Джокер мне не послышалось?

Зима в этом году выдалась на редкость колючей. Ветер пробирал до костей, а небо, затянутое серыми тучами, казалось, вот-вот рухнет на город тяжёлым снежным одеялом. Но Красному Джокеру было всё равно. Он стоял в самом центре старого парка, прислонившись спиной к обледенелому фонарному столбу. Скрестив руки на груди и зажмурив глаза, он подставил лицо ледяному воздуху, пытаясь привести мысли в порядок. В голове царил такой же хаос, какой обычно оставлял после своих шуток Вару.

Вару. Раньше одно это имя заставляло Джокера насторожиться, а самого зелёного клона — вжимать голову в плечи от страха перед непредсказуемой магией «тринадцатой карты». Но мир людей странно меняет тех, кто вышел из колоды. Страх сменился странным азартом, а азарт — крепкой, шумной и абсолютно безумной дружбой.

В это же время в квартире клонов Вару мерил шагами комнату. В его руках вертелась банка с неоновой краской, а в голове созревал гениальный план по превращению кухни в зону химического заражения. Но энтузиазм внезапно угас. Чего-то — или кого-то — не хватало. Тишина в доме давила на уши.

– Где этот псих шляется? – пробормотал Вару, доставая телефон.

Пальцы быстро застучали по экрану, набирая сообщение в их общем чате: «Придурок, ты где? 💀».

Ответа не последовало. Прошёл час. Вару успел доесть все чипсы, пересмотреть три ролика с пранками и даже порисовать на обоях за шкафом. Прошёл второй час. Экран телефона оставался тёмным. Вару почувствовал, как внутри шевельнулось неприятное, липкое чувство тревоги, которое он привык маскировать под раздражение.

– Ну всё, если он сдох в какой-нибудь канаве, я его сам оживлю и убью ещё раз, – прошипел он, хватая с вешалки куртку.

В коридоре он наткнулся на Пика. Король пиковой масти стоял, прислонившись к косяку, и сверлил валета тяжёлым взглядом.

– Куда ты собрался, валет? На улице метель начинается.

– Не называй меня вальтом! – огрызнулся Вару, затягивая шарф так сильно, будто хотел себя задушить. – И вообще, не твоё дело. Сиди дальше, ржавей, а я по делам.

Он хлопнул дверью так, что зазвенели стёкла.

Поиски затянулись. Вару обшарил все ближайшие дворы, заглянул в круглосуточный магазин, проверил остановки и даже детскую площадку, где они обычно пугали голубей. Пусто. Ветер усиливался, бросая в лицо горсти колючего снега под очки. Наконец, он дошёл до парка.

И там, под тусклым светом фонаря, он увидел знакомый силуэт. Джокер стоял неподвижно, похожий на странную статую, припорошенную снегом.

– Эй! Придурок хреновый! – заорал Вару, срываясь на бег и утопая в сугробах. – Я тебя по всему городу ищу! Ты чё на сообщения не отвечаешь, оглох совсем?!

Джокер вздрогнул и открыл глаза. Увидев запыхавшегося, злого и явно взволнованного Вару, он вдруг почувствовал, как к лицу приливает жар. Его щеки мгновенно стали пунцовыми, контрастируя с бледной кожей.

– Я... Это... Ну, э-э... – Джокер замялся, нелепо замахав руками. – В общем, телефон сел. Да. Совсем в ноль.

– В ноль он у него сел! А мозги у тебя не сели?! – Вару подлетел к нему и, недолго думая, со всей силы толкнул друга в плечо.

Джокер, не ожидавший такого напора, потерял равновесие и с коротким вскриком «Ой!» повалился спиной прямо в глубокий, пушистый сугроб.

– Ты чё красный такой, как помидор перезрелый? – Вару навис над ним, уперев руки в бока. – Заболел, что ли? Сразу предупреждаю: лечить я тебя не буду! И никто не будет, понял? Будешь лежать и чихать, пока не позеленеешь, как я!

Вару фыркнул, развернулся на каблуках и зашагал в сторону выхода из парка, делая вид, что ему абсолютно всё равно.

Джокер остался лежать в снегу. Холод просачивался сквозь одежду, но в груди было так горячо, что казалось, снег под ним должен был растаять до самой земли. Он смотрел на удаляющуюся спину в зелёной куртке и, сам того не замечая, прошептал вслух:

– Я влюбился в лучшего друга... Я знаю, как это глупо.

Ветер на мгновение стих, и эти слова, тихие и надтреснутые, долетели до ушей Вару. Тот замер на месте. Его плечи напряглись. Медленно, очень медленно он обернулся. Его лицо, обычно скрытое за зелёными линзами очков, сейчас выражало крайнюю степень недоумения, а на щеках проступил едва заметный румянец.

– Что ты сейчас сказал? – переспросил Вару, щурясь.

Джокер, осознав, что произнёс мысли вслух, издал звук, похожий на писк раненой мыши, и резко перевернулся на живот, зарываясь лицом в снег. Он буквально пытался слиться с сугробом, лишь бы исчезнуть, испариться, провалиться в карточное измерение.

Вару подошёл ближе, подозрительно глядя на «помидорного» друга, от которого в холодном воздухе, казалось, шёл пар.

– Ай, ладно, – Вару махнул рукой, хотя сердце у него почему-то забилось быстрее. – Послышалось, наверное. Глюки от холода.

Он наклонился, крепко схватил Джокера за руку и с силой дернул вверх, заставляя того подняться.

– Пошли домой, чудо в перьях. Пока ты тут окончательно не превратился в ледышку.

Они шли молча. Вару тащил Джокера за собой, не выпуская его ладонь из своей, оправдывая это тем, что «этот идиот опять куда-нибудь свалится». Джокер семенил следом, глядя себе под ноги.

– Ты правда не услышал, что я сказал? – вдруг тихо спросил Джокер, когда они уже подходили к дому.

Вару остановился и посмотрел на него через плечо. На его губах заиграла привычная ехидная ухмылка, но глаза за очками оставались серьёзными.

– Я всё слышал, – отрезал Вару. – Ты сказал: «Я влюбился в лучшее пузо, я знаю, как это глупо».

Джокер на секунду онемел, а потом прыснул от смеха, прикрывая рот свободной рукой.

– Что?! Какое пузо?

– Ну, я не знаю, чьё пузо ты там полюбил, – Вару едва сдерживал смех, хотя его собственные уши пылали. – Я чуть не заржал на весь парк. И с чего ты это вообще ляпнул? Не могу, ну ты и кадр!

Джокер опустил голову, чувствуя, как неловкость возвращается.

– А что ты так стесняешься-то? – Вару вдруг понизил голос, и в его тоне проскользнула непривычная мягкость. – Или мне всё-таки не послышалось?

Джокер замер. Сердце сделало кульбит. Он посмотрел в зелёные очки Вару, пытаясь разглядеть там насмешку, но увидел лишь ожидание. Страх сковал горло, и он выдавил из себя самую безопасную ложь:

– Нет... Послышалось. Конечно, послышалось.

Вару внимательно смотрел на него ещё несколько секунд, а потом резко отвернулся и потянул его к подъезду.

– Ну и ладно. Значит, пузо так пузо. Но учти, если это моё пузо, то я беру плату за просмотр чипсами!

Джокер пошёл за ним, чувствуя странное облегчение вперемешку с грустью. Он не заметил, как Вару, отвернувшись, облегчённо выдохнул и незаметно коснулся пальцами своей горящей щеки.

Зима продолжалась, и впереди у них было ещё много времени, чтобы понять, что именно послышалось в тот вечер в заснеженном парке.