Ггпрро

Прошло три дня с их последней встречи, и каждый из этих дней давил на Ноэля тяжелым, душным грузом. Он всегда считал себя терпеливым человеком, тем, кто может понять и простить любую резкость, но холодность Серафима в последнее время стала почти осязаемой. Она заполнила собой всю комнату, мешая дышать.

Ноэль сидел на краю дивана, нервно перебирая пальцами край своей толстовки. Напротив него, за столом, заваленным какими-то бумагами, сидел Серафим. Его лицо, как и всегда, не выражало абсолютно ничего — застывшая маска решительности и льда.

– Ты вообще меня слышишь? – голос Ноэля дрогнул, чего он сам от себя не ожидал.

Серафим даже не поднял взгляда. Его ручка продолжала мерно выводить что-то в блокноте.

– Я слышу тебя, Ноэль. Просто не вижу смысла отвечать на пустые вопросы.

– Пустые вопросы? – Ноэль резко встал, стул позади него жалобно скрипнул. – Я пытаюсь понять, что с тобой происходит! Ты закрылся, ты ведешь себя так, будто я — пустое место. Я забочусь о тебе, черт возьми!

– Я не просил об этой заботе, – отрезал Серафим, наконец отложив ручку. Его взгляд, холодный и пронзительный, встретился с глазами Ноэля. – Тебе стоит заняться своей жизнью, а не пытаться копаться в моей.

Внутри Ноэля что-то щелкнуло. Все те дни, когда он пытался быть мягким, когда готовил завтраки, которые оставались нетронутыми, когда замалчивал свои обиды, — всё это выплеснулось наружу одной едкой волной.

– Заняться своей жизнью? – он горько усмехнулся, делая шаг вперед. – Может, мне стоит заняться тем же, чем и ты? Начать прятать глаза, пропадать по ночам и возвращаться со зрачками в пол-лица?

Воздух в комнате мгновенно похолодел. Серафим замер, его пальцы, лежащие на столе, заметно напряглись.

– О чем ты говоришь? – голос Серафима стал тихим, почти зловещим.

– О, не прикидывайся идиотом! – выкрикнул Ноэль, теряя контроль. – Думаешь, я не вижу? Думаешь, я не чувствую этот запах или не замечаю, как тебя трясет после твоих «прогулок»? Ты связался с этой дрянью, Серафим. Ты торчишь, и ты думаешь, что это делает тебя «решительным» или «серьезным»? Это делает тебя жалким!

Серафим медленно поднялся со стула. В его движениях не было суеты, только пугающая, хищная грация.

– Замолчи, – процедил он сквозь зубы.

– Нет, я не замолчу! – Ноэль уже не мог остановиться. – Сколько ты на это тратишь? На что ты готов пойти ради очередной дозы? Ты же понимаешь, что это конец, Серафим? Ты убиваешь себя, а я должен стоять рядом и улыбаться? Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко?

– Я сказал — хватит, – Серафим сделал шаг навстречу, и Ноэль невольно отступил, упершись спиной в стену.

– Что, правда глаза колет? – Ноэль дышал часто и прерывисто. – Ты же всегда такой правильный, такой холодный стратег. А на деле — просто очередной наркоман, который не может справиться с реальностью без химии в крови.

Серафим резко сократил расстояние между ними. Он не замахнулся, не схватил Ноэля за воротник, но его близость была физически болезненной. Ноэль увидел, как расширились зрачки Серафима, как мелко задрожали его губы. Но это была не ярость. Это был страх. Настоящий, животный ужас, который Серафим пытался спрятать за привычной маской льда.

Лицо Серафима стало мертвенно-бледным. Его дыхание сбилось, и он на мгновение закрыл глаза, прижимая ладонь к груди, словно там внезапно вспыхнула острая боль.

– Ты... ты ничего не знаешь, – прошептал Серафим, и его голос сорвался.

Ноэль замер. Весь его гнев, вся агрессия, которая секунду назад кипела в венах, испарились в одно мгновение. Он увидел, как Серафим начал оседать, как его уверенность рассыпалась, словно карточный домик. Серафим выглядел так, будто у него случился сердечный приступ или паническая атака.

– Серафим? – Ноэль протянул руку, но побоялся коснуться его. – Эй, посмотри на меня.

Серафим тяжело опустился на пол, обхватив голову руками. Его плечи мелко дрожали. Весь этот образ «несокрушимого человека» треснул, обнажая что-то изломанное и больное.

– Прекрати... – выдавил Серафим, не поднимая головы. – Просто замолчи об этом. Прошу тебя.

Ноэль почувствовал, как сердце сжалось от острой вины. Он хотел достучаться, хотел сорвать маску, но не ожидал, что под ней окажется открытая рана.

– Прости, – Ноэль опустился на колени рядом с ним, на этот раз осторожно положив руку на его плечо. – Прости меня. Я... я сорвался. Я не должен был так говорить.

Серафим не отстранился, но и не поднял взгляда. Его дыхание понемногу выравнивалось, но тревога, поселившаяся в его глазах, никуда не исчезла.

– Я просто боюсь за тебя, – тихо продолжил Ноэль, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. – Я вижу, как тебе плохо, и это сводит меня с ума. Я не хотел тебя обидеть, правда.

– Ты не понимаешь, во что лезешь, – наконец заговорил Серафим. Его голос снова стал ровным, но в нем больше не было той прежней силы. – Есть вещи, которые нельзя исправить словами. И есть темы, которые лучше никогда не поднимать.

– Хорошо, – быстро согласился Ноэль, видя, как Серафим всё еще бледен. – Мы не будем об этом говорить. Не сейчас. Давай просто... просто посидим так немного?

Серафим ничего не ответил. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в пустоту перед собой. Ноэль не убирал руки с его плеча, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из мышц другого человека.

Тишина в комнате больше не была давящей. Она стала хрупкой, как первый лед на луже. Ноэль понимал, что этот разговор не закончен, что проблема никуда не делась, но сейчас самым важным было просто вернуть Серафиму способность дышать.

– Хочешь воды? – шепотом спросил Ноэль.

Серафим медленно кивнул.

– Да. Пожалуй.

Когда Ноэль встал и направился на кухню, он мельком оглянулся. Серафим всё так же сидел на полу, прикрыв глаза. В этот момент он не казался ни холодным, ни решительным. Он казался человеком, который слишком долго нес на своих плечах мир и наконец начал под ним прогибаться.

Ноэль набрал стакан воды и на секунду задержался у окна. Он пообещал себе, что будет осторожнее. Он будет рядом, даже если Серафим будет отталкивать его. Потому что за этим льдом скрывалось что-то, что отчаянно нуждалось в тепле, даже если само в этом никогда не признается.