мой тебе подарок

***

Школьный коридор гудел, как растревоженный улей. Последний звонок прозвенел десять минут назад, но никто не спешил к выходу. Все, словно по негласному сговору, жались к стенам, образуя живой коридор, и с затаенным дыханием ждали. Ждали, когда мимо них пройдет он. Король этой школы, ее ночной кошмар и самое прекрасное, что было в этих стенах.

Ким Тэхён.

Он шел неспешно, с ленивой грацией хищника, которому некуда торопиться. Рядом, чуть отстав, вышагивали его верные тени — альфы Ким Намджун и Мин Юнги. Намджун, с вечной ухмылкой на лице и ямочками на щеках, которые никого не обманывали, и Юнги, чье лицо было непроницаемой маской, а взгляд — холоднее льда. Троица, державшая в страхе всю старшую школу.

Но настоящим ужасом был Тэхён. Омега. Прекрасный до боли в глазах, с точеными чертами лица, россыпью родинок, которые хотелось пересчитать губами, и глазами разного цвета — один карий, почти черный, другой — светло-ореховый. Эта гетерохромия придавала ему инопланетный, почти демонический вид. Но главным его оружием была не красота. А жестокость. Беспричинная, неконтролируемая, пугающая до дрожи в коленях. Он был омегой, который мог сломать альфу голыми руками, и делал это с пугающей регулярностью, наслаждаясь каждым хрустом костей и каждым всхлипом своей жертвы.

Его запах — горький миндаль и дорогой табак, с нотками чего-то острого, пряного, как обожженный сахар — стелился по коридору, заставляя других омег вжиматься в стены еще сильнее, а альф — опускать глаза. Этот запах был вызовом, утверждением доминантности, совершенно не свойственной омегам.

Сегодня их шествие было особенно медленным. Тэхён словно выискивал жертву. Его взгляд скользил по испуганным лицам, и на губах играла предвкушающая улыбка. Вдруг один из учеников, какой-то нервный первогодка, слишком резко дернулся в сторону и выронил стопку учебников. Книги с глухим стуком разлетелись по полу, одна из них, самая толстая, по инерции доехала прямо до ботинка Тэхёна.

Коридор замер. Все звуки стихли. Первогодка побледнел так, что стал похож на привидение. Он застыл на месте, не смея ни поднять книги, ни убежать.

– Ой, – театрально протянул Намджун, останавливаясь. – Какая неловкость.

Юнги молча хрустнул костяшками пальцев. Этот звук в оглушительной тишине прозвучал как выстрел.

Тэхён медленно опустил взгляд на книгу у своих ног, затем перевел его на трясущегося парня. Он чуть склонил голову набок, и в его глазах блеснул опасный огонек.

– Ты что-то уронил, – произнес он бархатным, низким голосом, который, казалось, мог заставить вибрировать саму душу.

– Я… я… простите, сонбэним… я сейчас… – залепетал парень, бросаясь вперед, чтобы собрать книги.

Но Тэхён выставил ногу, и парень, споткнувшись, растянулся на полу, ударившись подбородком. Сдавленный смешок пронесся по толпе и тут же оборвался.

– Не торопись, – все так же мягко сказал Тэхён. Он присел на корточки перед распластавшимся учеником, отчего тот вжал голову в плечи. – Ты ведь не хочешь снова что-нибудь уронить? Например, зубы.

Парень всхлипнул, по его щекам покатились слезы страха и унижения. Тэхён протянул руку, и все замерли в ожидании удара. Но он лишь мягко коснулся подбородка первогодки, заставляя того поднять глаза.

– Какой ты плаксивый, – с легким разочарованием протянул Тэхён. – Даже неинтересно.

И в этот момент в конце коридора показался он. Чон Чонгук. Староста их класса, идеальный ученик, спортсмен и просто хороший парень. Он шел уверенно, с прямой спиной, в его руках была папка с документами для учительской. Его запах — свежий, чистый, как грозовой воздух после дождя, с едва уловимыми нотками озона и мяты — был полной противоположностью тяжелому, душному аромату Тэхёна.

Чонгук остановился, увидев сцену в центре коридора. Его лицо мгновенно стало серьезным, брови сошлись на переносице. Он не сказал ни слова, просто смотрел. Прямо на Тэхёна.

И произошло то, что всегда происходило в присутствии Чонгука. Демон внутри Тэхёна словно съеживался, прятался. Жестокость в его глазах сменилась чем-то другим — сложным, почти болезненным. Он медленно убрал руку от лица первогодки и встал.

– Убирайся, – бросил он парню, уже без всякого интереса. Голос его прозвучал глухо.

Тот, не веря своему счастью, торопливо сгреб книги в охапку и, не поднимая головы, пулей вылетел из коридора.

Тэхён выпрямился и встретился взглядом с Чонгуком. Секунда, две, три… В этой безмолвной дуэли взглядов было все: немой укор Чонгука и плохо скрываемая тоска Тэхёна. Намджун рядом тихо хмыкнул, а Юнги незаметно толкнул Тэхёна локтем в бок, выводя из ступора.

Тэхён моргнул, разрывая зрительный контакт. Он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу. Его свита последовала за ним. Толпа в коридоре тут же ожила, зашепталась, но никто не решался заговорить вслух, пока Чонгук стоял там, провожая взглядом удаляющуюся троицу.

Чонгук вздохнул. Он ненавидел это. Ненавидел жестокость Тэхёна, его власть, основанную на страхе. Но больше всего он ненавидел то, что боялся его. Да, он, альфа, староста класса, боялся этого ненормального омегу. Он до сих пор помнил тот день, когда один из одноклассников, безобидный парень по имени Лихён, просто попросил у него ручку. У Чонгука не было лишней, и он вежливо отказал.

Тэхён, сидевший за последней партой и рисовавший что-то в своем блокноте, видел это. И когда после уроков Чонгук вышел из класса, он услышал глухие удары и стоны из-за угла. Вернувшись, он застал ужасающую картину: Тэхён методично избивал Лихёна, приговаривая что-то о том, что «нельзя беспокоить Чонгука по пустякам». Лицо Тэхёна было искажено яростью, но глаза… в них плескалось что-то похожее на отчаянную преданность. Когда Тэхён заметил застывшего в ужасе Чонгука, он остановился. Вытер кровь с костяшек пальцев о свою белоснежную рубашку и, глядя Чонгуку прямо в глаза, произнес:

– Он тебя больше не побеспокоит.

После этого Лихён перевелся в другую школу. А Чонгук начал бояться. Он боялся не столько за себя — Тэхён никогда его не трогал, наоборот, оберегал с яростью сторожевого пса, — сколько за других. Любой, кто косо на него посмотрит, скажет не то слово или просто окажется не в том месте не в то время, мог стать следующей жертвой. Тэхён словно выстроил вокруг Чонгука невидимую стену, и каждый, кто пытался к ней приблизиться, рисковал быть уничтоженным.

Чонгук был его слабостью. И его клеткой.

***

– Чонгук-а, ты чего застыл? – раздался рядом мягкий, мелодичный голос.

Чонгук вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стоял Пак Чимин, еще один омега из их класса. Полная противоположность Тэхёну. Нежный, добрый, с пухлыми губами, которые всегда были растянуты в улыбке, и глазами-полумесяцами. Его запах — сладкий, как спелые персики и ваниль — успокаивал и умиротворял. Чимин был одним из немногих, с кем Чонгук мог нормально общаться, не опасаясь последствий. Тэхён, по какой-то неведомой причине, Чимина не трогал. Возможно, потому что тот был слишком светлым и чистым, а может, потому что видел, что их с Чонгуком связывает только дружба.

– А, Чимин-и, – Чонгук выдавил из себя улыбку. – Да так, задумался. Мне нужно отнести это в учительскую.

– О, давай я с тобой, мне все равно по пути, – весело предложил Чимин. – А то ты выглядишь так, будто на тебе весь мир держится. Расслабься, староста, учебный день окончен!

Они пошли по опустевшему коридору. Присутствие Чимина немного разрядило напряжение. Его легкая болтовня о предстоящем фестивале и смешных случаях на уроке химии отвлекала от тяжелых мыслей.

– Кстати, я слышал, что ты снова отказался идти на свидание с Соён из параллельного класса, – хитро прищурился Чимин. – Она лучшая омега школы, после меня, конечно.

Чонгук усмехнулся:

– Просто нет времени на это. Да и желания тоже.

– Ты слишком серьезный, Чонгук-а. Иногда нужно просто веселиться. Ты альфа, а ведешь себя как старый дед, – Чимин легонько толкнул его в плечо. – Тебе нужен кто-то, кто расшевелит тебя.

Чонгук промолчал. Он и сам не знал, кто ему нужен. Вся его жизнь была подчинена правилам и распорядку. Учеба, спорт, обязанности старосты. В ней не было места хаосу. А Ким Тэхён был воплощением хаоса. Неконтролируемой, разрушительной стихией. И эта стихия почему-то выбрала его своим центром.

Отдав документы в учительской, они вышли на школьный двор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. У ворот школы, прислонившись к стене, стояла все та же троица. Они курили, лениво выпуская в воздух клубы дыма. Тэхён стоял чуть в стороне, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. На нем была все та же дорогая брендовая одежда, но сейчас, в мягком свете заката, он не выглядел таким уж пугающим. Скорее, одиноким.

Когда они с Чимином проходили мимо, Тэхён поднял голову. Их взгляды снова встретились. В этот раз в глазах Тэхёна не было ни злости, ни угрозы. Только какая-то глухая, вселенская тоска. Чонгук почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он впервые подумал не о том, какой Тэхён жестокий, а о том, почему он такой. Что сломало его? Что превратило этого прекрасного омегу в монстра?

– Пойдем быстрее, – прошептал Чимин, потянув его за рукав. – Мне от их взглядов не по себе.

Чонгук позволил увести себя. Он не обернулся, но спиной чувствовал на себе тяжелый взгляд Тэхёна. Взгляд, который следовал за ним до самого поворота.

***

На следующий день все началось снова. Но в этот раз жертвой стал не какой-то безымянный ученик.

Это случилось на большой перемене. Чонгук и Чимин сидели на подоконнике в рекреации, обсуждая проект по литературе. Чимин, как всегда, много смеялся, а Чонгук, глядя на него, невольно улыбался. Рядом с ними остановился высокий альфа из выпускного класса, капитан баскетбольной команды по имени Джэхён. Он был известен своими настойчивыми ухаживаниями.

– Чимин-а, может, все-таки сходим в кино в эти выходные? – спросил он, самоуверенно улыбаясь.

– Прости, Джэхён-сонбэ, я занят, – вежливо, но твердо ответил Чимин, которому явно было не по себе от такого внимания.

– Да ладно тебе, что может быть важнее, чем свидание со мной? – Джэхён не унимался. Он шагнул ближе и положил руку Чимину на плечо. – Не ломайся.

Чонгук нахмурился.

– Он же сказал, что занят, – ровным голосом произнес он, поднимая взгляд на Джэхёна. В его голосе прозвучали холодные нотки.

Джэхён перевел взгляд на Чонгука, и его улыбка стала презрительной.

– А ты что, его телохранитель, староста? Не лезь не в свое дело. Мы, альфы, сами разберемся.

Он слегка сжал плечо Чимина, и тот поморщился от боли. Аромат персиков стал горьким от страха.

И тут воздух в рекреации стал тяжелым и вязким. Запах горького миндаля и табака ударил в нос так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Все разговоры вокруг стихли.

Из-за угла медленно вышел Тэхён. Он не смотрел ни на кого, кроме Джэхёна. Его лицо было абсолютно спокойным, почти скучающим, но в глазах плескалась ледяная ярость. Намджун и Юнги материализовались позади него, отрезая Джэхёну путь к отступлению.

– Убери от него свою лапу, – тихо, почти ласково произнес Тэхён.

Джэхён, хоть и был капитаном баскетбольной команды и одним из сильнейших альф в школе, заметно напрягся. Встретиться с Тэхёном один на один не хотел никто.

– А тебе-то что? – попытался сохранить лицо Джэхён, но голос его дрогнул. – Заступаешься за дружка своего старосты?

Тэхён медленно улыбнулся. Это была страшная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Он не дружок старосты, – протянул Тэхён, делая шаг вперед. – Он просто… рядом со старостой. А все, что находится рядом с ним, трогать нельзя. Это очень простое правило. Но ты, видимо, слишком тупой, чтобы его усвоить.

Джэхён убрал руку с плеча Чимина и выпрямился, принимая оборонительную позу. Его альфа-сущность бунтовала против того, чтобы подчиняться омеге, даже такому, как Тэхён.

– Ты что, драться со мной собрался, омежка? – рыкнул он.

Тэхён рассмеялся. Короткий, лающий смех, от которого у всех присутствующих поползли мурашки по коже.

– Драться? Нет. Драка — это когда у противника есть шанс. Я собираюсь тебя покалечить.

И он бросился вперед. Это было не похоже на драку. Это было избиение. Тэхён двигался с невероятной скоростью и точностью. Его удары были короткими, резкими и невероятно сильными. Он не давал Джэхёну даже шанса нанести ответный удар. Удар в солнечное сплетение, заставивший альфу согнуться пополам, захлебываясь воздухом. Удар коленом в лицо, и по полу брызнула кровь. Хруст. Еще один удар.

Чонгук застыл на месте, парализованный ужасом и чем-то еще. Он смотрел, как этот изящный, прекрасный омега ломает сильного альфу, и в его душе боролись два чувства: отвращение к этой жестокости и… странное, темное восхищение силой Тэхёна. Он защищал. В своей извращенной, ужасной манере, он снова защищал его территорию, его покой. Он защищал Чимина, потому что тот был рядом с Чонгуком.

Чимин рядом тихо всхлипывал, закрыв лицо руками. Намджун и Юнги стояли с непроницаемыми лицами, готовые вмешаться, если кто-то еще решит сунуться. Но никто не решался.

Тэхён схватил Джэхёна за волосы и с силой приложил его лицом о стену. Глухой удар. Джэхён обмяк и сполз на пол, оставляя на стене кровавый след.

Тэхён выпрямился, тяжело дыша. Он брезгливо вытер руки о штаны и повернулся. Его взгляд, тяжелый и мутный от адреналина, впился в Чонгука.

– Теперь он вас не побеспокоит, – хрипло произнес он.

Вся рекреация смотрела на них. На окровавленного альфу на полу, на застывшего в ужасе Чимина, на спокойного, как сама смерть, Тэхёна и на бледного, как полотно, Чонгука.

И в этот момент в Чонгуке что-то сломалось. Страх, который сковывал его месяцами, сменился холодной, звенящей яростью. Хватит. С него хватит.

Он решительно шагнул вперед, отстраняя испуганного Чимина.

– Тэхён, – его голос прозвучал на удивление твердо и громко. – Пойдем со мной. Нам нужно поговорить.

Тэхён удивленно моргнул. В его глазах промелькнуло замешательство. Намджун и Юнги напряглись, готовые защитить своего лидера.

– Чонгук, не надо, – прошептал Чимин, хватая его за руку, но Чонгук мягко высвободил ее.

– Идите в класс, – бросил он Намджуну и Юнги, не отрывая взгляда от Тэхёна. – Это касается только нас двоих.

Намджун посмотрел на Тэхёна, ожидая приказа, но тот, после секундного колебания, едва заметно кивнул. Нехотя, бросив на Чонгука предостерегающий взгляд, альфы удалились, уводя за собой все еще дрожащего Чимина и других зевак. Рекреация опустела. Остались только они вдвоем, безмолвное тело на полу и запах крови и горького миндаля.

Чонгук молча развернулся и пошел в сторону пустующего музыкального класса. Он слышал, как Тэхён, помедлив мгновение, последовал за ним.

***

Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Музыкальный класс был залит солнечным светом, пылинки танцевали в лучах, падающих из высоких окон. Тишина здесь казалась оглушительной после шума и криков в коридоре.

Чонгук остановился посреди комнаты, спиной к Тэхёну. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь. Он сам не знал, что собирается сказать. Что он мог сказать монстру?

Тэхён остановился в нескольких шагах позади. Он молчал, ожидая. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

– Зачем? – наконец, не выдержав, спросил Чонгук, резко оборачиваясь. Его голос сорвался. – Зачем ты это сделал?!

Тэхён смотрел на него спокойно, чуть склонив голову. Кровь на его костяшках уже подсохла, превратившись в темные корочки.

– Он тебя побеспокоил. Тебя и твоего… друга, – ответил он так, будто это было самое очевидное объяснение в мире.

– Он его не трогал! Он просто разговаривал! – взорвался Чонгук. – Ты не имел права его калечить! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Ты его чуть не убил!

– Он заслужил, – холодно отрезал Тэхён. Его запах стал гуще, острее. – Он прикоснулся к тому, что принадлежит тебе.

Чонгук замер.

– Что… что ты сказал? – переспросил он, не веря своим ушам.

– Чимин. Он твой друг. Значит, он часть твоего мира. А все, что есть в твоем мире, неприкосновенно для таких, как Джэхён, – Тэхён говорил медленно, чеканя каждое слово. Он сделал шаг вперед. – Я просто убираю мусор с твоей дороги, Чонгук. Неужели ты не понимаешь?

Это было безумие. Абсолютное, чистое безумие. Чонгук смотрел в его прекрасные, разноцветные глаза и видел там лишь искаженную, больную логику.

– Ты не мой сторожевой пес, Тэхён! – выкрикнул он, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. – Мне не нужна твоя… защита! Я не хочу, чтобы из-за меня страдали люди! Я хочу, чтобы ты просто прекратил!

Тэхён дернулся, словно от удара. Впервые за все время Чонгук увидел на его лице не злость или жестокость, а настоящую, неприкрытую боль. Его губы дрогнули.

– Прекратить? – тихо переспросил он. – Ты хочешь, чтобы я прекратил… защищать тебя?

– Это не защита! Это насилие! – Чонгук подошел к нему вплотную, глядя прямо в глаза. Он был выше, сильнее физически, но сейчас, стоя так близко, он снова почувствовал укол страха. Этот омега был опаснее любого альфы. – Ты наслаждаешься их болью, их страхом!

– Да! – вдруг выкрикнул Тэхён, и в его голосе прозвучали слезы. – Да, я наслаждаюсь! Я наслаждаюсь тем, как они боятся! Потому что, когда они боятся меня, они не посмеют подойти к тебе! Они не посмеют даже посмотреть в твою сторону! Ты думаешь, я делаю это для себя?!

Он схватил Чонгука за ворот рубашки, его костяшки впились в ткань. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах. Чонгук видел, как дрожат его ресницы, как в глубине его глаз плещется отчаяние. Запах горького миндаля смешался с соленым запахом слез.

– Я делаю это для тебя, идиот! – прошептал он, и его голос сорвался. – Только для тебя. С самого первого дня.

Чонгук застыл, оглушенный этим признанием. Его гнев испарился, оставив после себя лишь гулкую пустоту и шок. Он смотрел в это прекрасное, искаженное болью лицо и не знал, что сказать.

Тэхён отпустил его рубашку и отшатнулся, словно обжегся. Он прижал руку ко рту, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Он выглядел сейчас не как грозный демон школы, а как потерянный, сломленный ребенок.

– Ты… – начал Чонгук, но голос его не слушался.

– Просто… просто скажи мне, что делать, – прошептал Тэхён, не глядя на него. – Скажи, и я сделаю. Хочешь, чтобы я больше никого не трогал? Хорошо. Я не трону. Хочешь, чтобы я извинился перед этим ублюдком? Я извинюсь. Хочешь, чтобы я на коленях перед тобой ползал? Я буду. Просто…

Он замолчал, не в силах договорить.

Чонгук смотрел на него, и мир переворачивался с ног на голову. Монстр, которого он боялся и ненавидел, оказался… влюбленным в него до безумия. Его жестокость была не беспричинной. Она была его щитом. Его уродливым, кровавым способом показать свою любовь и преданность.

Внутри Чонгука боролись альфа, который чувствовал отчаянную боль омеги и хотел его успокоить, и человек, который был в ужасе от того, что эта боль породила.

Он медленно, очень медленно, протянул руку и коснулся щеки Тэхёна. Тот вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Его кожа была горячей.

– Тэхён… – выдохнул Чонгук.

Тэхён поднял на него глаза. В них больше не было ни жестокости, ни злобы. Только бездонная тоска и хрупкая, отчаянная надежда. Взгляд человека, который поставил все, что у него есть, на одну-единственную карту. И эта карта была в руках Чонгука.

И Чонгук понял, что боится его уже не так, как раньше. Теперь он боялся другого. Боялся той власти, которую внезапно получил над этим сломленным, опасным и до безумия преданным ему существом. Боялся того, что ему придется сделать с этой властью. И больше всего он боялся того, что в глубине души, в самом темном ее уголке, ему это… нравилось.