Волосы

Солнце Гранд Лайн сегодня пекло особенно нещадно. На палубе «Таузенд Санни» стояла та сонная, ленивая атмосфера, которая бывает только в редкие дни полного штиля. Чоппер дремал под навесом, Усопп и Фрэнки возились с какими-то чертежами, а Санджи то и дело выносил прохладительные напитки для Робин и Нами.

Луффи стоял у самого носа корабля, положив руки на перила. В какой-то момент он почувствовал, что его любимая соломенная шляпа сидит как-то странно. Она то и дело сползала на глаза, а затылок неприятно покалывало.

– Да что ж такое… – пробормотал он, потирая шею.

Луффи поднял руку и стащил шляпу с головы. В ту же секунду произошло то, чего никто из команды не ожидал. Стоило жестким полям перестать удерживать шевелюру, как по плечам капитана рассыпался целый каскад черных волос. Они были гораздо длиннее, чем обычно: густые, слегка вьющиеся пряди теперь доходили ему почти до лопаток, закрывая шею и щеки.

На палубе воцарилась тишина. Усопп выронил отвертку, которая со звоном ударилась о дерево.

– Луффи? – Нами приподняла солнечные очки, недоверчиво глядя на капитана. – Когда ты успел их так отрастить?

– А? – Луффи обернулся, смешно моргая. Его лицо теперь казалось непривычно мягким из-за обрамляющих его волос. – Не знаю. Они просто выросли под шляпой. Наверное, я давно их не трогал.

– Ого, капитан-сан, – Робин отложила книгу и с интересом наклонила голову. – Ты выглядишь совсем иначе. Но, боюсь, в таком климате тебе будет очень жарко. Да и в бою они могут мешать обзору.

Она грациозно поднялась со своего шезлонга и подошла ближе. В её руке, словно по волшебству, появились острые портновские ножницы.

– Хочешь, я немного их подровняю? – мягко предложила она. – Я умею обращаться с волосами, это займет всего пару минут.

Луффи внезапно вздрогнул. Его глаза расширились, и он мгновенно отпрянул назад, едва не споткнувшись о канат. Он обеими руками вцепился в свои волосы, прижимая их к голове, и натянул шляпу обратно так глубоко, что она почти закрыла ему нос.

– Нет! – выпалил он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между испугом и упрямством. – Не хочу! Не трогайте их!

Команда замерла. Луффи редко проявлял такую категоричность в бытовых вопросах. Обычно ему было всё равно, во что он одет или как выглядит, лишь бы была еда и приключения.

– Эй, приятель, чего ты так разволновался? – Фрэнки подошел ближе, потирая подбородок. – Это же просто волосы. Робин сделает тебе супер-стрижку!

– Нет, – Луффи замотал головой, пятясь к мачте. – Мои волосы… их нельзя просто так стричь. Только Эйс или Сабо могут это делать!

Санджи, вышедший из кухни с подносом, остановился и приподнял бровь.

– Луффи, Эйс… ну, ты сам знаешь. А Сабо сейчас бог знает где, – мягко заметил кок. – Ты собираешься растить их до пят, пока не встретишь его?

Луффи поджал губы. Он выглядел по-детски обиженным и серьезным одновременно. Для него это не было вопросом стиля или удобства. Это было чем-то гораздо более глубоким.

– Вы не понимаете, – тихо сказал он, усаживаясь прямо на палубу и обхватывая колени руками. – Мои волосы… они очень странные. Если их стрижет кто попало, мне становится плохо.

– В смысле «плохо»? – Чоппер, мгновенно переключившийся в режим врача, подбежал к капитану. – У тебя аллергия? Или гиперчувствительность кожи головы? Луффи, позволь мне осмотреть тебя!

– Нет, Чоппер, это не болезнь, – Луффи вздохнул, глядя на свои босые ноги. – Просто когда я был маленьким, дед пытался меня постричь сам. Своими огромными ручищами. Это было ужасно. После этого у меня голова чесалась так, будто там поселился рой злых лесных пчел. И кожа становилась такой… чувствительной. Даже ветер больно задевал.

Он потрогал прядь, выбившуюся из-под шляпы.

– Эйс тогда надрал деду зад… ну, попытался, – Луффи слабо усмехнулся воспоминаниям. – А потом он нашел старые ножницы у Дадан и сказал, что сам всё сделает. Он был очень осторожным. И Сабо тоже. Они знали, как надо. С тех пор я никому больше не позволял прикасаться к волосам. Это как… как обещание.

На палубе снова воцарилось молчание, но теперь оно было наполнено уважением. Команда знала, как много для Луффи значат его братья. Каждая мелочь, связывающая его с ними, была для него священной.

– Понимаю, – Робин убрала ножницы в карман своего парео и тепло улыбнулась. – Это своего рода ритуал, верно?

– Ага, – Луффи кивнул, его плечи наконец расслабились. – Эйс всегда говорил, что мои волосы такие же непослушные, как и я сам. Он тратил кучу времени, чтобы они не торчали во все стороны, хотя у него никогда не получалось.

Зоро, который до этого момента казался спящим, приоткрыл один глаз, опираясь на бортик.

– Значит, ты готов терпеть жару и неудобства только из-за этого? – спросил он с легкой ухмылкой.

– Это не «только из-за этого», Зоро! – Луффи сердито надул щеки. – Это важно!

– Ладно-ладно, капитан, – Усопп примирительно поднял руки. – Никто не будет насильно тебя стричь. Но, может, мы хотя бы заплетем их? Чтобы не лезли в глаза, когда ты будешь сражаться?

Луффи задумался. Заплести — это не постричь. Узы не будут нарушены.

– Ну… если не стричь, то можно, – нехотя согласился он.

Нами вздохнула и подошла к нему, присаживаясь рядом на корточки.

– Давай сюда свою голову, чудо ты наше, – она осторожно сняла с него соломенную шляпу и положила её рядом на палубу.

Когда волосы снова рассыпались, Нами невольно восхитилась. Несмотря на то, что Луффи вечно валялся в пыли, плавал в море и редко пользовался чем-то, кроме обычного мыла, его волосы были удивительно мягкими и блестящими. В них запутался запах соли, ветра и свободы.

– Ого, – прошептала она, запуская пальцы в черные пряди. – Они действительно очень густые.

Луффи сидел неподвижно, зажмурившись. Он весь напрягся, ожидая того самого неприятного чувства, которое преследовало его в детстве. Но руки Нами были нежными и прохладными.

– Расслабься, – тихо сказала она. – Я просто соберу их в хвост.

Пока Нами возилась с волосами, остальные члены команды невольно собрались вокруг. Это был редкий момент спокойствия и какой-то интимной близости. Луффи, их вечно активный и шумный капитан, сейчас выглядел беззащитным и маленьким, словно тот самый мальчишка из Фууси, который когда-то плакал на берегу.

– Знаешь, Луффи, – Санджи затянулся сигаретой, глядя на горизонт. – Сабо наверняка бы посмеялся, увидь он тебя сейчас.

– Он бы сказал, что я стал похож на какого-нибудь горного бандита, – хихикнул Луффи, не открывая глаз. – А Эйс бы просто дал мне по затылку и сказал не ныть.

– Но он всё равно бы тебя постриг, – добавил Чоппер, умиленно наблюдая за процессом.

– Ага. Обязательно.

Нами закончила работу, закрепив волосы простой резинкой и сделав низкий хвост. Она аккуратно надела шляпу обратно на голову Луффи, поправив её так, чтобы она сидела ровно.

– Готово. Так лучше?

Луффи открыл глаза и покрутил головой. Ничего не чесалось. Никакого раздражения. Только приятная легкость на шее.

– Здорово! – он широко улыбнулся своей фирменной улыбкой в тридцать два зуба. – Спасибо, Нами!

Он вскочил на ноги и тут же запрыгнул на голову фигуры льва, своего любимого места на корабле.

– Эй, Санджи! Я проголодался! Давай мясо!

– Слушаюсь, мой длинноволосый капитан, – усмехнулся кок и отправился на камбуз.

Жизнь на «Санни» вернулась в привычное русло. Снова зазвучал смех, Усопп начал рассказывать очередную небылицу, а Фрэнки запел что-то про «супер-колу».

Луффи сидел на носу корабля, подставив лицо морскому бризу. Хвост волос забавно метелил по его спине, и Луффи на мгновение показалось, что он чувствует на своем плече тяжелую руку Эйса и слышит смех Сабо где-то в шуме волн.

Его волосы были его памятью. Его связью с теми, кто научил его быть сильным. И пусть они росли, пусть становились длиннее с каждым милем Гранд Лайн. Он подождет. Он обязательно дождется того дня, когда Сабо снова возьмет в руки ножницы, и они будут сидеть где-нибудь под деревом, вспоминая старые времена.

А пока… пока у него была его команда. Люди, которые понимали даже такие его странности без лишних слов.

Луффи поправил шляпу, чувствуя себя абсолютно счастливым. Ветер Гранд Лайн звал вперед, к новым островам и новым мечтам, а его узы — и те, что остались в прошлом, и те, что вязались прямо сейчас на этой палубе — были крепче любого каната.