двух парней из клана фут отправляют на поиски карай

В тронном зале клана Фут всегда царил холод, который не могли разогнать никакие факелы. Острые углы доспехов Шредера поблескивали в полумраке, а его тяжелое дыхание под шлемом Куро-Капуто создавало ритмичный, пугающий гул. Ороку Саки восседал на своем месте, сжимая подлокотники так, что металл жалобно стонал.

Перед ним стояли двое. Антон Зек, семнадцатилетний вор, чей прикид больше подошел бы для дискотеки в стиле киберпанк, чем для тайного ордена ниндзя, и Ксевер Монтес — парень, который выглядел опасно, даже просто стоя на месте.

– Мое терпение на исходе, – голос Шредера прозвучал как скрежет стали о камень. – Карай снова сбежала. Она ищет ответы там, где их нет, и общается с теми, кто должен быть мертв. Вы найдете ее и приведете ко мне. Живой.

Зек поправил свою ярко-фиолетовую челку, которая так и норовила залезть в глаза, и широко ухмыльнулся. Его черный костюм с розовыми энергетическими полосками слабо мерцал, отражая свет.

– Ой, да ладно вам, босс! – Антон беспечно махнул рукой. – Девчонка просто решила погулять, проветрить голову от всех этих «честь», «долг», «убей черепах». Может, ей просто захотелось мороженого?

Шредер медленно поднялся, и лезвия на его наручах со свистом выдвинулись.

– Если через два часа ее здесь не будет, я лично отделю твою голову от твоего клоунского костюма, Зек. И никакие твои гаджеты тебе не помогут.

Ксевер, сохраняя полное спокойствие, лишь слегка повел плечом. Его белая футболка и черная жилетка резко контрастировали с вычурным нарядом напарника.

– Мы поняли, господин, – коротко бросил Монтес, бросив на Зека предостерегающий взгляд. – Мы найдем ее.

– Свободны, – рыкнул Шредер.

Как только тяжелые двери зала закрылись за ними, Зек облегченно выдохнул и подпрыгнул на месте. Его ботинки с неоново-розовой подошвой коснулись пола, издав характерный электрический треск.

– Фух! Каждый раз одно и то же. «Я тебя убью», «я тебя четвертую»... Сменил бы пластинку, а? Это уже даже не пугает, это просто плохой менеджмент, – Антон хохотнул, закидывая руки за голову.

– Тебе когда-нибудь действительно отрубят язык, – отозвался Ксевер, шагая по коридору уверенной, хищной походкой. – И я буду первым, кто похлопает в ладоши.

– Ой, Ксевер, брось! Ты же меня любишь. Кто еще будет развлекать тебя в этом склепе? – Зек внезапно активировал свои ботинки, и под его ногами возникла тонкая, искрящаяся розовая дорожка. Он буквально поплыл по воздуху, обгоняя напарника. – Итак, план «Б»? Или сразу перейдем к плану «К» — Карай?

– План один: найти ее до того, как она влипнет в неприятности с черепахами. Или до того, как она решит, что больше не хочет быть дочерью Шредера, – Ксевер остановился у выхода на крышу. – Она любит высоту. И ненавидит, когда за ней следят.

– Ну, слежка — это по твоей части, – Зек скользнул по своей электрической трассе вверх, зависнув над краем крыши. – А я буду тем самым ослепительным отвлекающим маневром. Глянь на меня! Я же буквально ходячая реклама «поймай меня, если сможешь».

Ксевер посмотрел на него снизу вверх, прищурившись.

– Ты — ходячая мишень, Антон. Если бы не твои фокусы с электричеством, ты бы и дня на улицах не продержался.

– Импровизация — мое второе имя! – выкрикнул Зек, уносясь вперед по розовой линии, прочерченной прямо в ночном небе Нью-Йорка. – Догоняй, угрюмый парень в жилетке!

Ксевер лишь вздохнул, но в его глазах промелькнула тень усмешки. Он сорвался с места, ловко перепрыгивая с одной крыши на другую. Несмотря на отсутствие гаджетов, Монтес двигался с грацией уличного бойца, знающего каждый кирпич в этом городе.

Город дышал огнями, шумом машин и запахом дешевой пиццы. Зек парил высоко, его розовые полоски на костюме пульсировали в такт его настроению. Он то и дело выделывал пируэты в воздухе, едва не задевая рекламные щиты.

– Эй, Ксевер! – крикнул он в рацию. – Вижу что-то подозрительное на сорок второй. Кто-то очень быстрый и очень сердитый прыгает по водосточным трубам. Угадай, кто?

– Если это не Карай, я заставлю тебя съесть твои ботинки, – послышался спокойный голос Монтеса в наушнике.

– Ой, какие мы грозные. Спорим на десятку, что это она?

Через пару минут они встретились на крыше старого склада. Карай действительно была там. Она стояла на самом краю парапета, глядя на огни города. Ветер развевал ее короткие волосы, а в руках она сжимала рукоять танто.

– Привет, принцесса! – Зек эффектно приземлился на свою дорожку, зависнув в паре метров от нее. – Папочка волнуется. Сказал, что если мы тебя не вернем, он сделает из меня фиолетовый коврик. А мне фиолетовый не к лицу, я больше по розовому, понимаешь?

Карай медленно обернулась. Ее взгляд был холодным и полным горечи.

– Уходите. Я не вернусь сегодня.

– Боюсь, это не обсуждается, – Ксевер вышел из тени, сложив руки на груди. – Шредер в ярости. Тебе лучше пойти с нами по-хорошему, пока он не отправил за тобой кого-то менее... понимающего.

– Например, ту большую тупую собаку или рыбу-переростка? – съязвил Зек. – Ой, погоди, это же будете вы, если мутаген на вас прольют. Ха-ха!

Ксевер бросил на Антона такой взгляд, что тот мгновенно притих, изобразив, что застегивает рот на молнию.

– Карай, – Ксевер сделал шаг вперед, его голос стал тише и серьезнее. – Мы не хотим проблем. Мы просто делаем свою работу. Город сейчас опасен, черепахи рыщут повсюду.

– Черепахи — единственные, кто говорит мне правду! – выкрикнула Карай, и в ее голосе прорезалась ярость. – А вы... вы просто цепные псы моего отца.

– Эй! – Зек снова вклинился в разговор, крутясь в воздухе. – Я не пес, я свободный художник! Просто мой спонсор очень любит размахивать лезвиями. Слушай, Карай, ну серьезно. Давай ты вернешься, мы скажем, что нашли тебя в библиотеке, и все будут счастливы. Ну, кроме тех, кого Шредер решит побить для профилактики.

Карай горько усмехнулась.

– Ты никогда не бываешь серьезным, Зек.

– А зачем? – парень пожал плечами, его розовые полоски на костюме ярко вспыхнули. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на кислые мины. Вот Ксевер — он за нас двоих грустит. Видишь, какой он угрюмый? У него даже жилетка выглядит так, будто хочет кого-то ударить.

Ксевер проигнорировал колкость.

– Карай, идем. Это последний раз, когда я прошу вежливо.

Девчонка внезапно рванула с места, перепрыгивая на соседнее здание.

– Сначала поймайте! – донесся ее голос.

Зек присвистнул.

– Обожаю догонялки! Это как фитнес, только с шансом получить по лицу.

Он сорвался с места, чертя в воздухе фиолетово-розовую дугу. Ксевер не отставал, его движения были экономными и точными. Они преследовали ее через несколько кварталов. Зек то и дело пытался преградить ей путь своими энергетическими дорожками, но Карай ловко проскальзывала под ними или перепрыгивала.

– Знаешь, Монтес, – крикнул Зек, не оборачиваясь. – А она стала быстрее. Видимо, прогулки с зелеными парнями идут ей на пользу!

– Заткнись и работай, – отрезал Ксевер.

В какой-то момент Карай оказалась зажата на узкой террасе пентхауса. Пути назад не было, а впереди стояли они.

– Тупик, – констатировал Ксевер, тяжело дыша. – Конец игры.

Карай тяжело дышала, глядя на них исподлобья. Она выглядела загнанной, но не сломленной.

– Вы не понимаете... Он лжет мне. Всю мою жизнь.

Зек медленно опустился на землю, деактивировав свои светящиеся подошвы. Его лицо на мгновение стало серьезным, что случалось крайне редко.

– Слушай, детка... Мы все тут не от хорошей жизни. У каждого свои скелеты в шкафу, и у Шредера их целый склеп. Но если ты сейчас не пойдешь с нами, он уничтожит всё, что тебе дорого. Он такой человек.

Карай посмотрела на Антона с удивлением.

– Ты... ты сейчас это серьезно?

– Ага. Самому страшно, – Зек тут же вернул на лицо привычную ухмылку. – А еще мне очень не хочется, чтобы он испортил мою прическу. Я трачу на этот лак целое состояние, понимаешь?

Ксевер подошел ближе и протянул руку.

– Мы скажем ему, что ты проводила разведку. Что нашла след Сплинтера. Он будет доволен и не станет задавать лишних вопросов.

Карай долго смотрела на его руку, затем на Зека, который подмигнул ей и показал большой палец. Наконец, она убрала танто в ножны.

– Ладно. Но не вздумайте читать мне нотации по дороге.

– О, никаких нотаций! – воскликнул Зек, снова взмывая в воздух. – Зато у меня есть отличный анекдот про мутанта, ниндзя и кусок пиццы. Ксевер, ты его обожаешь, признайся!

– Я ненавижу этот анекдот, – буркнул Монтес, но в его голосе уже не было прежней жесткости.

Они возвращались в логово клана Фут под покровом ночи. Зек летел впереди, выписывая в небе светящиеся зигзаги, Карай шла молча, погруженная в свои мысли, а Ксевер замыкал шествие, внимательно следя за окружением.

– Эй, Ксевер! – крикнул Зек сверху. – А если Шредер все-таки решит нас убить, можно я заберу твою жилетку? Она мне пойдет.

– Только через мой труп, Зек, – ответил Монтес.

– Ну, технически, так оно и будет! – Антон рассмеялся, и этот смех, звонкий и беззаботный, на мгновение разогнал густую тьму ночного Нью-Йорка.

Они знали, что завтра их снова ждут угрозы, тренировки и бесконечная война. Но сегодня они справились. И пока Зек мог шутить, а Ксевер — вовремя его заткнуть, этот странный дуэт продолжал оставаться самой эффективной и непредсказуемой силой в распоряжении Шредера. Даже если сам Шредер этого никогда не признает.