Ылыоуллцлц

Подвал дома Уилеров пропах пылью, старыми комиксами и тем особенным предчувствием беды, которое всегда сопровождало компанию из Хоукинса. Но сегодня беда была иного рода — подростковой, неловкой и пугающе интимной. Идея принадлежала Дастину, который, начитавшись каких-то сомнительных журналов, решил, что «социальная динамика группы требует встряски».

В центре круга, на ковре, лежала пустая бутылка из-под колы. Вокруг нее расположились все: от младших до старших. Стив и Робин сидели чуть поодаль, на диване, чувствуя себя слишком взрослыми для этого, но Эдди Мансон, вольготно развалившийся на полу с гитарой в руках, настоял, что «рок-н-ролльный дух требует хаоса».

– Правила просты, леди и джентльмены, – Эдди обвел всех безумным взглядом. – На кого укажет перст судьбы, тот дарует поцелуй крутящему. И не просто чмок в щечку, как бабуле на Рождество, а настоящий, взрослый поцелуй. В засос. Если кто-то струсит — исполняет желание всей группы.

– Это тупо, – фыркнула Макс, поправляя наушники на шее. Она сидела рядом с Лукасом, и их пальцы были переплетены. – Мы не в детском саду.

– О, Максин, ты просто боишься, что тебе придется целовать Дастина и его беззубая улыбка тебя ослепит, – съязвил Билли, прислонившись к деревянной балке в углу. Он выглядел здесь лишним, опасным, как хищник в вольере с овцами, но Нэнси настояла, чтобы он остался — «для поддержания мира».

– У меня уже выросли передние зубы, Билли! – огрызнулся Дастин, хлопая ладонью по ковру. – Ладно, я начну.

Бутылка закрутилась, издавая противный скребущий звук. Майк сидел плечом к плечу с Оди. Он чувствовал ее напряжение — она все еще плохо понимала социальные игры «нормальных» людей. Ее ладонь, холодная и чуть влажная, лежала в его руке. Напротив сидел Уилл. Он старался не смотреть на Майка, сосредоточив все внимание на вращающемся стекле. Уиллу казалось, что его сердце — это тоже такая бутылка: его крутят, бросают, и оно вот-вот разобьется.

Бутылка замедлилась и остановилась, указав на Нэнси.

– Ну что, Хендерсон, – усмехнулась Нэнси, убирая прядь волос за ухо. – Твой звездный час?

– Я… э-э… – Дастин внезапно растерял всю свою уверенность. – Джонатан, ты же не убьешь меня?

Джонатан, сидевший с фотоаппаратом на коленях, лишь устало покачал head.

– Это просто игра, Дастин. Валяй.

Поцелуй был быстрым и неловким, Дастин покраснел до корней волос, а Робин на диване громко прыснула в кулак.

– Моя очередь! – Нэнси решительно крутанула бутылку.

Стекло мелькало перед глазами. Уилл затаил дыхание. Он молился, чтобы бутылка не указала на него. Или, наоборот, молился, чтобы Майку пришлось целовать его? Нет, это было бы катастрофой. Майк любит Оди. Майк — его лучший друг. И это «просто друзья» жгло Уилла изнутри сильнее, чем Истязатель Разума.

Бутылка остановилась на Билли.

В подвале воцарилась тишина. Нэнси замерла. Стив выпрямился на диване, его лицо посуровело.

– Я пасую, – отрезала Нэнси.

– О-о-о, – протянул Эдди, – тогда желание. И я знаю, какое. Нэнси Уиллер, ты должна признаться в самом постыдном поступке за последний год.

– Это лучше, чем целовать его, – прошептала Макс так, чтобы слышал только Лукас.

Игра продолжалась. Оди крутила бутылку, и та выбрала Майка. Это не вызвало скандала — они и так были парой. Их поцелуй был долгим, собственническим со стороны Оди и немного виноватым со стороны Майка. Он чувствовал на себе взгляд Уилла. Он всегда его чувствовал.

– Твоя очередь, Уилл, – мягко сказал Майк, когда они отстранились друг от друга.

Уилл сглотнул. Его пальцы дрожали, когда он коснулся холодного стекла.

– Давай, Уилл-Премудрый, покажи нам магию! – подбодрил его Дастин.

Бутылка завертелась. Уилл смотрел, как мелькает зеленое стекло. Мимо Макс. Мимо Стива. Мимо Робин, которая что-то увлеченно шептала на ухо Стиву.

Остановка. Горлышко замерло, указывая точно на Майка.

В подвале стало так тихо, что было слышно, как гудит старый холодильник наверху. Майк моргнул, его брови поползли вверх. Оди нахмурилась, переводя взгляд с Майка на Уилла.

– Оу, – только и смог выдать Лукас.

– Правила есть правила, – подал голос Эдди, в его глазах блеснул интерес. – Дружба дружбой, а бутылочка не лжет.

Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он хотел провалиться сквозь землю, в Изнанку, куда угодно, лишь бы не сидеть здесь под прицелом десяти пар глаз.

– Я… я могу выполнить желание, – прошептал Уилл, не поднимая глаз.

– Нет, – вдруг сказал Майк. Все посмотрели на него. Майк выглядел упрямым, как всегда, когда дело касалось справедливости или его собственных принципов. – Это просто игра. Мы же друзья, Уилл. Ничего такого.

Майк придвинулся ближе. Уилл почувствовал запах его шампуня и мятной жвачки.

– Майк, не надо… – начал было Уилл, но Майк уже подался вперед.

Это не было похоже на поцелуй с Оди. Это было странно, остро и до боли неправильно. Майк зажмурился, его губы коснулись губ Уилла — сначала неуверенно, а потом, словно пытаясь доказать всем (и самому себе), что в этом нет ничего страшного, он углубил поцелуй.

Для Уилла мир перестал существовать. Он почувствовал вкус Майка, тепло его дыхания. На секунду ему показалось, что Майк не просто «играет», что в этом движении есть что-то большее. Сердце Уилла совершило кульбит и разбилось вдребезги, когда Майк отстранился.

Майк тяжело дышал, его лицо было пунцовым. Он быстро взглянул на Оди.

– Видите? – Майк нервно рассмеялся, обращаясь к компании. – Никаких проблем. Мы же лучшие друзья.

Оди молчала. Ее взгляд был направлен на Уилла — пронзительный, изучающий. Она видела то, чего не замечал Майк. Она видела боль, которая почти физически исходила от Уилла.

– Это было… эпично, – нарушил тишину Робин, пытаясь разрядить обстановку. – Стив, теперь ты крутишь.

Стив потянулся к бутылке, но Макс перехватила его руку.

– Хватит, – сказала она, глядя на Уилла. – Эта игра отстой.

– Согласен, – неожиданно поддержал ее Билли, поднимаясь на ноги. – Слишком много соплей для одного подвала. Я ухожу. Макс, ты со мной?

– Нет, я останусь с Лукасом.

Билли лишь хмыкнул и направился к лестнице, его тяжелые сапоги громко стучали по ступеням. За ним потянулись и остальные. Эдди подмигнул Уиллу, собирая свои вещи, а Робин и Стив начали собирать пустые банки из-под газировки.

Вскоре в подвале остались только четверо: Майк, Оди, Уилл и тишина, которая стала почти осязаемой.

– Уилл, ты в порядке? – спросил Майк, делая шаг к другу.

Уилл резко встал. Его трясло.

– Да, Майк. Все отлично. Просто… устал. Пойду домой.

– Я провожу тебя, – предложил Майк, но Оди положила руку ему на плечо.

– Нет, Майк, – тихо сказала она. – Я провожу.

Майк хотел возразить, но встретился с взглядом Оди — твердым и не терпящим возражений. Он кивнул, хотя в его глазах читалось полное непонимание происходящего.

Оди и Уилл вышли на прохладный ночной воздух Хоукинса. Они шли молча вдоль дороги, освещенной редкими фонарями.

– Ты любишь его, – это не был вопрос. Оди остановилась и посмотрела на Уилла.

Уилл замер. Он хотел солгать, хотел рассмеяться, но силы покинули его. Он просто кивнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Он не понимает, – продолжала Оди. – Майк… он иногда глупый.

– Он не глупый, – всхлипнул Уилл. – Он просто любит тебя, Оди. И это правильно. Так и должно быть.

Оди подошла ближе и неловко обняла его. Она была маленькой, но в этих объятиях была огромная сила.

– Друзья не лгут, – прошептала она. – Но друзьям иногда больно.

– Почему все так сложно? – Уилл уткнулся лицом в ее плечо. – Я не хотел, чтобы так вышло. Эта бутылка… это было как насмешка.

– Бутылка — это просто стекло, – Оди отстранилась и вытерла слезу с его щеки. – Ты — Уилл. Ты сильный. Как я.

Они стояли посреди пустой улицы, два подростка, опаленных огнем других миров и сражений, которые оказались бессильны перед простым человеческим чувством.

Тем временем в подвале Майк сидел на полу, глядя на ту самую бутылку. Он коснулся своих губ пальцами. Поцелуй с Уиллом оставил странное послевкусие — не только мятной жвачки, но и какой-то щемящей тоски, которую он не мог объяснить.

– Просто друзья, – повторил он вслух.

Слова прозвучали пусто и неубедительно. В углу подвала Джонатан, который вернулся за забытой сумкой, наблюдал за братом своей девушки. Он видел слишком много через объектив своей камеры, чтобы верить в простые слова.

– Майк, – позвал Джонатан.

Майк вздрогнул.

– Ты ведь знаешь, что иногда правда страшнее любого монстра? – Джонатан подошел и поднял сумку. – Но если ее игнорировать, она съест тебя изнутри.

– О чем ты? – Майк нахмурился.

– О том, что ты только что сделал с Уиллом. Подумай об этом. Не как лидер группы, а как человек.

Джонатан ушел, оставив Майка в одиночестве. Бутылка на ковре блеснула в свете тусклой лампы. Игра закончилась, но последствия только начинались. В Хоукинсе всегда было так: даже самая невинная забава могла вскрыть раны, которые не заживали годами.

Уилл вернулся домой и долго сидел в своей комнате, глядя на свои рисунки. На одном из них Майк в костюме паладина вел их за собой. Уилл взял карандаш и медленно заштриховал лицо героя. Не из злости, а из осознания — тот Майк, которого он придумал себе, и настоящий Майк, который поцеловал его «просто потому что правила», были двумя разными людьми.

А на другом конце города Оди сидела у окна и смотрела на луну. Она знала, что Майк любит ее. Но она также знала, что сердце Уилла теперь принадлежит Майку так же безраздельно, как ее собственные силы принадлежали лаборатории. И она не знала, сможет ли она, со всеми своими способностями, починить то, что разбилось сегодня вечером в обычном подвале.

Стеклянное горлышко указало путь, но никто не был готов к тому, куда этот путь приведет. Впереди была новая битва, и на этот раз враг не прятался в тенях Изнанки. Он сидел внутри каждого из них, требуя правды, к которой никто не был готов.