BLAZE LYSHIU

За кулисами мирового турне группы BLAZE воздух казался наэлектризованным. Гул фанатов в зале напоминал рокот приближающегося шторма, но внутри гримерок разыгрывалась драма куда более разрушительная, чем любой сценический спецэффект.

Лини сидел перед зеркалом, пока стилисты наносили последние штрихи блесток на его веки. Его всегда яркая улыбка, за которую его обожали миллионы, сегодня казалась наклеенной маской. Рядом, на соседнем кресле, сидел Аоши. Они начали встречаться пару недель назад — двое разбитых сердец, пытавшихся склеить осколки друг другом после того, как Лилкен изменил Лини с Маоно.

– Ты готов? – тихо спросил Аоши, коснувшись руки Лини.

Лини вздрогнул. Он посмотрел на Аоши — идеального, чистоплотного, всегда спокойного. Аоши был прекрасным поваром и еще более прекрасным партнером, но каждый раз, когда Лини закрывал глаза, он видел не его, а Лилкена. Измена Лилкена жгла его изнутри, но даже эта боль была роднее, чем комфорт с Аоши.

– Да, – соврал Лини. – Просто голова кружится от света.

В другом углу гримерки Тэмин, самый тихий участник группы, безучастно листал томик «Сумерек». После того как его бросил Саян, парень окончательно ушел в себя. Его глаза потухли, а худоба стала пугающей. Кейли, его сестра, пыталась впихнуть в него шоколадную булочку, но он лишь качал головой. Тэмин чувствовал, что его жизнь превратилась в бесконечный серый шум, и единственное, чего ему хотелось — чтобы этот шум наконец прекратился.

Диона, как лидер, пыталась собрать всех воедино, но ее руки дрожали. Она только что видела, как Йемин, ее опора и любовь, перешептывалась с кем-то в коридоре так, как обычно шепчутся любовники. Подозрения съедали ее, но она должна была быть сильной.

– Выходим через пять минут! – скомандовала Диона, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Концерт прошел как в тумане. Лини и Лилкен столкнулись в центре сцены во время исполнения главного хита. Лилкен посмотрел на него с такой невыносимой тоской и раскаянием, что Лини едва не забыл слова куплета. В этот момент он понял: он использует Аоши. Это было несправедливо. Он любил Лилкена, несмотря на всю ту грязь, что между ними произошла.

Сразу после финального поклона, когда занавес опустился, Лини отвел Аоши в сторону за тяжелые бархатные кулисы.

– Аоши, нам нужно поговорить, – выдохнул Лини, стирая пот со лба.

– Я знаю, что ты скажешь, – Аоши грустно улыбнулся, поправляя воротник сценического костюма. – Ты все еще смотришь на него. А я... я все еще думаю о Маоно. Мы оба пытались убежать от реальности, Лини.

– Прости меня, – Лини опустил голову. – Ты заслуживаешь того, кто будет видеть только тебя.

– Мы оба заслуживаем правды, – ответил Аоши.

Они разошлись в разные стороны. Аоши почти сразу столкнулся с Маоно, который прятался в тени декораций, сжимая в руках корзинку с малиной — их общим любимым лакомством. Маоно выглядел виноватым, его любовь к собакам и простым радостям жизни сейчас казалась детской и ранимой.

– Аоши, я... я такой идиот, – прошептал Маоно, протягивая ягоду. – Лилкен ничего не значит. Я просто запутался.

Аоши долго смотрел на него, а потом просто притянул к себе и поцеловал. Это был поцелуй примирения, горький и одновременно сладкий.

Тем временем Лини нашел Лилкена в пустом репетиционном зале. Лилкен сидел на полу, уткнувшись в телефон — старая привычка играть в PUBG, когда нервы сдавали.

– Лилкен, – позвал Лини.

Тот вскочил, роняя телефон.

– Лини? Я думал, ты с Аоши...

– Я не могу с ним быть. Потому что я идиот, который все еще любит тебя, – Лини подошел вплотную и ударил Лилкена кулаком в плечо. – Зачем ты это сделал? Зачем ты был с Маоно?

– Я испугался того, как сильно я тебя люблю, – Лилкен перехватил его руки и прижал к своей груди. – Прости меня. Я готов на все, чтобы вернуть нас.

Они замерли, глядя друг другу в глаза, понимая, что впереди долгий путь исцеления, но они пройдут его вместе.

Однако не для всех вечер закончился примирением. В личной гримерке Дионы атмосфера была ледяной. Йемин закрыла дверь на замок. Ее лицо, обычно ответственное и доброе, сейчас выражало холодную решимость.

– Диона, ты сегодня на сцене вела себя странно, – начала Йемин, подходя ближе.

– Странно? – Диона отступила назад, упираясь спиной в туалетный столик. – Я видела тебя с тем парнем из стаффа, Йемин. Ты мне изменила? Скажи правду!

Йемин усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего от той девушки, которую Диона любила.

– Какая разница? Ты моя, Диона. И ты будешь делать то, что я скажу.

– Уйди, – прошептала Диона, пытаясь оттолкнуть ее. – Я не хочу тебя видеть. Мы расстаемся.

– Нет, мы не расстаемся, – Йемин схватила ее за запястья, больно впиваясь пальцами в кожу. – Ты принадлежишь мне, лидер.

Диона пыталась вырваться, ее глаза наполнились слезами ужаса. Она всегда считала Йемин своей защитницей, своей «альфой», которая убережет от всего мира. Но сейчас угроза исходила от нее самой. Йемин грубо толкнула ее на кушетку, игнорируя тихий всхлип и просьбы остановиться. В этот вечер лидер группы BLAZE узнала, что любовь может превратиться в насилие за считанные секунды.

А в это время в дальнем конце коридора Аоши и Маоно заперлись в душевой. Для них мир перестал существовать. Аоши, всегда стремившийся к чистоте и гармонии, сейчас жаждал только хаоса, который дарил ему Маоно.

– Я так скучал, – выдохнул Маоно, расстегивая молнию на куртке Аоши.

Вода зашумела, скрывая их стоны. Аоши прижал Маоно к холодному кафелю, его руки блуждали по телу омеги, запоминая каждый изгиб. Маоно выгнулся навстречу, его пальцы впились в плечи Аоши. Это был не просто секс, это было искупление через плоть.

– Ты мой, – шептал Аоши, покусывая мочку уха Маоно. – Больше никогда не смей смотреть на другого.

– Только твой, – всхлипнул Маоно, когда Аоши резко вошел в него, заполняя собой всё пространство.

Движения были рваными, полными страсти и накопленной боли. Маоно запрокинул голову, ловя губами капли воды, пока Аоши вколачивал в него свою любовь и прощение. Стены душевой запотели, а воздух стал тяжелым от запаха мускуса и малины. Каждое движение отдавалось внизу живота томительной сладостью, и когда пик настиг их обоих, Маоно закричал, выплескивая всё напряжение последних недель.

Они стояли под струями воды еще долго, обнявшись и дрожа.

Тэмин сидел на крыше концертного зала, глядя на ночной город. Он видел, как фанаты расходятся по домам, счастливые и воодушевленные. Он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Бонни, вечный оптимист и анимешник, нашел его там через час.

– Эй, Тэмин, – Бонни присел рядом, поправляя свои пушистые ушки, которые он забыл снять после выступления. – Ты чего тут? Лини и Лилкен помирились, Аоши и Маоно где-то пропали... Пойдем пить чай?

Тэмин посмотрел на него пустыми глазами.

– Саян сказал, что я скучный, Бонни. Что во мне нет жизни.

– Саян — дурак, – отрезал Бонни. – Посмотри на меня, я хожу с хвостом и в париках, и мне плевать. Ты — сердце этой группы. Без твоего тихого голоса наши песни — просто шум.

Тэмин слабо улыбнулся. Впервые за долгое время ему захотелось не прыгнуть вниз, а просто закрыть глаза и поспать.

Ночь опустилась на город, скрывая за своим покровом и радость воссоединения, и тихий плач Дионы в пустой гримерке, и зарождающуюся надежду в сердце Тэмина. Группа BLAZE продолжала свое сияние, но изнутри она уже никогда не будет прежней.