Река и спасение

Золотистый свет Имладриса мягко ложился на террасы, окрашивая долину в нежные тона уходящего дня. Леголас, чей возраст в триста лет по меркам эльфов считался лишь ранней юностью, шел по лесной тропе, крепко держа за руку маленького Эстеля. Мальчик, будущий король людей, а пока лишь семилетний сорванец с горящими глазами, увлеченно рассказывал о том, как Элрохир обещал научить его стрелять из лука «совсем как принц Гринвуда».

– Леголас, а правда, что в твоем лесу деревья умеют шептаться? – Эстель заглянул эльфу в лицо, споткнувшись о выступающий корень.

Принц подхватил его, не давая упасть, и улыбнулся той светлой, беззаботной улыбкой, которая была возможна только здесь, под защитой кольца Элронда.

– Правда, малыш. Но здесь, в Ривенделле, они поют, а не шепчут. Послушай...

Леголас осекся. Его острый слух уловил звук, который никак не вписывался в гармонию долины: скрежет металла о камень и тяжелое, зловонное дыхание. Птицы внезапно замолкли. Лес замер, словно затаив дыхание перед бурей.

– Эстель, за спину. Живо! – Голос Леголаса изменился, в нем прозвенела сталь, не терпящая возражений.

Мальчик, почувствовав внезапную перемену, послушно прижался к спине эльфа. В ту же секунду из густых зарослей папоротника вырвалась первая стрела. Леголас среагировал мгновенно: выхватил кинжалы, отбивая снаряд на лету. Из теней, нарушая покой священной долины, посыпались орки — грязные, огромные твари, неведомо как проскользнувшие через дозоры. Их было не меньше дюжины.

– Беги к дому, Эстель! К реке! – крикнул Леголас, отталкивая ребенка в сторону безопасной тропы.

– Но как же ты? – в глазах мальчика застыл ужас.

– Беги! – рявкнул принц, разворачиваясь навстречу первому нападавшему.

Орк замахнулся тяжелым ятаганом, но Леголас был быстрее. Танцующим движением он уклонился и вонзил кинжал в сочленение доспехов врага. Однако противников было слишком много. Они окружили эльфа, понимая, что перед ними не просто воин, а добыча.

Леголас сражался с яростью, несвойственной его юным годам. Он знал, что если он падет сейчас, орки настигнут Эстеля за считанные минуты. Маленький человек не сможет убежать от этих тварей. Каждый замах, каждый выпад стоил ему огромных усилий.

Один из орков, крупный вожак с рваным шрамом через морду, замахнулся топором. Леголас блокировал удар, но в этот момент другой противник ударил его в бок коротким черным клинком. Боль обожгла тело, словно раскаленное железо. Эльф вскрикнул, но не отступил.

– Назад, мрази! – прошипел он, чувствуя, как теплая кровь пропитывает тунику.

Он кружился в смертельном вальсе, его кинжалы мелькали серебристыми искрами. Еще двое орков пали с перерезанными глотками, но силы покидали принца. Очередной удар щитом свалил его с ног. Леголас упал на одно колено, тяжело дыша. Перед глазами все плыло, но он видел, что Эстель, застывший от страха в нескольких десятках шагов, все еще не ушел.

– Уходи... Эстель... – прошептал он, едва шевеля губами.

Вожак орков торжествующе взревел и поднял топор для последнего удара. Леголас собрал остатки воли, вложив всю свою сущность в один единственный бросок. Его кинжал прошил горло твари в тот самый миг, когда топор начал опускаться. Огромное тело орка рухнуло на эльфа, придавливая его к земле и ломая ребра.

Последним, что увидел Леголас перед тем, как тьма сомкнулась над ним, были сияющие фигуры, стремительно летящие по тропе, и золотой блеск волос Глорфиндейла.

***

В покоях целительства царила напряженная тишина, нарушаемая лишь кипением воды в котлах и тихим шелестом трав. Элронд полулежал-полусидел у постели раненого, его лицо казалось высеченным из древнего камня. Рядом, сцепив руки в замок, стоял Трандуил. Король Лесного королевства выглядел непривычно бледным; его корона из осенних листьев была сдвинута, а в глазах застыла холодная ярость, смешанная с невыносимой болью.

– Он потерял слишком много крови, Трандуил, – тихо произнес Элронд, не отрывая взгляда от бледного лица Леголаса. – Клинок был отравлен моргульским составом, хоть и не столь сильным, как у Назгул.

– Ты лучший целитель Средиземья, – голос Трандуила дрогнул. – Не говори мне о потере крови. Верни мне сына.

В дверях показались близнецы, Эладан и Элрохир. Они выглядели изможденными после погони за остатками отряда орков, которых они перебили до единого. За их плащи цеплялся маленький Эстель. Мальчик не плакал, но его лицо было серым от пережитого шока.

– Это я виноват, – прошептал ребенок, делая шаг в комнату. – Он защищал меня. Он сказал мне бежать, а сам...

Элронд поднял руку, призывая к тишине. Его пальцы, окутанные мягким голубоватым сиянием, едва касались груди Леголаса.

– Эстель, подойди сюда, – позвал владыка Ривенделла.

Мальчик робко приблизился. Трандуил посмотрел на него — в этом взгляде на мгновение вспыхнула горечь, но, увидев искреннее отчаяние в глазах ребенка, король смягчился. Он положил тяжелую руку на плечо маленького дунадана.

– Он спас тебя, потому что в нем живет свет, который не погасить никакой тьме, – негромко сказал Трандуил. – Теперь мы должны помочь ему вернуться.

Элронд начал петь. Это была древняя песня на синдарине, полная силы вод Бруинена и света звезд. Он вкладывал в каждое слово свою волю, борясь с ядом, который пытался сковать сердце юного принца. Прошли часы. Глорфиндейл, стоявший в тени у окна, хранил бдительное молчание, готовый в любой момент поддержать друга своей силой.

Леголас метался в лихорадке. Ему казалось, что он снова в том лесу, и тени смыкаются над ним, лишая возможности дышать.

– Эстель... – сорвалось с его сухих губ.

– Я здесь, Леголас! – мальчик схватил эльфа за холодную ладонь. – Пожалуйста, проснись! Мы еще не ходили к водопадам!

Элронд нахмурился, его лоб покрылся испариной.

– Яд уходит, но его дух слишком глубоко погрузился в тень. Он не слышит меня.

– Леголас! – Трандуил склонился над сыном, и в его голосе зазвучала мощь лесного владыки. – Принц Гринвуда, я приказываю тебе вернуться! Леса ждут своего охотника. Твой отец ждет тебя.

Леголас вздрогнул. Его ресницы затрепетали. Медленно, с неимоверным трудом, он приоткрыл глаза. Голубой взор был затуманен болью, но в нем промелькнуло узнавание.

– Отец?.. – едва слышно выдохнул он.

Трандуил облегченно закрыл глаза, прижимая ладонь сына к своей щеке.

– Я здесь, маленькое дерево. Я здесь.

Элронд устало опустился на стул, вытирая лоб. Эладан и Элрохир, стоявшие у порога, выдохнули в унисон, и на их лицах впервые за вечер появились подобия улыбок.

– Ты напугал нас, Legolas, – Элрохир подошел ближе, кладя руку на изножье кровати. – Мы уже думали, что нам придется самим объяснять Глорфиндейлу, почему ты пропустил тренировку.

Леголас попытался улыбнуться, но лишь слабо поморщился. Его взгляд переместился на Эстеля, который все еще сжимал его руку.

– Ты... ты цел? – прошептал эльф.

– Ни царапины, – ответил мальчик, и по его щеке все-таки скатилась одна-единственная слезинка. – Ты победил их всех. Ты самый храбрый эльф на свете.

– Он просто самый упрямый, – проворчал Трандуил, хотя его глаза светились гордостью и нежностью. – Весь в отца.

– Теперь ему нужен покой, – Элронд поднялся, восстанавливая самообладание. – Яд побежден, но раны глубоки. Ему придется провести в постели не одну неделю.

– Я буду сидеть с ним! – тут же вызвался Эстель. – Я буду приносить ему воду и рассказывать сказки, которые мне читала мама.

Леголас закрыл глаза, чувствуя, как целительная сила Элронда и тепло близких людей убаюкивают его. Боль отступала, сменяясь благословенным сном.

– Только не очень громко, Эстель... – пробормотал он, засыпая. – Иначе деревья в Ривенделле... перестанут петь...

Трандуил посмотрел на Элронда и едва заметно кивнул. В этом жесте было больше благодарности, чем в тысяче слов. Владыка Имладриса ответил таким же коротким кивком. Враг был повержен, жизнь была спасена, и над долиной снова воцарился мир, охраняемый мудростью старших и отвагой юных.