Золотая клетка

Соул Эванс никогда не считал себя героем сказок. Он был «запасным» принцем, вторым в очереди на престол, который никому не был нужен, кроме как в качестве декорации на скучных приемах. Его жизнь состояла из насмешек, прогулянных уроков этикета и вечного желания сделать что-то настолько вопиющее, чтобы чопорные советники его отца наконец-то схватились за сердце.

Но даже самому отъявленному бунтарю становится скучно, когда все запретные плоды уже надкушены. Именно поэтому его взгляд обратился к поместью герцога Албарна — человека, чье имя при дворе произносили шепотом, смешивая страх с ненавистью. Герцог был великим воином, но еще более великим мятежником, который плевал на корону, сидя в своем неприступном гнезде.

И в этом гнезде, по слухам, томилась его дочь.

– Таинственная принцесса в заточении? – Соул усмехнулся, обнажая острые, как у акулы, зубы. – Как банально. Даже для этого захолустья.

Он перемахнул через высокую кованую ограду так легко, словно это была детская забава. Охрана герцога была многочисленной, но Соул знал лазейки. Он двигался как тень, прячась в густых зарослях живой изгороди, пока не оказался в глубине сада.

Сад был прекрасен и в то же время мертв. Идеально подстриженные кусты, редкие цветы, тишина, которую не осмеливались нарушать даже птицы. А в центре этого великолепия, на каменной скамье у фонтана, сидела она.

Мака Албарн выглядела именно так, как описывали сплетники: пепельно-русые волосы, собранные в два аккуратных хвоста, и лицо, на котором не отражалось ни единой эмоции. Она читала книгу в толстом кожаном переплете, даже не шевелясь.

Соул замер за стволом старого дуба. Он хотел просто посмотреть, убедиться, что «золотая клетка» — это не миф. Но стоило ему сделать неосторожный вдох, как девушка, не отрывая взгляда от страницы, произнесла:

– На твоем месте я бы не делал еще один шаг. Справа от тебя ловушка, а слева — куст, который при прикосновении выпускает сонный газ.

Соул застыл. Его красные глаза сузились. Он считал, что двигался бесшумно.

– Ого, – он вышел из-за дерева, небрежно засунув руки в карманы куртки. – А ты не промах, куколка. Как ты меня заметила? Я даже не хрустнул веткой.

Мака медленно закрыла книгу и наконец подняла на него взгляд. Ее серо-зеленые глаза, цвета болотного тумана, были пугающе спокойными. В них не было ни страха, ни удивления.

– Когда тебя пытаются убить так часто, как меня, начинаешь замечать даже колебания воздуха, – ответила она ровным, почти механическим голосом. – Ты не похож на наемника. Слишком много пафоса в походке.

Соул фыркнул, усаживаясь прямо на траву, игнорируя приличия.

– Пафоса? Я принц, вообще-то. Соул Эванс. Имею право на пафос.

– Принц-неудачник, – констатировала Мака, снова открывая книгу. – Я слышала о тебе. Сын короля, который предпочитает создавать проблемы, вместо того чтобы их решать. Зачем ты здесь?

– Скучно, – честно признался он, рассматривая ее. – Все говорят, что герцог прячет здесь сокровище или чудовище. Я решил проверить, кто из них ты.

Мака горько усмехнулась, хотя ее губы едва дрогнули. Она слегка приподняла подол своего платья, и Соул увидел на ее щиколотках едва заметное, призрачное мерцание. Тонкие, почти прозрачные кандалы, которые словно впивались в кожу.

– Я — пленница, Соул. Мой отец называет это «защитой», но эти кандалы не дают мне выйти за пределы поместья. Я пыталась бежать трижды. Каждый раз магия возвращала меня назад, выкручивая суставы.

Соул перестал улыбаться. Его хищный оскал сменился выражением странного любопытства, смешанного с чем-то похожим на сочувствие, которое он тщательно скрывал.

– Жестко, – протянул он. – Значит, ты здесь совсем одна? Слуги, стража... они разве не развлекают тебя беседами о погоде?

– Они боятся, – Мака перевернула страницу. – Отец приказал казнить любого, кто заговорит со мной без его разрешения. Он считает, что под личиной слуги может скрываться убийца. Поэтому они просто приносят еду и уходят, опустив глаза.

– Ну, я не слуга, и мне плевать на приказы твоего папаши, – Соул подался вперед, заглядывая в книгу. – Что читаешь? «История древних войн»? Серьезно? Это же тоска смертная.

– Это лучше, чем реальность, – отрезала она. – В книгах хотя бы есть логика. А в том, что я сижу здесь, пока мой отец разрушает королевство, логики нет. Только страх.

Соул внимательно посмотрел на нее. Она не была похожа на тех изнеженных дам, которых он видел при дворе. В ней чувствовалась сталь, спрятанная под слоем глубокой, вымороженной печали. Она не жаловалась — она просто констатировала факты своей разрушенной жизни.

– А если я приду завтра? – вдруг спросил он, сам удивляясь своим словам.

Мака замерла. Ее пальцы крепче сжали переплет.

– Тебя поймают и казнят. Мой отец не оценит визит принца без приглашения.

– Пусть попробуют, – Соул снова оскалился в своей манере. – Я быстрее, чем их неповоротливые доспехи. К тому же, кто-то же должен разбавить твое занудное чтение нормальными шутками.

– Ты странный, – Мака впервые посмотрела на него с тенью интереса. – Все нормальные люди бегут от этого дома.

– А я никогда не был нормальным, – Соул поднялся, отряхивая штаны. – До завтра, Мака. Постарайся не умереть от скуки до моего прихода.

Он исчез так же быстро, как и появился, оставив девушку в тишине сада. Мака долго смотрела на то место, где он сидел. Воздух все еще хранил слабый запах кожаной куртки и чего-то дерзкого, чего в этом поместье не было годами.

Она опустила взгляд на свои невидимые кандалы. Впервые за долгое время они показались ей чуть менее тяжелыми.

– Соул Эванс... – прошептала она, пробуя имя на вкус. – Какой нелепый парень.

На следующее утро Соул действительно вернулся. Он притащил с собой мешочек с какими-то кислыми ягодами, которые стащил с королевской кухни, и целый ворох сплетен о том, как главный советник короля случайно надел парик задом наперед.

Мака слушала его, не прерывая. Сначала она лишь изредка кивала, но к середине рассказа на ее лице появилось подобие улыбки.

– И он так и ходил весь прием? – спросила она, не веря своим ушам.

– Клянусь своей гитарой! – Соул закинул ягоду в рот. – Никто не смел ему сказать, потому что он был так горд собой. Это было самое смешное зрелище за весь год.

– Ты ведешь себя так, будто мир — это одна большая шутка, – заметила Мака, закрывая книгу. Сегодня она даже не пыталась читать.

– А разве нет? – Соул посерьезнел. – Если не смеяться над всем этим абсурдом, то можно просто сойти с ума. Ты сидишь здесь в цепях, я живу в замке, где меня ненавидят за то, что я существую. Мы оба в ловушке, Мака. Просто твоя — из магии, а моя — из ожиданий.

Мака посмотрела на свои руки.

– Мой отец хочет, чтобы я была идеальным инструментом. Он говорит, что мир опасен, и только здесь я в безопасности. Но я чувствую, что просто медленно исчезаю. Каждый день — одно и то же. Те же страницы, те же деревья. Иногда мне кажется, что я уже призрак.

– Призраки не умеют так колюче смотреть, – Соул протянул ей ягоду. – На, попробуй. Кислые, как лицо моего брата, когда я выигрываю в карты.

Мака осторожно взяла ягоду, ее пальцы на мгновение коснулись его ладони. Соул заметил, что ее кожа была холодной, как мрамор. Она надкусила плод и поморщилась.

– Ужас какой.

– Зато ты что-то почувствовала, верно? – он подмигнул ей.

Они провели так несколько часов. Соул рассказывал о музыке, которую он писал втайне от всех, а Мака — о том, как она мечтает увидеть море, о котором читала только в атласах. Это было странное единение двух одиночеств, разделенных невидимыми барьерами и реальными стенами.

– Почему ты возвращаешься? – тихо спросила Мака, когда тени начали удлиняться. – Ты ведь рискуешь жизнью.

Соул встал и потянулся, его позвоночник хрустнул.

– Знаешь, у меня есть крутая черта — я не люблю, когда хорошие вещи пропадают зря. А ты... ты слишком крутая, чтобы просто сидеть тут и пылиться. К тому же, мне нравится бесить твоего отца самим фактом своего присутствия, пусть он об этом пока и не знает.

– Он узнает, – предупредила она. – Его магия пронизывает это место. Кандалы на моих ногах... они чувствуют чужаков. Если ты останешься слишком долго, он придет.

– Тогда я буду приходить быстро и уходить вовремя, – Соул усмехнулся. – Я же крутой, помнишь?

Он уже собрался уходить, когда Мака вдруг окликнула его:

– Соул!

Он обернулся. Она стояла у скамьи, и ветер шевелил ее светлые волосы.

– Спасибо. За ягоды. И за... парик советника.

Соул ничего не ответил, лишь махнул рукой и скрылся в кустах. Но на его губах играла не привычная хищная ухмылка, а мягкая, почти настоящая улыбка.

Прошло несколько дней. Их встречи стали своего рода ритуалом. Соул приносил новые истории и мелкие безделушки из внешнего мира, а Мака начала рассказывать ему о том, что она видит из окон своего поместья. Она стала более живой, в ее глазах появился блеск, который она тщетно пыталась скрыть.

Но удача принца не могла длиться вечно.

В один из вечеров, когда небо окрасилось в кроваво-красный цвет, Соул почувствовал неладное еще до того, как перепрыгнул через забор. Воздух стал тяжелым, пахнущим озоном и сталью.

Мака сидела на своем обычном месте, но ее книга лежала на земле. Она была бледна как смерть.

– Уходи, – прошептала она, едва он приземлился на траву. – Соул, уходи сейчас же!

– В чем дело? – он мгновенно подобрался, его расслабленная поза исчезла.

– Он знает. Кандалы... они начали светиться красным. Он идет сюда.

Соул не успел ответить. Тяжелая дубовая дверь, ведущая из поместья в сад, распахнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали сами камни. На пороге стоял герцог Албарн. Высокий, широкоплечий, в черном доспехе, который, казалось, поглощал свет. Его глаза горели тем же холодным пламенем, что и у дочери, но в них не было и тени милосердия.

– Принц Соул, – голос герцога рокотал, как приближающийся шторм. – Я знал, что королевская кровь склонна к безумствам, но не думал, что вы настолько глупы, чтобы воровать время у моей дочери.

– «Воровать»? – Соул вышел вперед, заслоняя Маку собой, хотя знал, что против такого воина у него мало шансов. – Я просто развлекал ее, пока вы держите ее здесь как комнатное растение.

– Она — моя дочь, и ее безопасность — мой приоритет, – герцог сделал шаг вперед, и земля под его ногами затрещала. – А вы — лишь досадная помеха. Мака, отойди от него.

Мака не шевельнулась. Она крепко вцепилась в край скамьи, ее невидимые кандалы вспыхнули ярким, болезненным светом.

– Нет, отец, – ее голос дрожал, но в нем была та самая сталь. – Он единственный, кто обращался со мной как с человеком за последние пять лет.

Герцог нахмурился. Его взгляд переместился с дочери на Соула. Принц стоял, оскалив зубы, готовый к драке, которую он заведомо проиграет. В этом было что-то... рыцарское, чего герцог никак не ожидал от «проблемного принца».

– Ты думаешь, что можешь защитить ее? – презрительно бросил Албарн. – Ты, который не может защитить даже собственную репутацию?

– Репутация — это мусор, – отрезал Соул. – А Мака — нет. Если вы хотите его убить, вам придется сначала пройти через меня.

Наступила тишина. Мака смотрела на спину Соула, и в ее груди что-то болезненно сжалось. Никто никогда не заступался за нее перед отцом. Никто не рисковал ради нее ничем, кроме работы.

Герцог медленно опустил руку, которую уже занес для магического удара.

– Ты дерзкий, мальчишка. И глупый. Но в тебе есть искра, которой нет у твоего брата.

Он посмотрел на Маку, чье лицо было искажено болью от сияния кандалов.

– Если я еще раз увижу тебя здесь, Соул Эванс, я не буду разговаривать. Я отправлю твою голову королю в мешке для овса.

– Справедливо, – Соул не расслаблялся. – Но я не обещаю, что не попробую снова.

Герцог коротко кивнул — то ли с гневом, то ли с неохотным уважением — и взмахнул рукой. Свет кандалов погас, и Мака бессильно опустилась на скамью.

– Уходи, принц. Пока я не передумал.

Соул бросил быстрый взгляд на Маку. Она смотрела на него, и в этом взгляде было столько невысказанных слов, что у него перехватило дыхание. Он понял, что это не конец. Это был вызов, который он с радостью принял.

– Увидимся, Мака, – тихо сказал он, так, чтобы слышала только она.

Он исчез в тенях сада, оставив герцога и его дочь наедине.

Той ночью Мака впервые за долгое время не читала книгу перед сном. Она сидела у окна, глядя на далекие огни королевского замка. На ее прикроватной тумбочке лежала маленькая веточка с кислыми ягодами, которую Соул успел оставить на скамье.

Она знала, что он вернется. И она знала, что в следующий раз она не будет просто ждать. Если он готов рисковать жизнью, чтобы увидеть ее, она найдет способ разбить эти кандалы.

А в королевском замке Соул Эванс сидел на крыше, перебирая струны гитары. Он сочинял новую мелодию — дерзкую, неровную и полную надежды. Мелодию о девушке с болотными глазами и принце, который наконец-то нашел что-то более важное, чем просто скука.

– Это будет круто, – прошептал он в ночное небо. – По-настоящему круто.