Плен и спасение

Тьма в подземельях клана Вэнь казалась живой. Она липла к коже, забивалась в легкие вместе с запахом сырости и гнили. Танджиро, чье тело было покрыто сетью глубоких порезов, тяжело дышала, прислонившись спиной к холодной стене. Ее хаори в клетку превратилось в лохмотья, а верный клинок ничирин был сломан еще неделю назад, когда их схватили.

Рядом, скованная тяжелыми цепями, подавляющими духовную энергию, сидела девушка, которую Танджиро нашла здесь, в этом аду. Ее звали Вэй Ин. С первой минуты их встречи Танджиро почувствовала странную, непреодолимую связь — запах их душ был почти идентичен, только у Вэй Ин он был пропитан горечью долгих лет разлуки и одиночества.

– Ты знала? – прошептала Вэй Ин, поднимая голову. Ее серые глаза, обычно полные озорства, сейчас были подернуты дымкой боли. – Мама рассказывала мне о старшей сестре, когда я была совсем крохой. До того, как люди в красном забрали меня из дома на склоне горы.

– Я искала тебя все эти годы, – Танджиро протянула руку, касаясь пальцами ладони сестры. – Отец и мама никогда не переставали верить. Твоя настоящая фамилия — Камадо, Ин-эр.

Их воссоединение было горьким. Оно произошло в плену, где над ними измывались те, кто возомнил себя богами. Вэнь Чао не просто хотел сломить их дух — он хотел стереть их личность, превратить в инкубаторы для «сильных заклинателей». Танджиро содрогнулась, вспоминая последние недели. Лишение воли, ритуалы, подавляющие сознание, и ночи, превратившиеся в бесконечный кошмар насилия. Они обе были беременны — плод жестокости и принуждения, растущий внутри вопреки их желанию.

– Мы не останемся здесь, – голос Танджиро окреп, несмотря на слабость. – Я чую выход. Завтра стража сменится, и их бдительность ослабнет. Мы уйдем или умрем свободными.

Побег был похож на лихорадочный сон. Танджиро, используя остатки дыхания солнца, смогла выбить замок, когда один из охранников зазевался. Они бежали через леса, спотыкаясь и падая, прижимая руки к еще плоским животам, которые уже начали отзываться тяжестью. Вэй Ин, лишенная своего меча Суйбянь, использовала темную энергию, чтобы запутать следы, хотя это истощало ее до предела.

Через несколько недель изнурительного пути, когда силы окончательно покинули их, они добрались до границ Юньмэна. Пристань Лотоса была их последней надеждой.

– Смотри... – Вэй Ин указала дрожащей рукой на очертания павильонов над водой. – Это мой дом. Цзян Чэн... он поможет.

Но не успели они сделать и десяти шагов по направлению к воротам, как мир перед глазами Танджиро поплыл. Она почувствовала, как подгибаются колени сестры, и попыталась подхватить ее, но сама рухнула на колени.

– Кто здесь?! Стоять! – раздался резкий, как удар хлыста, голос.

Танджиро подняла голову. К ним быстрым шагом шел молодой человек в фиолетовых одеждах, его лицо было искажено гневом и тревогой. За ним, словно тень, следовал мужчина в голубом хаори с узором облаков, чье лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось глубокое беспокойство.

– Вэй Усянь? – Цзян Чэн замер, увидев истощенную девушку, чьи черные волосы спутались, а лицо было бледным, как у мертвеца. – Ты... что с тобой произошло?!

– Цзян Чэн... – выдохнула Вэй Ин и окончательно потеряла сознание, заваливаясь на бок.

Танджиро попыталась доползти до сестры, но сильные руки в синих рукавах подхватили ее. Она почувствовала холод, исходящий от этого человека, но это был не холод льда, а прохлада чистого родника.

– Танджиро? – голос Томиоки Гию дрогнул. Он был здесь в составе дипломатической миссии от охотников на демонов, пытаясь найти след пропавшей истребительницы. – Ты жива.

– Гию... спаси ее... – прошептала Танджиро, вцепившись в его рукав. – Спаси мою сестру.

Она провалилась в темноту, чувствуя, как ее поднимают на руки.

Пробуждение было долгим. Запах целебных трав и лотосов сменил вонь темницы. Когда Танджиро открыла глаза, она увидела расшитую крышу балдахина. Рядом на стуле сидел Гию, его взгляд был прикован к ее лицу.

– Ты спала три дня, – сказал он тихо.

– Где Ин-эр? – Танджиро попыталась сесть, но резкая боль в животе заставила ее поморщиться.

– Она в соседних покоях. Глава клана Цзян не отходит от нее, – Гию на мгновение отвел взгляд. – Лекари осмотрели вас обеих. Они сказали... о вашем состоянии.

Танджиро закрыла глаза. Горькие слезы обожгли щеки.

– Это не было... мы не хотели этого, Гию. Они лишили нас воли.

Гию резко встал и подошел к кровати, опускаясь на край. Он не умел находить слова утешения, его натура была слишком закрытой, но сейчас он осторожно взял ее за руку.

– Те, кто сделал это, уже мертвы. Я лично отправлюсь в Безночный Город, если потребуется, – его голос звучал как сталь. – Ребенок... это не твоя вина. Ты остаешься Танджиро, которую я знаю. Самым добрым человеком на свете.

В это время в соседней комнате бушевала буря. Цзян Чэн метался из угла в угол, то и дело поглядывая на Вэй Ин, которая только что пришла в себя и теперь безучастно смотрела в окно на озеро.

– Как ты могла позволить им?! – кричал он, но в его крике было больше отчаяния, чем злости. – Почему ты не использовала свои трюки? Почему ты...

– Цзян Чэн, замолчи, – Вэй Ин повернула к нему лицо. В ее глазах не было привычного блеска. – Они использовали подавляющие печати. Я была для них лишь вещью. А теперь я ношу это... внутри себя.

Цзян Чэн замер. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Цзыдянь на его пальце заискрился фиолетовыми разрядами.

– Я убью каждого Вэня, – прорычал он. – А этот ребенок... если ты захочешь избавиться от него, я найду лучших лекарей.

– Нет, – Вэй Ин покачала головой, касаясь рукой живота. – Танджиро сказала... она сказала, что ребенок не виноват в грехах отца. Она моя сестра, Цзян Чэн. Моя настоящая кровь. Я не брошу ее, и я не уничтожу то, что связывает нас теперь. Мы обе пройдем через это.

Месяцы в Пристани Лотоса были временем исцеления и тихой печали. Животы сестер округлялись, и вместе с этим росла решимость защитить тех, кто должен был скоро появиться на свет. Гию остался в Юньмэне, официально — для координации действий против демонов, неофициально — он не мог оставить Танджиро. Он приносил ей сладости, помогал гулять по мосткам и часами слушал ее рассказы о семье Камадо.

Цзян Чэн же выражал свою заботу иначе. Он ворчал, заставлял Вэй Ин пить укрепляющие отвары и лично проверял охрану ее покоев.

Когда пришло время, Пристань Лотоса наполнилась криками и суетой. Танджиро родила первой — мальчика с такими же красными глазами, как у нее, но с удивительно спокойным нравом. Она назвала его Юкио, в честь снега, который укрывал ее родной дом.

Через несколько часов Вэй Ин подарила жизнь девочке. Малышка была шумной и сразу же вцепилась в палец Цзян Чэна, когда тот рискнул подойти к колыбели.

– А-Ли, – прошептала Вэй Ин, улыбаясь сквозь слезы истощения. – В честь шицзе.

Вечером, когда дети уснули, а над озером поднялся туман, четверо взрослых собрались на террасе.

– Мы не можем изменить то, что произошло в тех подземельях, – Танджиро посмотрела на Гию, а затем на сестру и Цзян Чэна. – Но мы можем дать этим детям жизнь, полную любви, а не ненависти.

– Они будут заклинателями Юньмэна и истребителями демонов, – твердо сказал Цзян Чэн, глядя на спящую племянницу. – И никто никогда не посмеет упрекнуть их в происхождении. Я лично вырву язык любому, кто откроет рот.

Гию просто кивнул, положив руку на плечо Танджиро.

– Мы защитим их. И друг друга.

Вэй Ин рассмеялась — впервые за долгое время это был ее прежний, искренний смех. Она прислонилась к плечу сестры, чувствуя тепло, которое не смогли забрать никакие враги. Семья Камадо и семья Цзян переплелись корнями, как лотосы в пруду, и теперь никакая буря не могла их сломить.