Я стал пассивом

Вечерний город дышал сыростью и неоновым светом, отражавшимся в лужах после недавнего дождя. Никита шел по узкому переулку, сокращая путь до метро. Его светлые, почти белые волосы растрепались от ветра, а ярко-зеленые глаза устало сканировали пространство впереди. Рост в сто семьдесят сантиметров не делал его внушительным противником, но парень всегда отличался бойким нравом и умением постоять за себя словом или делом. Однако в этот раз его интуиция промолчала.

Глухой удар в затылок обрушился внезапно. Сознание вспыхнуло белой искрой и тут же провалилось в вязкую, липкую темноту.

Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а конечности казались налитыми свинцом. Когда зрение немного прояснилось, Никита осознал, что лежит на жестком матрасе. Попытка пошевелиться вызвала резкий металлический звон. Его руки и ноги были разведены в стороны и привязаны к спинкам кровати толстыми веревками.

Холодный воздух неприятно холодил кожу. Никита с ужасом понял, что на нем нет абсолютно никакой одежды. Он попытался дернуться, но путы держали крепко, врезаясь в запястья.

– Эй! Есть кто?! – Его голос прозвучал хрипло и надрывно. – Выпустите меня! Что за херня здесь происходит?!

Дверь в конце тускло освещенной комнаты со скрипом отворилась. В помещение вошли двое парней. Они выглядели обыденно, почти буднично, что пугало еще сильнее. Один из них, повыше, с короткими темными волосами, усмехнулся, оглядывая пленника.

– Смотри-ка, наш снежок проснулся, – произнес он, подходя ближе. – А мы уж думали, ты до утра дрыхнуть будешь.

– Развяжите меня, придурки! – Никита задергался на кровати, его лицо покраснело от гнева и страха. – Вы хоть понимаете, что вам за это будет?

Второй парень, коренастый и широкоплечий, подошел с другой стороны кровати. Он не обратил внимания на угрозы. Его рука бесцеремонно опустилась на бедро Никиты, медленно поднимаясь выше.

– Какой дерзкий, – хмыкнул он. – Люблю таких. Кожа нежная, как у девчонки.

Никита вскрикнул от отвращения и попытался пнуть обидчика, но фиксация ног не позволяла совершить полноценный удар. Чужие ладони начали нагло блуждать по его телу. Они грубо сжимали его руки, прощупывали ребра, заставляя парня содрогаться.

– Хватит! Уберите руки! – Никита кричал, срывая голос, но похитители лишь обменивались насмешливыми взглядами.

– Посмотри, как он старается, – темноволосый наклонился к лицу Никиты, обдавая его запахом сигарет. – Думаешь, твои вопли здесь кто-то услышит? Мы в подвале, парень. Здесь только ты и мы.

Грубые пальцы коснулись его ягодиц, бесцеремонно сминая плоть. Никита зажмурился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Когда холодная рука обхватила его пах, он не выдержал и взмолился.

– Пожалуйста... не надо. Что вам нужно? Деньги? Я отдам всё, только отпустите.

– Нам не нужны твои деньги, – прошептал коренастый, усиливая хватку. – Нам нужно кое-что другое.

Они продолжали лапать его, игнорируя протесты и слезы, которые невольно выступили на глазах Никиты. Каждое прикосновение ощущалось как ожог. Натурал до мозга костей, он никогда не мог представить себя в подобной ситуации. Унижение жгло изнутри сильнее, чем боль от тугих веревок.

– Переворачивай его, – скомандовал темноволосый.

Никиту грубо отвязали от спинок, но лишь для того, чтобы тут же перевернуть на живот. Его руки снова зафиксировали за спиной, а таз приподняли, подложив какую-то скатанную ткань. Он оказался в максимально уязвимой позе.

– Нет! Прошу вас, остановитесь! – Никита рванулся всем телом, пытаясь сползти с кровати, но тяжелая рука легла ему на затылок, вжимая лицом в матрас.

– Тише, шлюха, – грубо бросил тот, что стоял сзади. – Будешь дергаться – сделаю еще больнее.

Никита почувствовал, как его ягодицы бесцеремонно раздвинули. Холодный воздух коснулся самого сокровенного, а через секунду последовал резкий, сокрушительный толчок.

– А-а-ах! – Крик боли потонул в подушке.

Тело пронзило огнем. Ощущение было таким, будто его разрывают пополам. Никита забился в путах, мышцы непроизвольно сжались, пытаясь отторгнуть инородное тело, но насильник лишь глухо рыкнул и начал двигаться.

– Вот так, принимай, – шептали над ухом. – Ты же для этого создан, посмотри, как хорошо входишь. Настоящая подстилка.

Каждый фрикцион отдавался резкой болью в позвоночнике. Никита стонал, захлебываясь собственным бессилием. Его тело, вопреки разуму, начало поддаваться ритму. Шок и физическое воздействие заставляли нервные окончания посылать противоречивые сигналы.

– Пожалуйста... больно... хватит... – Его шепот был едва слышен за тяжелым дыханием мужчин.

– Тебе нравится, признай это, шлюха, – второй парень наклонился и укусил Никиту за плечо, оставляя багровый след. – Смотри, как он стонет. Скоро сам просить будешь.

Никита зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли круги. Он ненавидел себя за то, что его тело предательски реагировало, ненавидел этих двоих и этот подвал. Но боль и грубая сила были реальностью, от которой некуда было бежать. Насилие продолжалось, превращая его мир в бесконечный цикл боли, позора и тяжелых ударов плоти о плоть.