Друзяшки

В воздухе Деревни друзей пахло надвигающейся грозой, но внутри дома Гречина атмосфера была куда более наэлектризованной, чем снаружи. Тяжелое дыхание двух мужчин перекрывало тихий шорох листвы за окном. Фиксай, чьи темные волосы уже давно выбились из аккуратного пучка, стоял, тяжело опираясь руками на край массивного дубового стола. Красная резинка едва удерживала пряди, а на его правой руке то и дело вспыхивала и гасла синяя аура, реагируя на запредельный уровень адреналина и возбуждения.

Гречин стоял позади, его карие глаза потемнели, превратившись в два бездонных омута, полных первобытного желания. Его мускулистое тело, покрытое тонкой испариной, вплотную прижималось к спине Фиксая.

– Ты слишком долго заставлял меня ждать этого, – прошептал Гречин, и его голос сорвался на низкий рык.

– Меньше слов, Гречин, – выдохнул Фиксай, выгибая спину навстречу прикосновениям. – Ты же знаешь, я не люблю долгих прелюдий.

Гречин не заставил себя просить дважды. Его сильные руки легли на бедра Фиксая, уверенно разворачивая его и заставляя сесть на край стола. Дерево под ними жалобно скрипнуло. Фиксай обхватил ногами талию напарника, притягивая его к себе с такой силой, будто хотел срастись с ним воедино. Синяя аура на его руке внезапно вспыхнула ярче, освещая комнату призрачным сапфировым светом, когда их губы встретились в сокрушительном поцелуе.

Это не было нежностью. Это была битва, столкновение двух мощных характеров, которые наконец-то нашли выход своей энергии. Гречин вошел в него резким, глубоким толчком, выбивая из легких Фиксая рваный стон.

– Черт... – Фиксай закинул голову назад, обнажая горло. Его пальцы впились в плечи Гречина, оставляя красные отметины на рельефных мышцах. – Еще...

Темп нарастал с каждой секундой. Комната наполнилась звуками хлестких ударов тел и прерывистым дыханием. Гречин двигался мощно и неумолимо, словно ведомый каким-то внутренним зверем. Каждое его движение было выверено и нацелено на то, чтобы довести Фиксая до предела.

– Посмотри на меня, – скомандовал Гречин, перехватывая подбородок Фиксая.

Тот открыл глаза, и в их голубизне плескалось чистое безумие вперемешку с наслаждением. Синяя аура теперь не просто мерцала, она тонкими змейками перетекала на кожу Гречина, связывая их невидимыми узами силы.

– Ты мой, – прохрипел Гречин, меняя позу и заставляя Фиксая перевернуться на живот.

Теперь Фиксай стоял на коленях, уткнувшись лицом в разбросанные по столу чертежи и инструменты. Гречин навис сверху, накрывая его своим телом, вдавливая в столешницу. Толчки стали жестче, ритмичнее. В каждом движении чувствовалась грубая, необузданная мужская сила.

– Да, именно так... – Фиксай сжал кулаки, чувствуя, как внутри него всё натягивается, словно струна перед обрывом. – Не останавливайся!

Гречин ускорился, его движения стали почти неистовыми. Он кусал Фиксая за плечо, оставляя метки собственности, в то время как его руки блуждали по напряженному телу напарника, изучая каждый изгиб мускулов. Фиксай стонал громко, не сдерживаясь, его голос вибрировал от переполнявших его чувств.

Они меняли позиции снова и снова, не давая друг другу ни секунды передышки. От стола они переместились к стене, где Гречин поднял Фиксая, удерживая его на весу лишь за счет своей силы. Фиксай обвил его шею руками, его пальцы запутались в темных волосах Гречина, оттягивая их назад.

– Ты... ты просто невозможен, – выдохнул Гречин, чувствуя, как финал близок.

– Заткнись и кончай в меня, – отозвался Фиксай, прижимаясь лбом к его лбу.

В этот момент синяя аура вспыхнула в последний раз, ослепительно ярко, заполняя всё пространство комнаты. Гроза снаружи наконец разразилась ливнем, но его шум утонул в их одновременном крике. Тела содрогнулись в мощном экстазе, связывая их воедино в этом моменте абсолютного, жоского и честного триумфа плоти над разумом.

Когда всё закончилось, они еще долго стояли, тяжело дыша и не разрывая объятий. Синяя аура медленно угасала, оставляя лишь приятное тепло в мышцах.

– Повторим? – тихо спросил Гречин, глядя в голубые глаза, в которых всё еще плясали искры.

Фиксай лишь усмехнулся, поправляя красную резинку в волосах.

– А ты выдержишь?