Тот кто действительно тебя понимает...

Грохот захлопнувшейся двери эхом разнёсся по всему коридору, заставив Вару вздрогнуть, хотя он ни за что бы в этом не признался. Спина болезненно встретилась с жёстким косяком, а следом в грудь прилетел туго свёрнутый комок одежды — Пик не поскупился на силу броска.

– И чтобы ноги твоей здесь больше не было! – прорычал восьмой клон из-за двери. Его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. – Ищи себе других дураков, над которыми будешь издеваться. Ты всех достал, Вару. Окончательно.

Вару выпрямился, поправил свои неизменные очки со спиралями и вызывающе оскалился, глядя в глухое дерево двери.

– Ой, напугал! – крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Подумаешь, хоромы! Да я давно хотел съехать от вашего занудства. Плесенью уже покрылся от ваших кислых мин! Проваливай, рогатый, я и без тебя королем стану!

Он подождал секунду, надеясь на какой-то ответ, на привычную перепалку, но за дверью воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Пик не шутил. В этот раз лимит терпения лидера был исчерпан до самого дна.

Вару подхватил свои вещи, закинул их на плечо и зашагал прочь по улице. Вечерний город встретил его прохладным ветром и равнодушным светом фонарей. Через зеленые линзы мир казался ядовитым, искусственным, но привычным. Однако внутри что-то неприятно ныло. Быть «номером один» в пустом переулке оказалось не так весело, как он себе представлял.

– Ну и катитесь... – пробормотал он, пиная пустую жестянку. – Зонтик поплачет, Курилка напишет отчет о моем исчезновении, а Пик... Пик пусть подавится своей свободой.

Он бродил по улицам около часа, пока ноги не начали гудеть. Мания величия — штука хорошая, но она плохо согревает, когда на тебе только синий свитер, а на небе сгущаются тучи. Вару присел на скамейку в небольшом сквере, чувствуя себя странно неприкаянным. Впервые его провокация привела к тому, что провоцировать стало некого.

– Ой, здравствуйте! – раздался вдруг мягкий, мелодичный голос совсем рядом.

Вару вскинул голову. Перед ним стояла девушка. У неё были тёплые карие глаза и светлые волосы, выбивающиеся из-под вязаной шапочки. Она выглядела так, будто сошла с картинки о «добрых самаритянах», которых Вару обычно высмеивал в первую очередь.

– Чё надо? – грубо бросил он, принимая свой привычный оборонительно-нападающий вид. – Автограф? Пятьсот рублей, и я, может быть, не плюну тебе в кофе.

Девушка не обиделась. Напротив, в её взгляде промелькнуло сочувствие, от которого Вару передернуло.

– Я видела, как вы шли с вещами... Выглядите так, будто вас выгнали, – она неловко улыбнулась. – Меня зовут Ханифа.

– Очень информативно, – фыркнул Вару, поправляя очки. – А я — величайший лидер, которого эти ничтожества просто не достойны. Они выставили меня, потому что боятся моей харизмы. Поняла, Ханифа?

– Поняла, – кротко кивнула она, проигнорировав его тон. – Но на улице холодно. И, кажется, собирается дождь. У меня есть свободная комната, я живу совсем рядом. Хотите пожить у меня? Пока не найдете место получше для своего... королевства?

Вару замер. Он ожидал чего угодно: криков, просьб уйти, испуга. Но это предложение было настолько иррациональным, что его мозг на секунду завис.

– Ты что, дура? – прямо спросил он, прищурившись. – Я же могу быть опасным преступником. Или могу украсть твой серебряный сервиз, если он у тебя есть.

– У меня нет серебра, – рассмеялась Ханифа, и этот смех был подозрительно искренним. – Зато есть горячий чай с мёдом и плед. Вы идете?

Вару окинул её подозрительным взглядом. Искать подвох было его профессией. Но холодный ветер, забравшийся под свитер, оказался убедительнее паранойи.

– Ладно, – он нехотя поднялся, закидывая мешок на плечо. – Но учти, я гость привередливый. И если чай будет невкусным, я устрою тебе вторую мировую в масштабах одной кухни.

– Договорились, – улыбнулась она, делая приглашающий жест.

Квартира Ханифы оказалась на удивление уютной. Здесь пахло корицей, старыми книгами и чем-то сладким, что полностью оправдывало её имя. Вару, привыкший к строгому порядку Куромаку или спартанской обстановке Пика, чувствовал себя здесь как в инопланетном заповеднике.

– Располагайтесь на диване, я сейчас принесу полотенце, – Ханифа суетилась, включая свет и задергивая шторы.

Вару по-хозяйски развалился в кресле, закинув ноги в кислотно-зелёных туфлях на кофейный столик.

– Эй, хозяйка! – крикнул он. – Где мои обещанные почести? И почему здесь всё такое... розово-коричневое? Слишком много тепла, меня сейчас стошнит радугой.

Ханифа вышла из ванной, неся пушистое полотенце. Она аккуратно убрала его ноги со столика, но сделала это так мягко, что Вару даже не нашелся, что съязвить.

– Это называется уют, Вару, – ответила она. – Тебе нужно согреться. Ты весь дрожишь.

– Это я от ярости дрожу! – соврал он, хотя зубы и правда начали постукивать. – Планы мести обдумываю.

– Месть подождет до утра, – Ханифа ушла на кухню и вскоре вернулась с большой кружкой, от которой шел пар. – Пей. Это травяной сбор.

Вару с подозрением заглянул в кружку через зеленые линзы.

– Отравить вздумала? Хочешь устранить конкурента?

– Хочу, чтобы ты перестал ворчать хотя бы на пять минут, – мягко парировала она.

Он сделал глоток. Чай был сладким, обволакивающим и удивительно вкусным. Вару нахмурился. Ему было некомфортно от того, что о нем заботятся. В карточном мире забота всегда была либо формой контроля, как у Куромаку, либо проявлением слабости, как у Зонтика. А здесь... здесь это было просто так.

– Почему ты это делаешь? – вдруг спросил он, отставляя кружку. Его голос потерял часть своей обычной издевательской интонации. – Я же тебе нахамил уже раз десять.

Ханифа присела на край соседнего кресла, поджав под себя ноги.

– Иногда людям просто нужно, чтобы их кто-то выслушал и пустил погреться. Даже если они носят колючие маски.

– Это не маска, это мой стиль жизни! – Вару снова вскинулся, почувствовав, что его «броню» пытаются пробить. – Я — Пиковый Валет! Я сею хаос! Я...

– Ты просто одинокий парень в смешных очках, которого выставили из дома, – тихо перебила она.

Вару замолчал. В любой другой ситуации он бы выдал тираду о том, насколько она ничтожна, припомнил бы ей все грехи, которые мог выдумать на ходу, но сейчас слова застряли в горле. В этой маленькой квартире, под теплым светом лампы, его привычное оружие казалось бесполезным хламом.

– Мои очки не смешные, – буркнул он, отворачиваясь к окну. – Они крутые. Ты ничего не понимаешь в стиле.

– Наверное, – согласилась Ханифа. – Хочешь есть? У меня остался пирог.

– С ядом? – по привычке уточнил он.

– С яблоками.

– Ну, тащи свой пирог, – Вару постарался вернуть себе вальяжный вид. – Оценю твою стряпню. Но предупреждаю: я очень строгий критик.

Вечер прошел странно. Вару пытался язвить, рассказывал преувеличенные истории о том, как он «строил» всех остальных клонов, как Пик боится его влияния, и как Зонтик падает в обморок от одного его взгляда. Ханифа слушала. Она не смеялась над ним, не осуждала и не пыталась уличить во лжи. Она просто была рядом.

Для Вару это было в новинку. В их коммуне каждое слово взвешивалось, каждый поступок анализировался. А тут... Ханифе было всё равно, лидер он или нет.

Когда пришло время ложиться спать, она постелила ему на диване.

– Спокойной ночи, Вару, – сказала она, стоя в дверях комнаты. – Я рада, что встретила тебя сегодня.

– Да-да, тебе несказанно повезло, – бросил он, уже забираясь под одеяло прямо в свитере. – Завтра я, может быть, позволю тебе приготовить мне завтрак.

Когда дверь закрылась, Вару долго лежал, глядя в потолок. Спирали на его очках тускло поблескивали в темноте. Он привык, что его ненавидят, привык, что его терпят, привык быть «проблемой».

Но он совершенно не знал, что делать с тем, кто проявил к нему доброту, не требуя ничего взамен.

– Глупая девчонка, – прошептал он, закрывая глаза. – Совершенно беззащитная. Ей повезло, что я такой благородный и не сожгу её халупу прямо сейчас.

Он уснул быстрее, чем ожидал. И впервые за долгое время ему не снились ни серые коридоры карточного мира, ни ядовито-зеленые лабиринты его собственного королевства. Ему снился запах корицы и тепло, которое не кусалось.

Утром Вару проснулся от звука льющейся воды. Он сел на диване, потирая затекшую шею. Очки сползли на кончик носа. На мгновение он забыл, где находится, но потом память услужливо подкинула вчерашний позорный вылет из дома.

– Эй, Ханифа! – крикнул он, восстанавливая привычный режим «вредного гостя». – Где мой королевский завтрак? Я голоден как волк!

Ханифа выглянула из кухни с половником в руке.

– Доброе утро, Ваше Величество. Оладьи будут готовы через пять минут.

Вару встал, потянулся и подошел к зеркалу в прихожей. Он поправил очки, пригладил свои вечно растрепанные зеленые кудри. В отражении он увидел всё того же хитрого провокатора, но что-то в выражении его лица изменилось. Может, взгляд стал чуть менее колючим?

Он зашел на кухню и сел за стол, наблюдая, как Ханифа ловко переворачивает оладьи.

– Слушай, – начал он, стараясь звучать небрежно. – Те мои... сожители. Они иногда бывают тупыми. Ну, то есть, всегда.

Ханифа кивнула, не оборачиваясь.

– Друзья часто ссорятся.

– Они мне не друзья! – отрезал Вару. – Мы просто... связаны обстоятельствами. Но Пик... он перегнул палку. Вышвырнуть меня? Великого Вару?

– Может, он просто устал? – предположила девушка, ставя перед ним тарелку с пышными оладьями. – Людям иногда нужно пространство.

– Ему нужно пространство в голове, чтобы хоть одна умная мысль поместилась, – проворчал клон, вгрызаясь в завтрак. – М-м... неплохо. Для дилетанта.

Они ели в тишине, которая на этот раз не казалась Вару тягостной. Он поймал себя на мысли, что ему не хочется ничего ломать или кого-то задирать. Это пугало.

– Знаешь, – Ханифа посмотрела на него очень серьезно. – Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Я не выгоню тебя, Вару.

Вару замер с куском оладьи во рту. Эти слова ударили сильнее, чем крик Пика.

– Ты это... серьезно? – он прищурился. – Даже если я разрисую твои шторы спиралями? Или если я буду включать музыку на полную громкость в три часа ночи?

Ханифа улыбнулась — той самой доброй улыбкой, которая раньше его бесила, а теперь вызывала странное тепло где-то под ребрами.

– Мы договоримся. Шторы можно постирать, а музыку можно слушать в наушниках.

Вару откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Ты странная. Очень странная. Но... – он замялся, подбирая слова, которые не входили в его обычный лексикон. – Но, допустим, я останусь. Чисто из любопытства. Надо же посмотреть, когда у тебя закончится терпение. Это будет отличный эксперимент!

– Договорились, экспериментатор, – рассмеялась она.

Весь день Вару провел, исследуя квартиру. Он то и дело пытался «прощупать» границы Ханифы: переставлял вещи, отпускал едкие комментарии о её вкусе, даже пытался спрятать её ключи. Но на каждое его действие она отвечала спокойствием или шуткой.

К вечеру Вару выдохся. Сидя на подоконнике и глядя на засыпающий город, он вертел в руках один из своих баллончиков с краской.

– Эй, Ханифа, – позвал он.

Она подошла и встала рядом.

– Да?

– Те клоны... они думают, что я просто злой. Что я порчу всем настроение ради удовольствия.

– А это не так?

Вару замолчал, рассматривая отражение своих очков в стекле.

– Ну... это весело. Видеть, как они бесятся. Это дает мне чувство контроля. В карточном мире мы были никем. Просто символами. А здесь... здесь я хочу быть кем-то важным. Самым главным. Чтобы никто не мог просто так меня оттолкнуть.

Ханифа положила руку ему на плечо. Вару вздрогнул, но не сбросил её ладонь.

– Чтобы быть важным, не обязательно заставлять других страдать, Вару. Ты и так важный. Хотя бы потому, что ты здесь.

Валет пик фыркнул, скрывая смущение за привычной маской.

– Философия для бедных. Ладно, иди уже, не мешай мне планировать захват мира.

Когда она ушла, Вару посмотрел на свои руки. Впервые за долгое время он не чувствовал необходимости защищаться. Здесь, в этой маленькой квартире с девушкой по имени Ханифа, он мог позволить себе просто быть. Без трона, без армии и без вечных издевательств.

Он достал телефон. В общем чате клонов висело тридцать пропущенных от Зонтика и гневное сообщение от Куромаку о «нарушении коллективной дисциплины». От Пика не было ничего.

Вару усмехнулся и выключил телефон.

– Пусть помучаются, – прошептал он. – А я пока побуду здесь. У меня тут... важные дела.

Он спрыгнул с подоконника и направился в гостиную. Ему вдруг захотелось узнать, есть ли у Ханифы настольные игры. Ему было жизненно необходимо обыграть её в честном — ну, почти честном — поединке.

В конце концов, великие лидеры должны уметь отдыхать. Особенно если рядом есть кто-то, кто готов терпеть их невыносимый характер и угощать оладьями с яблоками.

Мир за зелеными стеклами очков оставался прежним, но внутри Вару что-то начало медленно оттаивать. И это «что-то» было гораздо интереснее любой, даже самой удачной, пакости.