Мой шут

Тронный зал утопал в золоте и тяжелых гобеленах, но для Маки Албарн он казался самой тесной клеткой в мире. Воздух здесь был пропитан запахом дорогого парфюма, воска и фальши. Она сидела по правую руку от своего отца, короля Спирита, стараясь сохранять прямую осанку и то выражение лица, которого требовал этикет: холодное, благородное и слегка отстраненное.

Ее пепельно-русые волосы были идеально уложены в два хвоста, стянутых золотыми лентами, а болотного цвета глаза внимательно следили за очередным «претендентом». Перед троном распинался какой-то герцог из южных земель, чье имя Мака забыла через секунду после того, как его объявили. Он хвастался своими подвигами, землями и породистыми скакунами, но Мака едва слышала его хриплый голос.

Ее внимание было приковано к фигуре в красно-черном трико, которая крутилась неподалеку, звеня бубенцами на колпаке.

Соул Эванс, королевский шут, сегодня превзошел сам себя. Он жонглировал кинжалами, делал вид, что спотыкается о воздух, и отпускал едкие комментарии в адрес гостя, которые король Спирит принимал за безобидную дурость, но в которых Мака отчетливо слышала яд.

– И тогда я лично сразил кабана весом в триста фунтов! – воскликнул герцог, выпятив грудь.

– Ого! – Соул внезапно оказался прямо за спиной дворянина, скопировав его позу. – Триста фунтов? Ваша светлость, вы уверены, что это был кабан, а не ваше собственное отражение в пруду после плотного обеда?

Придворные прыснули. Король Спирит громко захохотал, хлопая ладонью по подлокотнику трона.

– Ох, Соул, ну и остряк! – выдавил сквозь смех отец Маки. – Продолжай, герцог, не обращайте внимания на этого дуралея.

Герцог покраснел, а Соул в этот момент поймал взгляд принцессы. Он широко ухмыльнулся, обнажив свои острые, как у акулы, зубы. Его красные глаза, обычно сонные и ленивые, на мгновение вспыхнули чем-то, что предназначалось только ей.

Мака почувствовала, как уголки ее губ непроизвольно поползли вверх. Она быстро прикрыла рот веером, имитируя кашель, чтобы скрыть настоящую улыбку. Ей было положено смотреть на героя-герцога, оценивать его как потенциального мужа, но она видела только этого несносного парня в дурацком костюме.

– Принцесса Мака, – обратился к ней гость, явно уязвленный поведением шута. – Надеюсь, мои истории не слишком утомительны для вашего нежного слуха?

Мака выпрямилась, ее лицо мгновенно приняло строгое, придирчивое выражение.

– Ваши истории весьма... предсказуемы, господин герцог, – отчеканила она, блеснув глазами. – Трудолюбие в описании собственных заслуг похвально, но я предпочитаю факты, а не охотничьи байки.

Соул в стороне издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смех, и тут же сделал сальто назад, едва не задев полы мантии короля.

– Мака, дорогая, ну зачем ты так? – запричитал Спирит, поворачиваясь к дочери. – Он же старается!

– Он тратит мое время, отец, – холодно ответила Мака, хотя внутри у нее все пело.

Она знала, что Соул сейчас думает о том же, о чем и она. О том, как через пару часов официальная часть закончится, огни в зале погаснут, и им больше не нужно будет играть эти роли.

***

Поздней ночью, когда замок погрузился в тревожную тишину, прерываемую лишь шагами стражи в коридорах, Мака сидела в своей библиотеке. Перед ней лежала раскрытая книга по древней истории, но строчки расплывались перед глазами. Она ждала.

Тихий шорох у окна заставил ее вздрогнуть. Тяжелая рама скрипнула, и в комнату, ловко перемахнув через подоконник, запрыгнула фигура в темном плаще, наброшенном поверх шутовского наряда.

Соул стащил с головы колпак с бубенцами, которые он предусмотрительно забил ватой, чтобы они не звенели. Его белоснежные волосы были растрепаны сильнее обычного.

– Ну и скучища была сегодня, – произнес он, потягиваясь и без церемоний усаживаясь на край ее дубового стола. – «Триста фунтов», «лично сразил»... Этот индюк даже меч, небось, двумя руками держит.

Мака захлопнула книгу и встала, скрестив руки на груди. Ее вспыльчивый характер тут же дал о себе знать.

– Ты вел себя вызывающе, Соул! Если бы отец был чуть менее благосклонен к твоим шуткам, ты бы уже сидел в темнице за оскорбление дворянина.

Соул лениво прищурил красные глаза и спрыгнул со стола, оказываясь вплотную к ней.

– Но он не благосклонен, он просто глуп, – хмыкнул он, сокращая дистанцию. – И ты это знаешь. К тому же, я видел, как ты улыбалась. Твое «холодное величество» чуть не растаяло прямо на троне.

Мака хотела возмутиться, ударить его томом по истории или хотя бы оттолкнуть, но вместо этого она почувствовала, как ее решимость тает. Здесь, в тишине библиотеки, ей не нужно было быть идеальной принцессой.

– Ты невозможен, – прошептала она, опуская руки.

– Я крутой, – поправил он, и его хищная ухмылка смягчилась, становясь более искренней. – И только я знаю, что за этой твоей придирчивостью скрывается девчонка, которая мечтает сбежать из этого склепа и просто почитать книжку в тишине.

– Или погулять по крышам, – добавила Мака, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Соул протянул руку и осторожно коснулся ее щеки. Его пальцы были мозолистыми от жонглирования и постоянных тренировок — ведь шутовство было лишь прикрытием для его истинных талантов.

– Знаешь, – тихо сказал он, и в его голосе больше не было насмешки. – Смотреть, как эти павлины крутятся вокруг тебя... это самая несмешная шутка в моей жизни.

Мака накрыла его ладонь своей.

– Они для меня ничего не значат. Ты же знаешь.

– Знаю, – Соул наклонился ближе, его взгляд стал серьезным. – Но иногда мне хочется просто выхватить свой настоящий меч и показать им, кто здесь на самом деле достоин стоять рядом с тобой. Не как шут, а как...

Он замолчал, не решаясь произнести это слово. В мире сословий и титулов их союз был не просто запретным — он был безумным.

– Как Соул, – закончила за него Мака. – Мне не нужен рыцарь или принц. Мне нужен тот, кто видит меня настоящую. Даже если он при этом носит дурацкие бубенцы.

Соул тихо рассмеялся, прижимаясь своим лбом к ее лбу.

– Бубенцы — это часть стиля, принцесса. Без них я был бы слишком идеальным, и ты бы влюбилась в меня еще сильнее. А это опасно для твоего здоровья.

– Какой же ты самовлюбленный придурок, – Мака не выдержала и слабо ударила его кулаком в плечо, но тут же притянулась к нему для поцелуя.

Это был их маленький мир, скрытый за масками и тяжелыми дверями. В тронном зале она была льдом, а он — нелепым пламенем, призванным развлекать толпу. Но здесь, в тени книжных полок, лед таял, а пламя становилось тихим и согревающим очагом.

– Мака, – позвал он, прервав поцелуй и глядя ей прямо в глаза. – Завтра приедет принц из восточных земель. Говорят, он привезет в подарок живого тигра.

– О нет, – простонала Мака, закрывая лицо руками. – Еще один идиот.

– Зато представь, какую шутку я могу провернуть с тигром и его штанами, – Соул снова ухмыльнулся своей фирменной «акульей» улыбкой.

– Соул Эванс, только попробуй! – вспыхнула она, но в ее голосе слышался смех.

– Посмотрим, – он подмигнул ей и направился к окну. – Пора идти, скоро рассвет. Стража сменится через десять минут.

Он уже перекинул ногу через подоконник, когда Мака окликнула его:

– Соул!

Он обернулся, застыв в лунном свете.

– Будь осторожен. Завтра... просто будь собой. Даже если это означает быть самым невыносимым шутом в мире.

Соул приложил два пальца к губам, посылая ей воздушный поцелуй, и растворился в ночной тени. Мака подошла к окну, глядя на спящий город. Она знала, что завтра ей снова придется надеть маску безразличия, а ему — маску безумия. Но этот секрет, пульсирующий между ними, давал ей силы терпеть любой тронный зал.

Ведь в конце дня, когда затихнут последние смешки придворных, он снова придет к ней. И это была единственная правда, которая имела значение.