Ты единственное счастье что есть у меня

Мамбхэттен никогда не замолкал. Даже когда небо над ним трескалось, как старое зеркало, и из пустоты лезли кошмары, город продолжал пульсировать жизнью. Но сегодня для Павитра Прабхакера этот пульс казался сбитым. Слишком быстрым. Слишком болезненным.

Он сидел на самом краю шпиля самого высокого небоскрёба, свесив ноги в красно-синих трико. Ветер трепал его золотые браслеты, и те тихонько позвякивали, но этот звук, обычно успокаивающий, сейчас раздражал.

– Знаешь, Карма — штука странная, – пробормотал Павитр в пустоту, поправляя маску. – Ты спасаешь мир, спасаешь любовь всей своей жизни, а в ответ получаешь... ну, технически, свободу для саморазвития?

Он попытался улыбнуться сам себе, но вышло криво. Вчерашний разговор с Гоятри до сих пор звенел в ушах громче любого взрыва. Она была такой мягкой, такой понимающей, и от этого было в сто раз больнее. «Павитр, я не могу жить, зная, что каждый твой выход из дома может быть последним. Я не хочу бояться за свою семью из-за того, что ты — это ты».

А сегодня утром он увидел её внизу, на набережной. Она смеялась, держа за руку какого-то парня из параллельного класса. Парня, чья самая большая проблема в жизни — это не вовремя сданный реферат, а не дыры в мультивселенной.

– Не слишком ли высоко для того, кто только что потерял почву под ногами? – Раздался за спиной хриплый, пропитанный лондонским дождём и анархией голос.

Павитр даже не вздрогнул. Он узнал бы это мерцающее, хаотичное присутствие из тысячи. Хоби Браун приземлился рядом, его фигура постоянно меняла оттенки, перетекая из газетного принта в неоновые мазки. Он не сел — он рухнул рядом, небрежно закинув ногу на ногу и пристроив свою гитару на колене.

– Привет, Хоби, – Павитр постарался придать голосу привычную бодрость. – Что, Общество Пауков решило проверить, не нарушил ли я какой-нибудь канонический закон своим унынием?

– Плевать я хотел на их законы, – Хоби лениво перебирал струны, извлекая тихий, диссонирующий звук. – Просто проходил мимо... ну, через пару измерений. У тебя вид такой, будто ты съел чай с сахарозаменителем вместо нормального сахара. Тошно смотреть.

Павитр вздохнул, и его плечи опустились.

– Она ушла, Хоби. Гоятри. Сказала, что Человек-паук — это слишком опасно. И знаешь, что самое весёлое? Она уже с другим. С тем, кто не носит маску. Это... это ведь тоже часть кармы, да?

Хоби перестал бренчать. Он посмотрел на Павитра сквозь прорези своей шипастой маски. Под этим слоем панка и отрицания скрывалось нечто, что Павитр всегда ценил — честность без прикрас.

– Отношения — это институциональная ловушка, дружище, – Хоби протянул руку и неожиданно мягко приобнял Павитра за плечи, притянув к себе. – Но если она променяла оригинал на дешёвую копию просто ради «безопасности», значит, она никогда не понимала, какой ты на самом деле крутой. Ты — хаос в чистом виде, Павитр. Ты — цвет в этом сером мире. Не смей тускнеть из-за того, кто боится яркости.

Павитр на мгновение прислонился головой к плечу друга, чувствуя холод заклёпок на его жилетке. Ему стало чуть легче. Совсем немного.

– Спасибо, Хоби. Ты умеешь... подбодрить в своей странной манере.

– Не привыкай к нежностям, это вредно для имиджа, – Хоби уже собирался встать и, вероятно, открыть портал обратно в свой панк-рок Лондон, но Мамбхэттен решил, что лимит спокойствия на сегодня исчерпан.

Снизу донёсся грохот, от которого завибрировало всё здание. Крик сотен людей слился в единую волну ужаса.

Прямо посреди площади, разрывая асфальт, возникли три существа. Они выглядели так, будто их слепили из кусков сырого мяса, битого стекла и помех. Уродливые, многоглазые, они источали липкую тьму, которая мгновенно начала разъедать фасады зданий.

– Опять? – Павитр вскочил, его браслеты засияли золотом. – Кажется, Пятно оставил после себя не только дыры, но и паразитов.

– Три уродца против двух анархистов? – Хоби сорвал гитару с плеча, и она вспыхнула агрессивным фиолетовым светом. – Мне нравится этот расклад.

– Двоих беру на себя! Третий твой! – Павитр уже летел вниз, совершая в воздухе невероятное сальто. Его движения были похожи на танец — грациозные, текучие, полные жизни.

Он приземлился прямо перед двумя монстрами, которые собирались раздавить автобус.

– Эй, господа! В Мамбхэттене принято сначала здороваться, а потом уже разрушать частную собственность! – Павитр выстрелил паутиной, закручивая её в сложные узоры-мандалы.

Первые минуты боя казались привычными. Монстры были сильными, но неповоротливыми. Павитр легко уворачивался, шутил, наносил удары ногами, используя инерцию своих качелей. Но что-то было не так. Эти твари не просто атаковали — они адаптировались.

Когда Павитр замахнулся для очередного удара, один из монстров внезапно вытянулся, как резина, и перехватил его руку в воздухе. Второй тут же нанёс сокрушительный удар в грудь.

Воздух выбило из лёгких. Павитр отлетел назад, пробив собой витрину магазина.

– Пави! – Крик Хоби потонул в рёве третьего монстра, которого тот как раз пытался оглушить звуковой волной.

Павитр попытался подняться, но голова кружилась. Он видел, как один из монстров, огромный и бесформенный, ударил по опорной колонне полуразрушенного торгового центра. Здание, уже пострадавшее от Пятна, застонало.

– О нет... – прошептал Павитр.

Он рванулся в сторону, чтобы увести тварей от людей, но его нога попала в ловушку — кусок арматуры и бетонная плита, сдвинутая ударом монстра, намертво зажали лодыжку.

– Да ладно тебе, Карма, сейчас не время! – Он отчаянно дернул ногой, но застрял крепко.

Монстр над ним издал торжествующий хрип и всем своим весом обрушился на треснувшую стену. Тысячи тонн бетона, стекла и стали начали падать.

– Хоби! – Это был не геройский клич. Это был крик испуганного подростка.

Павитр вскинул руки, пытаясь выстрелить паутиной, чтобы хотя бы оттолкнуть часть завала, но механизм заклинило от попавшей пыли. Последнее, что он увидел — это огромная тень, закрывающая небо Мамбхэттена.

Грохот был такой силы, что, казалось, само время остановилось.

Хоби Браун только что размозжил голову своему противнику мощным аккордом, когда периферийным зрением заметил падение здания. Он увидел яркий всплеск красно-синего... и то, как этот всплеск исчезает под серой массой обломков.

В груди Хоби что-то оборвалось. Весь его напускной цинизм, вся его ненависть к системе и правилам — всё это испарилось, оставив место первобытному, ледяному ужасу.

– Павитр! Нет! – Его голос сорвался на хрип.

Двое оставшихся монстров двинулись к нему, но Хоби не стал играть в тактику. Он ударил по струнам с такой яростью, что из гитары вырвался не просто звук, а концентрированная волна хаоса. Монстров отбросило на сотни метров, их тела начали распадаться на пиксели, но Хоби даже не посмотрел им вслед.

Он бежал к завалу. Его руки, обычно уверенно лежащие на грифе, дрожали так сильно, что он едва не выронил инструмент.

– Пави! Пави, отзовись, ты, чёртов оптимист! – Хоби начал швырять огромные куски бетона в стороны. Его пальцы были в крови, ногти лопались, но он не чувствовал боли.

Он чувствовал только тишину. Тишину там, где должен был быть голос, рассказывающий о правильном чае или о том, как прекрасен этот город.

– Ты не можешь сдохнуть здесь, – рычал Хоби, вгрызаясь в завал. – Мы ещё не допили тот паршивый напиток, который ты называл кофе! Слышишь?!

Наконец, под слоем пыли и искорёженного металла он увидел золото. Браслет.

Хоби рванул последнюю плиту с силой, на которую не был способен ни один человек. Под ней, в неестественной позе, лежал Павитр. Его костюм был разорван, маска наполовину сорвана, открывая бледное лицо, испачканное кровью и серой пылью. Он не двигался.

Хоби упал на колени, осторожно извлекая друга из-под обломков. Он прижал его к себе, не заботясь о том, что пачкает свою жилетку.

– Эй... эй, цветик, очнись, – голос Хоби дрожал. Он приложил пальцы к шее Павитра.

Секунда. Две. Вечность.

Слабый, едва ощутимый толчок. Пульс.

Павитр судорожно вздохнул, закашлялся, выплевывая пыль, и медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, он долго не мог сфокусироваться на лице Хоби.

– Хоби?.. – прошептал он, и каждое слово явно давалось ему с трудом. – Ты... ты кричал. Это было очень... не по-панк-роковски.

Хоби издал звук, похожий на нечто среднее между смехом и всхлипом. Он уткнулся лбом в плечо Павитра, чувствуя, как внутри медленно отпускает ледяная хватка паники.

– Заткнись, Прабхакер. Я просто проверял акустику в этом районе.

– Ага... конечно, – Павитр попытался пошевелиться, но тут же поморщился от боли. – Кажется, я немного... поломался.

– Мы тебя починим, – Хоби поднял голову, и в его глазах, обычно полных насмешки, сейчас была такая концентрация преданности и ярости, что Павитру стало не по себе. – Слышишь меня? Я тебя из-под земли достану, если надо будет. Плевать на каноны, плевать на Гоятри, плевать на всё. Ты никуда не уйдёшь.

Павитр слабо улыбнулся, протягивая руку и касаясь шипастого наплечника Хоби.

– Знаешь... Карма — штука странная. Но если она привела меня к тому, что ты за меня так переживаешь... то, может, она не такая уж и плохая.

Хоби осторожно подхватил его на руки, поднимаясь на ноги среди руин. Вокруг них собирались люди, Мамбхэттен начинал приходить в себя, но для Хоби сейчас существовал только этот израненный мальчишка, который умудрялся светиться даже в самой глубокой тьме.

– Пошли отсюда, – буркнул Хоби, активируя портал. – Нам нужно найти нормального доктора и очень много пластырей. И если ты ещё раз решишь уронить на себя здание, я лично тебя прибью.

– Понял, – выдохнул Павитр, закрывая глаза и доверчиво притискиваясь к другу. – Больше никаких зданий. Только чай. Обещаю.

Портал закрылся, оставив после себя лишь мерцающие искры и тихий звон золотого браслета, упавшего на асфальт Мамбхэттена. Город продолжал жить, но его ритм сегодня навсегда изменился. В нём появилась новая, диссонирующая, но невероятно сильная нота.