Реал

Я переступала с ноги на ногу, нервно поправляя лямку рюкзака. Прошло уже добрых пятнадцать минут, а его всё не было. Сельский воздух, пропитанный запахом скошенной травы и пыли, казался мне непривычно свежим после душного города. Мы познакомились в обычном флуде, среди сотен сообщений, мемов и бессмысленного трёпа. Кто бы мог подумать, что случайный диалог перерастёт в нечто большее, и я, домашняя девочка, соберусь и приеду к нему в этот отдалённый район.

Наконец, в конце улицы показался высокий силуэт. Шатен с растрёпанными волосами и этими невозможными зелёными глазами, которые я видела только на кружочках в Телеграме. Кид. Он шёл размашистой походкой, и на его лице сияла та самая нагловатая улыбка, которую я успела полюбить и возненавидеть одновременно. При росте сто восемьдесят он казался мне настоящим великаном по сравнению с моими скромными ста шестьюдесятью одним сантиметром.

– Ну привет, мелочь! – Кид практически подлетел ко мне, широко раскинув руки для объятий. – Неужели не сбежала, испугавшись местных коров?

– Ещё чего, – фыркнула я, чувствуя, как щёки заливает румянец. – Я уже думала, что ты меня решил тут оставить на съедение комарам.

– Я? Тебя? Никогда, – он приобнял меня за плечи, и я ощутила тепло, исходившее от него. – Пойдём, у нас по плану экскурсия по местным достопримечательностям.

Мы болтали обо всём на свете. Кид постоянно шутил, скрывая за своим вечным весельем какую-то природную серьёзность, которую я улавливала лишь в редкие моменты затишья. Но стоило нам заговорить о той самой заброшке, про которую он расписывал во флуде такие ужасы, как его глаза азартно блеснули.

– Слушай, Луффи, – он остановился и посмотрел на меня с хитрым прищуром. – Раз уж ты здесь, мы просто обязаны зайти в старый интернат. Это же легендарное место.

– Нет-нет-нет! – я замотала головой, пятясь назад. – Кид, ты сам говорил, что там пол проваливается и призраки за пятки кусают. Вечереет уже, ты посмотри на небо!

– Да брось, – он бесцеремонно схватил меня за руку, переплетая наши пальцы. – Со мной тебе нечего бояться. Если что, я тебя на руки возьму и вынесу. Или использую как живой щит, я ещё не решил.

– Дурак! – я легонько ударила его по плечу, но сопротивляться перестала.

Когда мы подошли к массивному бетонному скелету здания, у меня внутри всё сжалось. Темные провалы окон смотрели на нас, словно пустые глазницы. Вечернее солнце окрашивало стены в тревожный багровый цвет. Я буквально вросла в Кида, не отходя от него ни на шаг.

– Тише ты, – шепнул он, хотя сам явно чувствовал себя не в своей тарелке. Его рука, сжимавшая мою, чуть подрагивала, но он продолжал улыбаться. – Чувствуешь? Это запах приключений. Или дохлой крысы. Одно из двух.

– Очень смешно, – пробормотала я, вздрагивая от каждого шороха гравия под ногами.

Внутри здания было сыро и пахло плесенью. Стены были исписаны граффити, а под ногами хрустело битое стекло. Каждый звук отдавался эхом в пустых коридорах. Я шла, вцепившись в его куртку, готовая в любой момент сорваться с места и бежать до самого вокзала.

– А помнишь, – вдруг протянул Кид, когда мы зашли в бывшую столовую, – как ты во флуде скинула то фото? Ну, в одноразовых синих трусиках с Хелло Китти?

– Кид! – я чуть не задохнулась от возмущения и стыда. – Сейчас вообще не время для твоих пошлых подкатов! Нас тут прибьют, а ты о белье думаешь!

– А что? – он обернулся, и в полумраке его зелёные глаза казались кошачьими. – Это было моё самое яркое воспоминание за месяц. Очень эстетично. Синий тебе к лицу, кстати.

– Замолчи, пожалуйста, – я закрыла лицо руками, чувствуя, как горит кожа.

В этот момент где-то в глубине коридора, на втором этаже, раздался грохот. Как будто упал тяжёлый железный шкаф или обвалилась часть потолка. Звук был настолько резким и громким, что я вскрикнула и буквально запрыгнула на Кида, обхватывая его руками за шею.

– Мамочки! – я зажмурилась, дрожа всем телом. – Кид, уходим! Пожалуйста, уходим прямо сейчас!

Он замер, прижимая меня к себе. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце – не меньше моего. Он тоже испугался, хоть и пытался казаться крутым.

– Спокойно, Луффи, – его голос стал ниже, он погладил меня по спине. – Это просто ветер. Или бомж Валера решил перевернуться на другой бок.

– Нет, это не Валера! – я чуть не плакала. – Давай уйдем! Я тебе... я тебе клянусь, я тебе хоть настоящие трусики покажу, не одноразовые, только пошли отсюда!

Кид на секунду замер, а потом тихо рассмеялся, хотя в смехе слышались нервные нотки.

– Ого, какие ставки пошли, – он медленно опустил меня на пол, но из объятий не выпустил. – Ловлю на слове, мелочь. Но ты права, пора сваливать, пока нас тут инфаркт не приобнял.

Мы развернулись и почти бегом бросились к выходу. Я летела впереди, едва касаясь земли, ведомая лишь одним желанием – оказаться на открытом пространстве. Когда мы, наконец, вывалились через разбитый проём двери на улицу, я остановилась, жадно хватая ртом воздух.

Но облегчение было недолгим. Пока мы были внутри, солнце окончательно зашло за горизонт. На сельский район опустилась густая, вязкая темнота, которую лишь кое-где разрывали тусклые огни далёких фонарей.

– Чёрт, – выдохнула я, озираясь. – Уже совсем темно.

Я ненавидела темноту. В ней всё казалось чужим и опасным. Каждый куст превращался в монстра, а шелест листвы – в чьи-то шаги.

– Эй, ты чего застыла? – Кид подошёл ко мне со спины и положил руки на плечи. – Боишься темноты?

– Ненавижу её, – честно призналась я, шмыгая носом. – Кажется, что из-за угла сейчас кто-то выскочит.

Кид аккуратно развернул меня к себе. В темноте его лицо казалось мягче, исчезла та напускная весёлость, осталась только странная, непривычная нежность.

– Знаешь, – он наклонился к самому моему уху, обжигая дыханием, – в темноте есть свои плюсы. Например, не видно, как ты краснеешь, когда я напоминаю тебе про твоё обещание.

– Кид, ты невыносим, – я попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче прижал меня к себе.

– Я серьёзно, – он вдруг замолчал на мгновение, а потом добавил уже без шуток: – Не бойся. Я рядом. Я не дам темноте тебя обидеть. И призракам из заброшки тоже.

Он взял меня за руку, переплетая пальцы так крепко, что стало даже немного больно, но эта боль была успокаивающей. Мы медленно пошли в сторону жилых домов.

– Слушай, – подал он голос через пару минут, – а те синие, с Китти... они у тебя с собой?

– Кид! – я снова вспыхнула, несмотря на темноту. – Ты обещал быть серьёзным!

– Я серьёзен как никогда, – он рассмеялся своим заразительным смехом, и страх перед темнотой начал понемногу отступать. – Просто уточняю детали контракта. Мы же договорились.

– Пошли уже, извращенец, – я невольно улыбнулась, прижимаясь плечом к его руке.

Несмотря на страх, заброшку и эту пугающую темноту, я понимала одно: я ни капли не жалею, что приехала. Потому что рядом с этим невыносимым шатеном даже самый страшный сельский район казался местом, где может случиться что-то по-настоящему чудесное.

– Кстати, – Кид вдруг остановился и хитро посмотрел на меня, – а если я сейчас закричу "Сзади!", ты снова на меня запрыгнешь?

– Попробуй только, и ты узнаешь, как больно я умею кусаться! – пригрозила я, хотя сама уже едва сдерживала смех.

– Опасно, – хмыкнул он, продолжая путь. – Но заманчиво.

Мы шли по ночной дороге, и я чувствовала, как холодный ночной воздух наполняется теплом нашей странной, сумбурной, но такой искренней встречи. Темнота больше не казалась такой враждебной, пока его рука сжимала мою.