«Такая же как ты»

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, штукатурка в коридоре должна была осыпаться серым дождем. Но нет, стены выдержали. Чего нельзя было сказать о терпении Пикового Короля.

– И чтобы ноги твоей здесь не было, пока мозги на место не встанут! – прорычал Пик напоследок.

Вару стоял на пороге, сжимая в руках баллончик с зеленой краской. На его лице, как обычно, блуждала ехидная ухмылка, хотя внутри неприятно кольнуло. Выгнали. Опять. Но на этот раз Рогатый выглядел по-настоящему взбешенным: фиолетовые искры в глазах едва не подожгли воздух. А всё из-за какой-то жалкой лужи клея и пары ведер краски над дверью Куромаку. Подумаешь, великая трагедия! Курилка стал еще больше похож на плесневелый сыр, радоваться надо.

– Ну и катись к черту, псих рогатый! – крикнул Вару в закрытую дверь, пнув её ботинком с острым носом. – Посмотрим, как вы там заплесневеете от скуки без моего величия!

Он развернулся на каблуках и зашагал прочь от дома. Кислотно-зеленые туфли звонко цокали по асфальту. Вечерний город встречал его прохладой и неоновыми вывесками, которые отражались в его знаменитых очках со спиралями.

Вару шел, засунув руки в карманы темно-зеленых брюк-клёш, и насвистывал какой-то дурацкий мотивчик. Внутри него кипела смесь из обиды и азарта. Мечта стать «номером один» никуда не делась, но сейчас он больше походил на изгнанного императора помойки, чем на лидера восьмерки.

– Идиоты, – бормотал он себе под нос, обходя лужу. – Тряпки, нытики и зануды. Особенно Зонтик. Как можно ныть из-за того, что у тебя волосы стали цвета благородного изумруда? Это же апгрейд!

Он забрел в старый парк на окраине, где фонари горели через один, а скамейки были исписаны именами местных хулиганов. Вару присел на одну из них, достал маркер и размашисто начертил на спинке спираль. Его личный знак. Его клеймо на этом никчемном мире.

– Стиль так себе, – раздался вдруг звонкий, насмешливый голос откуда-то сбоку. – Слишком криво. У тебя рука дрожит или ты просто дилетант?

Вару вздрогнул. Он был уверен, что в этой части парка никого нет. Он резко повернул голову, готовый выдать порцию отборного сарказма, но слова застряли у него в горле.

Перед ним стояла девушка. На вид – его ровесница, если у клонов вообще был возраст. Но поразило его не это. На ней был объемный свитер ядовито-зеленого цвета, такие же широкие брюки, а на ногах – туфли, подозрительно напоминавшие его собственные. Но самое главное – очки. Большие, круглые, с ярко-зелеными линзами, на которых были нарисованы абсолютно такие же спирали.

Вару на мгновение замер, потирая переносицу. Ему показалось, что он смотрит в какое-то странное, искаженное зеркало.

– Эй, чувак, у тебя тоже такой стиль? – Девушка подошла ближе, бесцеремонно разглядывая его. – Неплохо, неплохо. Хотя мои спирали поровнее будут.

Вару прищурился, восстанавливая самообладание. Его губы снова растянулись в привычной ухмылке.

– Слышь, чудо в перьях, ты вообще кто такая? – Он картинно развалился на скамейке. – Решила закосплеить великого меня? Оригинально, но до оригинала тебе как до Луны пешком.

Девушка хмыкнула и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась рядом. От неё пахло дешевой жвачкой и баллончиком с краской.

– Я Кира, – представилась она, поправляя очки. – И я никого не косплею, придурок. Я так живу. А ты, судя по кислой мине, только что получил под зад от своих дружков-неудачников?

Вару поперхнулся воздухом. Его еще никто так быстро не «считывал».

– Никто меня не выгонял! – соврал он, даже не моргнув глазом. – Я просто решил устроить себе отпуск от их непроходимой тупости. Ты не представляешь, Кира, каково это – быть единственным гением в окружении картонных декораций.

– О, поверь, представляю, – Кира вытащила из кармана пачку ярко-зеленых леденцов и протянула один ему. – Мир полон слабаков, которые боятся правды. Они называют нас злыми, потому что мы просто веселее их.

Вару взял леденец, внимательно его изучил (не отравлен ли?) и закинул в рот. Вкус оказался термоядерно-кислым, именно таким, как он любил.

– И часто ты так... гуляешь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

– Когда становится слишком скучно, – пожала плечами Кира. – Я люблю устраивать людям «сюрпризы». Вчера, например, перекрасила кота соседки в зеленый. Она так орала, будто я ей дом подожгла. А кот стал выглядеть гораздо эффектнее, согласись?

Вару почувствовал, как в груди разливается странное тепло. Это было не то тепло, которое предлагал Феликс со своими обнимашками (от которых Вару тошнило), а что-то другое. Родство душ? Нет, слишком пафосно. Скорее, он нашел второго человека в этом мире, который не был «нормальным».

– Ха! Кот – это мелко, – Вару воодушевился. – Я однажды заменил шампунь одного нытика на зеленку. Он неделю ходил как водяной и рыдал в подушку. А мой «король» вообще чуть не лопнул от злости, когда я приклеил его байкерские перчатки к столу.

Кира расхохоталась. Смех у неё был такой же резкий и неприятный для окружающих, как и у самого Вару. Но для него этот звук был лучше любой симфонии.

– Слушай, а ты мне нравишься, – она толкнула его плечом. – Ты не такой зануда, как остальные. Как тебя зовут-то, «гений»?

– Вару. Но для тебя – вождь и лидер, – он поправил очки, чувствуя прилив небывалой уверенности.

– Мечтай больше, Вару, – она фыркнула. – Лидером тут буду я. Но я готова рассмотреть тебя в качестве своего главного помощника. Будем вместе троллить этот жалкий мирок.

Они просидели на скамейке еще пару часов, обмениваясь историями о своих самых жестоких и смешных пранках. Вару чувствовал, что его обычный сарказм здесь не просто уместен, а приветствуется. Кира не обижалась на его подколки, она отвечала на них еще более едкими замечаниями, и это превращалось в своеобразную игру.

– Знаешь, – сказал Вару, глядя на свои ботинки, – Пик сказал, чтобы я не возвращался, пока не исправлюсь.

– И что ты планируешь делать? – Кира выдула пузырь из жвачки. – Пойдешь каяться? Наденешь розовый свитер и начнешь нести добро и свет?

– Скорее я сам себя покрашу в фиолетовый и сдамся в дурку, – фыркнул Вару. – Ни за что. Пусть сами приползут на коленях, когда поймут, что без меня их жизнь – серое болото.

– Правильный настрой, – одобрила девушка. – Слушай, у меня тут есть пара идей. Недалеко отсюда есть одна пафосная галерея современного искусства. Там завтра открытие выставки какого-то напыщенного индюка. У меня в рюкзаке пять баллончиков с флуоресцентной краской. Понимаешь, к чему я клоню?

Глаза Вару за спиралями линз азартно блеснули.

– О, я понимаю. Мы сделаем их «искусство» по-настоящему живым.

– Именно! – Кира вскочила со скамейки и протянула ему руку. – Ну что, Вару, покажем им, какого цвета настоящая свобода?

Вару посмотрел на её ладонь. Впервые в жизни ему не хотелось подставить подножку или облить кого-то краской в ответ на жест дружбы. Он схватил её руку и поднялся.

– Погнали, зеленка. Сегодня этот город станет немного ярче.

Они шли по ночному парку, два зеленых пятна в серой мгле. Вару ловил себя на мысли, что изгнание Пика было лучшим событием в его жизни за последнее время. Он нашел не просто союзника, а свое отражение, которое не пыталось его изменить.

– А этот твой Пик, – вдруг спросила Кира, когда они выходили на освещенную улицу, – он сильно разозлится, если мы оставим на его байке огромную зеленую спираль?

Вару замер, представив лицо своего короля. Гнев Пика был страшен, но перспектива сделать это вместе с Кирой перевешивала любой страх.

– Он будет в ярости, – расплылся в улыбке Вару. – Это будет легендарно.

– Тогда это наш план на завтра, – подмигнула Кира. – А сегодня – галерея!

Они скрылись в тени домов, переговариваясь и замышляя новые пакости. Вару больше не чувствовал себя одиноким клоном, выброшенным на улицу. Он чувствовал себя частью чего-то нового, хаотичного и абсолютно неправильного. И это было именно то, что ему нужно.

Где-то далеко, в уютном доме, клоны, возможно, наслаждались тишиной. Но они еще не знали, что тишина – это лишь затишье перед бурей. И на этот раз буря будет в два раза зеленее, в два раза язвительнее и вооружена двойным запасом спиралей.

Вару шел рядом с Кирой, и его смех, сливающийся с её смехом, разрезал ночной воздух, предвещая начало великого и очень беспокойного хаоса. Впервые за долгое время Валет Пик был по-настоящему доволен.