка, которая просто хотела, чтобы ее заметили не за фамилию, а за то, кем она была на самом деле.

И Эван Розье, чей насмешливый взгляд все еще жег ей кожу, кажется, видел это гораздо лучше остальных.