найду тебя в следущей жизни

Воздух в спальне был таким холодным, что, казалось, его можно было резать ножом. Чимин стоял босиком на ледяном мраморном полу, обхватив себя руками за плечи, и смотрел на Тэхёна, который застегивал запонки на манжетах своей белоснежной рубашки. Каждый его жест был отточен, точен и холоден, как скальпель хирурга.

– Ты пойдешь со мной, – это был не вопрос, а приказ. Голос Тэхёна, низкий и бархатный, не оставлял пространства для возражений.

Чимин едва заметно кивнул.
– Да, Тэхён.

Он не спросил, куда они идут. Он знал. Ежегодный благотворительный гала-вечер корпорации «Ким Групп». Вечер, на котором он должен был играть свою роль – роль любимого и счастливого супруга жестокого альфы, который презирал его всем своим существом.

– Надень синий костюм от Армани. Тот, что я выбрал, – добавил Тэхён, не оборачиваясь. Он смотрел на свое отражение в огромном зеркале, и в его темных глазах не было ничего, кроме льда. – И постарайся выглядеть достойно. Хотя бы на один вечер.

Чимин снова кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. Достойно. Он всегда старался. Старался угодить родителям, которые продали его в этот брак, как породистого щенка, чтобы спасти свой разваливающийся бизнес. Старался угодить Тэхёну, который с первого дня видел в нем лишь избалованного, жадного до денег омегу, пустое приложение к выгодной сделке. Никто никогда не пытался заглянуть глубже, увидеть его душу, израненную и кровоточащую, но все еще способную на любовь.

Он молча прошел в гардеробную, размером с его старую квартиру. Сотни костюмов, рубашек, пар обуви – золотая клетка, в которой он задыхался. Он нашел нужный костюм, сшитый идеально по его фигуре. Ткань была гладкой и холодной, как прикосновение Тэхёна. Одеваясь, он избегал смотреть на свое отражение. Он не хотел видеть в зеркале испуганного мальчика с потухшими глазами, который разучился улыбаться по-настоящему. Его улыбка теперь была лишь маской, частью униформы.

Когда он вышел, Тэхён уже ждал его у двери. Он смерил Чимина презрительным взглядом с головы до ног, задержавшись на секунду на его лице.

– Сделай что-нибудь с этим выражением. Ты выглядишь так, будто я веду тебя на казнь, а не на светское мероприятие.

«А разве это не одно и то же?» – пронеслось в голове у Чимина, но вслух он лишь выдавил:
– Прости. Я постараюсь.

В машине они ехали в оглушающей тишине. Чимин смотрел на проносящиеся мимо огни ночного Сеула, отражающиеся в тонированном стекле. Они были похожи на размытые слезы. Он чувствовал запах дорогого парфюма Тэхёна – горький сандал и что-то неуловимо металлическое. Запах власти. Запах опасности. Запах человека, которого он любил вопреки всему.

Он помнил другого Тэхёна. Мальчика с квадратной улыбкой, с которым они случайно столкнулись в парке много лет назад, еще до того,как его семья разорилась, а семья Ким стала империей. Они говорили всего несколько минут, но эта встреча оставила в душе Чимина неизгладимый след. Он влюбился в тот образ, в ту теплую улыбку. Но тот Тэхён давно умер, а на его месте вырос этот холодный, безжалостный монстр. И самое страшное было в том, что Чимин продолжал любить его, цепляясь за призрак прошлого.

***

Отель «Шилла» сиял тысячами огней. У входа толпились репортеры, щелкая вспышками фотокамер. Как только их лимузин остановился, Тэхён повернулся к Чимину. Его рука легла на талию омеги, но хватка была железной, болезненной.

– Улыбайся, – прошипел он ему на ухо так, чтобы водитель не услышал. – Ты – Пак Чимин, супруг Ким Тэхёна. Самый счастливый омега в Корее. Понял?

– Понял, – выдохнул Чимин, послушно растягивая губы в улыбке.

Дверь открылась. На мгновение его ослепили вспышки. Тэхён вышел первым, властный и уверенный. Затем он подал руку Чимину, помогая ему выйти. Со стороны это выглядело как идеальная картина: могущественный альфа и его изящный, прекрасный омега. Никто не видел синяков, которые останутся на талии Чимина от этой «заботливой» руки. Никто не слышал, как бешено колотится его сердце от страха и унижения.

Они шли по красной дорожке, и Чимин чувствовал себя марионеткой. Его тело двигалось, улыбалось, кивало, но душа его была где-то далеко, спрятавшись в самом темном уголке.

Зал был огромен и великолепен. Хрустальные люстры бросали блики на мраморный пол, тихая классическая музыка смешивалась с гулом сотен голосов. Пахло лилиями и шампанским. К ним тут же начали подходить люди – деловые партнеры, политики, знаменитости. Тэхён представлял Чимина с ледяной вежливостью, и каждый раз Чимину приходилось выдерживать оценивающие взгляды. Они видели в нем трофей, красивую вещь, принадлежащую Ким Тэхёну.

– Господин Ким, какая прекрасная пара! – воскликнул какой-то пожилой бизнесмен. – Ваш омега просто светится от счастья.

Тэхён усилил хватку на талии Чимина, заставляя его прижаться ближе.
– Я хорошо о нем забочусь, – ответил он с хищной улыбкой.

Чимину хотелось закричать. Заплакать. Сбежать. Но он лишь улыбнулся еще шире и вежливо кивнул. Это был его ад, и он должен был пройти через него с высоко поднятой головой.

В какой-то момент Тэхён отошел, чтобы поговорить с министром финансов, оставив Чимина одного у колонны. На несколько секунд он смог выдохнуть, опустить уголки губ. Он взял с подноса проходящего мимо официанта бокал воды и сделал маленький глоток, пытаясь унять дрожь в руках.

И тут он его увидел.

Чон Чонгук.

Он вошел в зал так, словно был его королем. Идеально скроенный черный костюм, шелковая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, открывая вид на гладкую кожу и тонкую серебряную цепочку. Его волосы были уложены с нарочитой небрежностью, а на губах играла самодовольная ухмылка. Он был омегой, но в нем не было ни капли покорности. От него исходила аура дерзости, уверенности и порока.

Чонгук был секретарем Тэхёна. И его любовником. Чимин знал об этом. Иногда Тэхён делал это даже не скрывая – запах Чонгука на его одежде, поздние возвращения домой, случайные сообщения, которые Чимин видел на экране его телефона. Каждое такое напоминание было как новый удар ножом в и без того истерзанное сердце.

Их взгляды встретились. На долю секунды в глазах Чонгука мелькнуло торжество, смешанное с презрением. Он медленно прошел через зал, направляясь прямо к тому месту, где Тэхён разговаривал с министром. Он подошел и что-то тихо сказал Тэхёну на ухо, коснувшись его плеча.

Чимин увидел, как изменилось лицо Тэхёна. Ледяная маска на мгновение треснула, и в его глазах появилось что-то теплое, живое. Что-то, чего Чимин не видел уже много лет. Тэхён улыбнулся Чонгуку – настоящей, искренней улыбкой, от которой у Чимина перехватило дыхание. Он повернулся к министру, быстро закончил разговор и все его внимание теперь было приковано к его секретарю.

Они стояли рядом, и даже на расстоянии Чимин чувствовал ту химию, ту связь, которая была между ними. Они смеялись, Тэхён что-то говорил, а Чонгук запрокидывал голову, демонстрируя свою длинную шею. Это было шоу. Шоу, разыгранное специально для него, Чимина. Чтобы сделать еще больнее.

Он отвернулся, не в силах больше на это смотреть. Сердце сжалось в тугой, болезненный комок. Он чувствовал себя лишним, невидимым, пустым местом. Он медленно пошел вдоль стены, стараясь затеряться в толпе, уйти подальше от этой сцены.

– Молодой человек, с вами все в порядке?

Чимин вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стояла пожилая, элегантно одетая женщина с добрыми, морщинистыми глазами. Она смотрела на него с неподдельным беспокойством.

– Да, все хорошо, спасибо, – соврал Чимин, снова натягивая на лицо маску.

– Вы выглядите очень бледным, – мягко сказала женщина. – Меня зовут госпожа Чхве. Мой муж – давний партнер «Ким Групп». Я видела вас на фотографиях, господин Пак. Вы в жизни еще более очаровательны.

– Спасибо, – прошептал Чимин, чувствуя, как щеки заливает румянец от непривычной доброты.

– Могу я попросить вас об одолжении? – госпожа Чхве смущенно улыбнулась. – Я, кажется, обронила свою брошь где-то здесь. Это подарок моего покойного мужа, очень дорог мне. Я уже стара, глаза плохо видят.

– Конечно, я помогу вам, – без колебаний ответил Чимин.

Забыв на мгновение о своей боли, он принялся осматривать пол вокруг. Он опустился на колени, не заботясь о своем дорогом костюме, и заглянул под стол, покрытый тяжелой скатертью.

– Вот она! – радостно воскликнул он, найдя маленькую серебряную брошь в виде камелии. Он аккуратно поднял ее и протянул женщине.

Госпожа Чхве просияла.
– Ох, спасибо вам огромное, милый! Я так переживала. – Она взяла брошь и сжала ладонь Чимина своими теплыми, сухими руками. – У вас такое доброе сердце, молодой человек. Ваш муж, должно быть, очень гордится вами.

В этот момент внутри Чимина что-то оборвалось. Доброе сердце. Эти простые слова, сказанные незнакомым человеком, прозвучали громче, чем все оскорбления Тэхёна. Слезы подступили к глазам, и он с трудом их сдержал.

– Спасибо, – только и смог выговорить он.

Он уже собирался отойти, когда услышал за спиной знакомый голос, сладкий, как яд.

– Ой, господин Пак! Что вы тут делаете на полу? Испачкаете свой чудесный костюм.

Чимин медленно выпрямился и обернулся. Перед ним стоял Чонгук. В его руке был бокал с красным вином. А за его плечом, в нескольких шагах, стоял Тэхён, наблюдая за ними с холодным любопытством.

– Я… я помогал госпоже Чхве найти ее брошь, – тихо ответил Чимин.

– Как благородно, – протянул Чонгук, и в его голосе сквозила откровенная насмешка. Он сделал шаг вперед, якобы собираясь пройти мимо. – Позвольте, я… Ой!

Он картинно споткнулся, и все содержимое его бокала – густое, красное вино – выплеснулось прямо на грудь Чимину, на безупречно синюю ткань его костюма. На мгновение воцарилась тишина. Темное пятно стремительно расползалось, как кровь на поле боя.

– Ох, простите! Господин Пак, умоляю, простите! – воскликнул Чонгук с преувеличенным ужасом. – Я такой неуклюжий! Я не хотел!

Он схватил салфетку со стола и принялся суетливо тереть грудь Чимина, только размазывая пятно еще больше. Его прикосновения были нарочито унизительными.

Чимин стоял неподвижно, чувствуя, как холодная, липкая жидкость пропитывает ткань и касается кожи. Он смотрел не на Чонгука. Он смотрел на Тэхёна.

На лице альфы не было и тени сочувствия. Только холодная, плохо скрываемая ярость, направленная не на Чонгука, а на него.

– Что здесь происходит? – ледяным тоном спросил Тэхён, подходя ближе. Он отстранил Чонгука и окинул Чимина испепеляющим взглядом. – Ты не можешь и пяти минут провести, не устроив сцену?

– Тэхён-хён, это я виноват! – защебетал Чонгук, прячась за его спину. – Я случайно споткнулся… Я так сожалею…

– Это не твоя вина, Чонгук-а, – голос Тэхёна смягчился, когда он обратился к любовнику. Он даже не посмотрел на Чимина. – Вечно он путается под ногами и создает проблемы.

Сердце Чимина разбилось на тысячу осколков. Публично. Перед всеми. Он защитил Чонгука и обвинил его. Унижение было настолько сильным, что в ушах зазвенело.

– Пойдем, я велю принести тебе другой напиток, – Тэхён мягко взял Чонгука под руку и повел его прочь, бросив через плечо Чимину: – Приведи себя в порядок. Ты позоришь меня.

Они ушли, оставив Чимина одного в центре внимания. Все вокруг смотрели на него – кто с жалостью, кто с любопытством, кто со злорадством. Он стоял, мокрый, униженный, с огромным уродливым пятном на груди, которое было точной копией того пятна, что расползалось сейчас в его душе.

Он развернулся и быстрым шагом пошел к выходу в туалет, не глядя по сторонам. Он чувствовал на себе взгляд госпожи Чхве, полный сочувствия, но не мог заставить себя остановиться.

В пустой, отделанной мрамором ванной комнате он подошел к раковине и включил холодную воду. Он схватил бумажные полотенца и принялся яростно тереть пятно, но это было бесполезно. Костюм был безнадежно испорчен. Как и его вечер. Как и его жизнь.

Он поднял глаза и посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него смотрел жалкий, сломленный человек с мокрым пятном на груди и слезами, блестевшими в глазах. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не будет плакать. Не здесь. Он не доставит им такого удовольствия.

Он умыл лицо холодной водой, глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь восстановить самообладание. Затем он расправил плечи, снова надел свою непроницаемую маску и вышел из туалета, чтобы вернуться в свой персональный ад.

***

Обратная дорога была еще хуже.

Тишина в машине была густой, вязкой, как смола. Тэхён не сказал ни слова, пока они не выехали на скоростное шоссе. Он сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел в окно, но Чимин чувствовал исходящие от него волны ледяной ярости. Напряжение было почти физически ощутимым.

Наконец, Тэхён заговорил. Его голос был тихим, но от этого еще более страшным.
– Ты жалкое зрелище, Пак Чимин.

Чимин вздрогнул, но промолчал, продолжая смотреть прямо перед собой.

– Я даю тебе все, – продолжил Тэхён, медленно поворачивая голову. Его взгляд был подобен острию ножа. – Деньги, положение, роскошь. Все, о чем ты мог только мечтать, сидя в своем обанкротившемся мирке. Я прошу от тебя только одного – не позорить мое имя. Но ты даже на это не способен.

– Я не… – начал было Чимин, но Тэхён его перебил.

– Замолчи! – рявкнул он, и Чимин инстинктивно вжался в сиденье. – Ты не только опозорил меня перед моими деловыми партнерами, ты еще и посмел испортить вечер Чонгуку. Он так готовился, так волновался. А ты, со своей вечной кислой миной и неуклюжестью, все испортил.

Слезы снова подступили к глазам Чимина, горячие и колючие. Он изо всех сил старался их сдержать, кусая внутреннюю сторону щеки.

– Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? – усмехнулся Тэхён. – С завистью. Потому что он – все то, чем ты никогда не будешь. Он яркий, живой, уверенный в себе. А ты… ты просто бледная тень. Пустое место.

Каждое слово было ударом. Тэхён бил точно в цель, в самые больные места.

– Я не виноват, что он пролил на меня вино, – тихо, почти шепотом произнес Чимин. Это была отчаянная попытка защититься.

Тэхён резко развернулся к нему. Его глаза потемнели от гнева. В следующую секунду его рука метнулась вперед и схватила Чимина за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Хватка была жестокой, болезненной.

– Не смей обвинять его! – прошипел альфа ему в лицо. – Это ты виноват. Всегда виноват ты. Если бы ты не путался под ногами, ничего бы не случилось. Ты специально это сделал, да? Чтобы привлечь к себе внимание?

– Нет! – выдохнул Чимин, чувствуя, как по щеке все-таки скатилась одна предательская слеза.

Тэхён увидел ее, и его лицо исказилось от отвращения.
– Не смей плакать, – процедил он, усиливая хватку. – Твои слезы ничего не стоят. Они такие же фальшивые, как и все в тебе. Ты любишь только деньги. Так что сиди тихо и наслаждайся своей золотой клеткой, пока я тебе позволяю.

Он грубо оттолкнул его. Голова Чимина ударилась о холодное стекло окна. Он зажмурился, сглатывая ком в горле. Боль в подбородке была ничем по сравнению с той болью, что разрывала его грудь.

Остаток пути они проехали в молчании. Когда машина въехала на территорию их огромного, похожего на мавзолей дома, Чимин почувствовал не облегчение, а новый приступ ужаса. Здесь, вдали от чужих глаз, Тэхён мог быть еще более жестоким.

Но Тэхён просто вышел из машины, не сказав ни слова, и скрылся в доме. Чимин посидел еще несколько минут, пытаясь прийти в себя. Затем он медленно вышел и побрел к своей части дома – отдельному крылу, где находилась его спальня. Это было единственное место, где он мог быть один.

Его комната была огромной и безликой. Панорамные окна во всю стену открывали вид на ночной город, но Чимину казалось, что это лишь еще одни прутья его клетки. Он медленно снял испорченный пиджак и бросил его на пол. Затем стянул рубашку. В зеркале он увидел темнеющий синяк на подбородке и красные следы от пальцев Тэхёна на своей талии. Новые знаки отличия в его коллекции боли.

Он прошел в ванную и встал под горячий душ, пытаясь смыть с себя не только липкое вино, но и всю грязь этого вечера, все унижение. Но вода не помогала. Холод поселился глубоко внутри, и его было уже не вымыть.

Выйдя из душа, он надел простую футболку и шорты. Он не стал включать свет, оставшись в полумраке, который создавали огни города за окном. Он подошел к кровати и опустился на колени. Запустив руку под матрас, он нащупал то, что прятал ото всех.

Это была маленькая, потертая по краям фотография.

Он достал ее и поднес к глазам. На ней был запечатлен совсем молодой Тэхён, лет семнадцати. Он сидел на траве в парке и смеялся, запрокинув голову. Его знаменитая квадратная улыбка была такой искренней, такой теплой и заразительной. Это был тот самый день, когда они встретились. Чимин сделал этот снимок украдкой на свой старый телефон.

Он смотрел на эту фотографию, и его оборона, которую он так стойко держал весь вечер, наконец, рухнула.

Беззвучные слезы хлынули из его глаз, стекая по щекам и падая на пол. Он прижал фотографию к груди, свернувшись в клубок на холодном полу у подножия своей роскошной, пустой кровати.

Он плакал не о себе, не о синяках и не об испорченном костюме. Он оплакивал не свою разрушенную жизнь.

Он плакал о том мальчике с квадратной улыбкой. О том свете в его глазах, который давно погас. О том тепле, которое сменилось вечной мерзлотой.

И он плакал о своей глупой, безнадежной любви к призраку, которого он потерял навсегда.