Вакр

– Прыгай, Кли! Быстрее! – Рев Гоуста перекрывал грохот рушащихся конструкций.

Здание старого завода содрогалось. Кли чувствовал, как под подошвами берцев вибрирует бетон. Бомба, которую они не успели обезвредить из-за внезапной засады, отсчитывала последние секунды. В ушах звенело от непрекращающихся выстрелов — противник зажал их на самом краю платформы, нависшей над обрывом.

Кли рванул вперед, его карие глаза лихорадочно искали путь к спасению. Шатен, чье крепкое телосложение сейчас работало на пределе возможностей, чувствовал, как пули свистят над головой. Один из выстрелов едва не задел плечо, но Саймон — его лейтенант, его негласная опора — всегда был на шаг впереди.

Глухой рык боли заставил Кли обернуться. Он увидел, как Гоуст дернулся, когда пуля калибра 7.62 прошила его бедро. Кровь мгновенно пропитала тактические штаны, но Саймон даже не замедлился. Он толкнул Кли в спину, придавая ускорение.

– Прыгай, это приказ!

Они рухнули вниз одновременно. Холодная, темная вода горной реки приняла их в свои объятия за секунду до того, как вершину утеса поглотило пламя взрыва. Удар был такой силы, что из легких выбило весь воздух. Течение подхватило их, словно щепки, унося прочь от места бойни.

В мутной воде Кли видел только мелькание маски-черепа и пузырьки воздуха. Гоуст, несмотря на ранение, мертвой хваткой вцепился в его разгрузку, не давая потоку утянуть напарника на дно.

Их вынесло в какой-то технический тоннель. Вода с ревом заполняла пространство, проталкивая их вглубь подземного комплекса. Когда поток наконец ослаб, Кли почувствовал под пальцами скользкий бетонный пол.

– Сюда... – прохрипел Гоуст, буквально вытаскивая младшего на сухую платформу.

Они оказались в огромном помещении, которое напоминало заброшенную подземную лабораторию. Ржавые гермозатворы, тусклые аварийные лампы, которые каким-то чудом еще работали, и запах озона. Путь назад был отрезан — уровень воды в тоннеле поднялся слишком высоко, а течение было слишком сильным, чтобы выплыть против него.

– Саймон, нога... – Кли тяжело дышал, глядя на то, как под лейтенантом растекается лужа, окрашенная в багровый.

– Жить буду, – огрызнулся Гоуст, стягивая маску.

Без маски он выглядел иначе. Блондин с жесткими чертами лица, глубоким шрамом на губе и карими глазами, в которых сейчас отражалась не только боль, но и смертельная усталость. Его мускулистое тело, покрытое старыми шрамами, мелко дрожало от холода.

– Нам нужно согреться, иначе гипотермия добьет нас раньше, чем наемники, – Саймон кивнул в сторону массивных железных дверей. – Проверь, что там.

За дверями оказался настоящий бункер-убежище: совмещенная игровая зона с бильярдным столом, кладовка, забитая консервами, и даже запас сухих дров для камина, который служил здесь частью системы вентиляции.

Кли действовал быстро. Он помог Саймону дойти до дивана, содрал с него промокшую одежду и, найдя в кладовке старую зажигалку, развел костер прямо в чаше заброшенного очага. Тепло медленно начало заполнять комнату.

– Ложись, я осмотрю рану, – Кли старался, чтобы его голос не дрожал.

Он нашел аптечку в кладовке. Пуля прошла навылет, не задев кость, но кровопотеря была приличной. Кли аккуратно обработал края раны антисептиком, чувствуя, как напряжены мышцы под его пальцами. Саймон шипел, сжимая зубы, но не отстранялся.

– Всё, – выдохнул Кли, затягивая тугую повязку. – Теперь отдыхай.

– Кли, – Саймон перехватил его руку, когда тот собирался отойти. – Зачем ты вернулся за мной в воде? Я же сказал плыть к берегу.

– Ты идиот, Саймон? – Шатен поднял на него взгляд, полный невысказанной боли. – Я не оставлю тебя. Никогда. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев. Кли чувствовал, как сердце колотится о ребра. Скрывать это больше не было сил — близость смерти всегда срывает маски лучше любого врага.

– Потому что я люблю тебя, черт бы тебя побрал, – прошептал Кли, опуская голову. – И мне плевать на устав.

Он ждал чего угодно: смеха, холодного приказа замолчать, презрения. Но вместо этого почувствовал сильную руку на своем затылке. Саймон притянул его к себе, заставляя посмотреть в глаза.

– Ты хоть представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь? – Голос Гоуста был низким, вибрирующим. – Я думал, что сдохну на этом задании, так и не коснувшись тебя по-настоящему.

Саймон подался вперед, накрывая губы Кли своими. Поцелуй был со вкусом соли, крови и отчаяния, которое наконец сменилось надеждой. Кли ответил с жаром, запуская пальцы в короткие светлые волосы лейтенанта.

Одежда, которая еще оставалась на них, была отброшена в сторону. В свете костра тела выглядели как ожившие статуи: поджарый, крепкий Кли и массивный, покрытый рельефными мышцами Саймон. Гоуст, несмотря на раненую ногу, сохранял доминирующую властность.

– Я хочу тебя, – выдохнул Кли, прижимаясь своим возбуждением к бедру старшего.

Саймон уложил его на ковер перед камином, нависая сверху. Его ладони, грубые от мозолей, скользили по коже Кли, вызывая табун мурашек. Когда Саймон начал ласкать его, Кли закусил губу, сдерживая стон.

– Не молчи, – прорычал Саймон, спускаясь поцелуями к его животу.

Член Гоуста был внушительным — тяжелый, горячий, с вздувшимися венами. Он казался слишком большим, но Кли только сильнее развел ноги, приглашая, умоляя. Саймон действовал медленно, понимая, что его напарнику нужно время. Он обильно смазал пальцы слюной, начиная растягивать узкое кольцо мышц Кли.

– Черт... Саймон... – Кли выгнулся, когда второй палец вошел внутрь, исследуя его. – Глубже.

– Потерпи, малыш, я не хочу тебя порвать, – прошептал Гоуст, хотя сам едва держался на грани.

Когда Саймон наконец приставил головку к его входу, Кли на мгновение замер. Ощущение полноты было ошеломляющим. Гоуст начал медленно входить, дюйм за дюймом заполняя нутро Кли. Шатен тяжело дышал, его пальцы впились в широкие плечи лейтенанта, оставляя красные полосы на светлой коже.

– Ты... такой огромный... – выдохнул Кли, когда Саймон вошел до самого основания, плотно притираясь к его тазу.

– Ты принимаешь меня целиком, – Саймон замер на мгновение, давая Кли привыкнуть, а затем начал двигаться.

Первые толчки были осторожными, но вскоре ритм сорвался. Гоуст вбивался в него мощно и глубоко, каждый раз заставляя Кли вскрикивать. Шатен закинул ноги на плечи Саймона, позволяя тому входить еще глубже, под самым выгодным углом.

– Да, именно так... еще! – Кли метался головой по ковру, его карие глаза подернулись дымкой экстаза.

Саймон сменил позу, переворачивая Кли на живот и ставя его на колени. В этом положении он мог видеть, как его член исчезает внутри парня, как растягивается нежная кожа. Он схватил Кли за бедра, фиксируя его, и начал двигаться в бешеном темпе. Звуки шлепков тел и тяжелого дыхания заполнили комнату.

Кли чувствовал, как внутри него всё горит. Каждый толчок Гоуста достигал самой глубины, выбивая из него все мысли, кроме одной — он принадлежит этому человеку. Саймон рычал, его движения становились всё более резкими, неконтролируемыми.

– Я сейчас... Саймон!

– Вместе, – выдохнул Гоуст, делая последний, сокрушительный толчок.

Они разрядились одновременно. Кли содрогался в мощном оргазме, чувствуя, как Саймон заполняет его изнутри горячим семенем. Гоуст рухнул сверху, придавливая его своим весом, тяжело дыша в шею.

Тишина, наступившая после, была уютной. Они перебрались на диван, укрывшись найденными в кладовке пледами. Рана Саймона не открылась, но он выглядел измотанным.

– Мы выберемся отсюда, – прошептал Гоуст, обнимая Кли со спины и притягивая его ближе к своему горячему телу. – Завтра найдем выход. А пока... спи.

Кли закрыл глаза, слушая мерное биение сердца человека, которого он любил больше жизни. Здесь, в заброшенной лаборатории, среди ржавчины и тени, он впервые за долгое время чувствовал себя в полной безопасности.

Они уснули, сплетясь телами, пока костер медленно догорал, бросая причудливые тени на железные двери их временного убежища. Впереди была неопределенность, но теперь они знали — что бы ни случилось, они встретят это вместе.