игры тьмы

Эрессия была миром логики, шестеренок и строгих физических законов. Здесь не было места сказкам, а слово «магия» считалось либо пережитком темного прошлого, либо признаком нездорового воображения. Седрик, как человек науки, всегда придерживался фактов. Но то, что он обнаружил на поляне за пределами города после странной энергетической вспышки, не поддавалось никакому рациональному объяснению.

В центре выжженного круга, где трава превратилась в пепел, лежал юноша. Его одежда — странная белая толстовка и шарф в клетку — была опалена, а вокруг тела всё еще витали едва заметные голубоватые искры, которые гасли с тихим электрическим треском.

Седрик, тяжело дыша после долгого бега, замер. Его взгляд зацепился за детали, которые заставили сердце ученого пропустить удар. Из-под растрепанных каштановых волос юноши виднелись кончики ушей — слишком длинные и заостренные для человека.

– Невероятно... – прошептал Седрик, поправляя очки. – Биологическая аномалия? Или...

Он не договорил. Понимая, что незнакомец ранен или, как минимум, истощен, Седрик отбросил страх. Он подхватил юношу под руки. Тот оказался на удивление легким, словно его кости были сделаны из чего-то менее плотного, чем человеческие.

Дорога до лаборатории, совмещенной с жилым домом, заняла почти час. Седрик то и дело оглядывался, боясь, что странное свечение привлечет чье-то еще внимание, но Эрессия спала спокойным сном индустриального прогресса.

Уложив гостя на кровать в гостевой комнате, Седрик принялся за работу. Его окружали колбы, реторты и чертежи, но сейчас привычные инструменты казались бесполезными. Он обработал ссадины антисептиком, отметил странный, едва уловимый аромат хвои и озона, исходящий от кожи юноши, и накрыл его теплым одеялом.

Прошло два дня. Седрик почти не спал, лишь изредка проваливаясь в беспокойную дрему в кресле рядом. Он вел записи, фиксируя температуру тела и пульс незнакомца. Пульс был медленным, но глубоким, а температура тела — чуть выше нормы.

На исходе второго дня веки юноши дрогнули.

Седрик тут же встрепенулся, откладывая блокнот.

– Эй, ты меня слышишь? – тихо позвал он, подаваясь вперед.

Юноша медленно открыл глаза. Седрик невольно задержал дыхание: глаза незнакомца были необычайно яркими, глубокого голубого цвета, в которых, казалось, отражалось само небо, которого в задымленной Эрессии никогда не видели. Юноша попытался резко сесть, но тут же поморщился от боли и схватился за голову.

– Тише, тише, – Седрик положил руку ему на плечо, удерживая. – Ты в безопасности. Не делай резких движений, у тебя был сильный магический... то есть, энергетический шок.

Юноша замер, фокусируя взгляд на лице ученого. Его зрачки сузились, а рука непроизвольно дернулась к бедру, словно он искал там оружие.

– Где я? – голос его был хриплым, но мелодичным.

– Ты в Эрессии, в моем доме, – ответил Седрик, стараясь говорить как можно спокойнее. – Меня зовут Седрик. Я нашел тебя на поляне после того, как... произошел тот выброс.

Юноша обвел взглядом комнату. Он смотрел на медные трубы, на керосиновые лампы и сложные механизмы на полках с явным недоумением.

– Эрессия... – повторил он, пробуя слово на вкус. – Никогда не слышал об этом мире.

– Мире? – Седрик поднял бровь. – Ты говоришь так, будто прибыл с другой планеты. Или из другой реальности.

Незнакомец наконец сел, опираясь спиной о стену. Он поправил свой клетчатый шарф, который, казалось, был ему дороже любой другой одежды.

– В каком-то смысле так и есть. Я — Лололошка. Я мироходец.

Седрик замер. Как ученый, он должен был рассмеяться или начать искать признаки бреда у пациента. Но форма ушей юноши и те искры, что он видел на поляне, говорили громче любых теорий.

– Мироходец, – повторил Седрик, присаживаясь на край стула. – Значит, те легенды о людях, способных переступать границы миров... это правда?

– Для меня это просто жизнь, – Лололошка слегка улыбнулся, но улыбка вышла грустной. – Хотя в этот раз переход был... жестким. Ритуал пошел не по плану.

– Ритуал? – Седрик оживился, доставая карандаш. – Ты использовал какую-то технологию? Пространственный сдвиг?

Лололошка посмотрел на свои ладони. Он медленно развел их в стороны, и между пальцами на мгновение вспыхнул крошечный шарик чистого света. Седрик невольно отпрянул, едва не перевернув стул.

– Нет, – тихо сказал Лололошка. – Это магия, Седрик.

Ученый смотрел на гаснущий огонек в руках юноши, и в его голове рушились целые пласты убеждений. В Эрессии не было магии. Физика здесь была незыблема. Но этот парень... он сам был нарушением всех законов.

– Но это невозможно, – прошептал Седрик, хотя его глаза горели восторгом исследователя. – В нашем мире нет магических полей. Как ты можешь...

– Моя искра внутри меня, – Лололошка коснулся груди. – Но ты прав, здесь я чувствую себя странно. Словно воздух слишком густой, а земля под ногами... немая. В этом мире совсем нет магии, верно?

– Совсем, – подтвердил Седрик. – Мы полагаемся на науку, на пар, на механику. Для нас то, что ты сейчас сделал — чудо. Или галлюцинация.

Лололошка внимательно посмотрел на Седрика.

– Ты не похож на тех, кто боится чудес. Ты выглядишь так, будто хочешь разобрать меня на части, чтобы понять, как я работаю.

Седрик густо покраснел и отвел взгляд.

– Прости, издержки профессии. Я ученый. Но я не причиню тебе вреда. Напротив, я хочу помочь. Твои уши... они ведь не просто так такой формы?

Лололошка коснулся кончика своего уха и слегка усмехнулся.

– Кровь эльфов. Не чистая, я полукровка. В моем родном... в одном из миров, где я был, это обычное дело.

– Эльф-мироходец, владеющий магией в мире машин, – Седрик покачал головой. – Если я напишу об этом статью, меня запрут в лечебнице для душевнобольных.

– Тогда не пиши, – Лололошка попытался встать, и в этот раз у него получилось, хоть он и пошатнулся.

Седрик тут же оказался рядом, поддерживая его за локоть.

– Куда ты собрался? Тебе нужно восстановиться. Твои показатели... они все еще нестабильны.

– Мне нужно осмотреться, – Лололошка посмотрел в окно, за которым виднелись дымящие трубы заводов. – Если я застрял здесь, мне нужно понять, как выживать в мире, где само мое существование противоречит природе.

– Ты не застрял один, – твердо сказал Седрик. – Я помогу тебе. Мне плевать на догмы академии. То, что я увидел сегодня... это открывает такие горизонты, о которых я и мечтать не смел.

Лололошка повернулся к нему. В его голубых глазах промелькнуло любопытство. Он привык, что в новых мирах его либо преследуют, либо просят о помощи, считая героем. Но Седрик смотрел на него иначе — как на величайшую загадку вселенной, которую он готов разгадывать с бесконечным уважением.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил мироходец. – Я ведь чужак. Опасный чужак с непонятными силами.

– Потому что наука — это поиск истины, – просто ответил Седрик. – А ты — самая прекрасная истина, которую я когда-либо встречал. И еще... кажется, тебе очень нужен друг в этом холодном мире стали.

Лололошка помолчал, а затем протянул руку.

– Тогда будем знакомы, ученый Седрик. Надеюсь, твои приборы не взорвутся, когда я буду рядом.

Седрик осторожно пожал узкую, но крепкую ладонь.

– Постараюсь их откалибровать, – улыбнулся он. – А теперь, идем на кухню. Магия магией, а биологическим существам нужно питаться. У меня есть отличный чай и сэндвичи.

– Чай — это хорошо, – согласился Лололошка, следуя за ним. – В любом мире чай — это начало чего-то важного.

И пока они шли по узкому коридору, заваленному чертежами и деталями машин, Седрик поймал себя на мысли, что его жизнь только что изменилась навсегда. Эрессия осталась прежней, но в его маленьком доме теперь горел свет, который не мог дать ни один керосин в мире. Свет иного измерения. Свет магии.