Ылыоуллцлц

В подвале дома Уилеров было душно. Запах старой мебели, попкорна и чего-то неуловимого, что всегда сопровождало их посиделки, смешивался с наэлектризованной атмосферой. На полу, в кругу, сидели все: от младших, чья дружба прошла через Изнанку, до старших, которые, казалось, уже давно должны были перерасти подобные игры.

Пустая бутылка из-под колы с тихим шорохом вращалась на деревянном планшете.

– Если она снова укажет на Стива и Эдди, я официально объявляю этот вечер проклятым, – фыркнула Макс, поправляя повязку на глазах (хотя все знали, что она видит достаточно хорошо).

– Эй, я был не против! – отозвался Эдди, картинно встряхнув кудрями. – У Стива вкус гигиенической помады и экзистенциального кризиса.

Стив только закатил глаза, но промолчал. Нэнси и Джонатан сидели чуть в стороне, держась за руки, а Оди внимательно наблюдала за Майком, который, как обычно, подался вперед, завороженный движением стекла.

Бутылочка начала замедляться. Горлышко лениво миновало Дастина, проскользило мимо Робин и, наконец, замерло.

Тишина стала абсолютной. Один конец указывал на Майка. Другой — на Уилла.

Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он посмотрел на Майка. Тот выглядел озадаченным, но на его губах играла легкая, почти небрежная улыбка. Для Майка это была просто игра. Очередное глупое правило, которое нужно выполнить, чтобы не показаться слабаком перед друзьями.

– Ну, – Майк усмехнулся, глядя на Уилла. – Правила есть правила, верно? Это всего лишь поцелуй, Уилл. Я выполню это, без проблем. Мы же лучшие друзья.

Слова «лучшие друзья» ударили Уилла под дых сильнее, чем если бы Майк его толкнул. Внутри него что-то надломилось. Годы молчания, спрятанные рисунки, слезы в машине по дороге в Ленору, невысказанные признания — всё это вскипело, превращаясь в неконтролируемый импульс.

– Да, – прошептал Уилл. – Друзья.

Майк не успел даже вдохнуть, чтобы сказать что-то еще. Уилл подался вперед так резко, что окружающие ахнули. Он не просто коснулся губ Майка — он впился в них с жадностью человека, который умирал от жажды и наконец нашел источник.

В подвале повисла гробовая тишина. Оди замерла, её глаза расширились, а рука, лежавшая на колене Майка, соскользнула. Лукас и Дастин переглянулись в полном шоке.

Но Уилл больше не видел их. Для него мир сузился до тепла губ Майка и запаха его шампуня. Поцелуй был жестким, отчаянным, полным той боли и страсти, которую он копил годами. К удивлению Уилла, Майк не отстранился сразу. От неожиданности тот замер, его руки судорожно вцепились в плечи Уилла, и на секунду — короткую, безумную секунду — Майк ответил.

Уилл почувствовал этот мимолетный отклик и окончательно потерял связь с реальностью. Ему было плевать на Оди, плевать на правила, плевать на то, что завтра их жизнь может разрушиться. Он просто хотел, чтобы это не заканчивалось.

Не разрывая поцелуя, Уилл схватил Майка за воротник рубашки и потянул на себя, заставляя подняться. Майк, дезориентированный и тяжело дышащий, последовал за ним, словно в трансе. Они спотыкались о ноги друзей, но никто не посмел их остановить.

– Уилл? – послышался слабый, дрожащий голос Оди, но Уилл уже тащил Майка вверх по лестнице, в сторону гостевой спальни.

Как только дверь комнаты захлопнулась, Уилл прижал Майка к ней, снова накрывая его рот своими губами. Теперь это было еще яростнее.

– Уилл, подожди... – Майк попытался отстраниться, его голос звучал хрипло и неуверенно. – Что ты... что мы...

– Замолчи, – выдохнул Уилл ему в самые губы. – Просто хотя бы раз... замолчи.

Он снова поцеловал его, на этот раз медленнее, проникая языком глубже, исследуя, забирая всё, что Майк готов был — или не готов — отдать. Руки Уилла, обычно такие осторожные, теперь блуждали по телу друга с пугающей уверенностью. Он зарылся пальцами в темные кудри Майка, притягивая его голову ближе, словно боясь, что тот исчезнет, превратится в дым.

Майк издал звук, похожий на тихий стон или всхлип. Его сопротивление таяло. Шорох одежды, тяжелое дыхание и стук двух сердец, бьющихся в унисон, заполнили маленькую комнату. Уилл чувствовал, как по его коже пробегает мороз, когда его ладонь скользнула под футболку Майка, касаясь теплой, гладкой кожи живота.

– Ты хоть понимаешь, как долго... – прошептал Уилл, отрываясь от губ Майка и переходя к его шее. – Как долго я этого хотел?

Майк запрокинул голову, его глаза были затуманены. Он выглядел так, будто внезапно оказался в эпицентре шторма и решил не бороться с ним, а просто позволить волнам нести себя.

– Я не знал... – выдавил Майк, его пальцы впились в лопатки Уилла. – Уилл, я... Оди...

– Не говори о ней, – Уилл прикусил кожу на шее Майка, заставляя того вздрогнуть. – Сейчас здесь только мы. Только ты и я. Как всегда должно было быть.

Он толкнул Майка на кровать, нависая сверху. В полумраке комнаты глаза Уилла горели лихорадочным блеском. В этот момент в нем не осталось ничего от того тихого мальчика, который прятался в тени. Это был человек, который решил сжечь все мосты, лишь бы согреться в этом пламени.

Его поцелуи становились всё более требовательными, спускаясь ниже, к ключицам, оставляя за собой пылающие следы. Майк выгнулся навстречу, его руки судорожно сжимали простыни. В голове Майка всё смешалось: верность Оди, страх перед осуждением и это новое, пугающее, но невероятно сильное чувство, которое пробуждали в нем прикосновения Уилла.

– Уилл... пожалуйста... – сорвалось с губ Майка.

Уилл остановился на мгновение, глядя ему в глаза.

– Что «пожалуйста», Майк? Остановиться?

Майк смотрел на него, тяжело дыша. Его губы были припухшими от поцелуев, а вид — совершенно разбитым. Он молчал несколько секунд, а затем медленно покачал головой и сам потянулся к Уиллу, притягивая его за шею для нового поцелуя.

Это было согласие. Это было падение в бездну.

Внизу, в гостиной, царила мертвая тишина. Стив и Робин переглядывались с выражением глубокого сочувствия и тревоги. Джонатан стоял у окна, сжимая кулаки — он знал, он всегда догадывался, но не думал, что это произойдет вот так, на глазах у всех.

Оди сидела на полу, глядя в пустоту. По её щеке скатилась одинокая слеза. Она не использовала свои силы, чтобы подсмотреть за ними. Ей не нужно было это делать. Она чувствовала энергию в доме — вихрь боли, облегчения и запретной страсти, который бушевал этажом выше.

– Нам, наверное, стоит уйти, – тихо сказал Лукас, обнимая Макс за плечи.

– Нет, – отрезала Макс, хотя её голос дрожал. – Мы не можем просто уйти. Они там... они же все разрушили.

– Или наоборот, – пробормотал Эдди, вертя в руках медиатор. – Наконец-то кто-то из них набрался смелости признать правду. Хотя способ, конечно, паршивый.

В комнате наверху время словно остановилось. Уилл чувствовал каждое движение Майка, каждый его вздох. Он коснулся губами шрама на руке Майка, затем снова вернулся к его лицу, осыпая его поцелуями — лоб, веки, кончик носа.

– Я люблю тебя, – прошептал Уилл, и это признание, наконец произнесенное вслух, принесло ему почти физическое облегчение. – Я всегда любил только тебя.

Майк замер. Он смотрел на Уилла так, словно видел его впервые. В его глазах отражалась целая гамма чувств: ужас, осознание и что-то еще, очень похожее на нежность, которую он так долго подавлял, называя её просто дружбой.

– Уилл... – Майк коснулся его щеки. – Что же мы наделали?

– Мы просто перестали врать, – ответил Уилл, прижимаясь лбом к его лбу.

Он знал, что когда они выйдут из этой комнаты, мир вокруг них разлетится на куски. Оди никогда их не простит. Друзья будут смотреть на них иначе. Возможно, даже их семьи отвернутся от них. Но сейчас, в этой тишине, наполненной запахом пота и невысказанных слов, Уилл Байерс впервые в жизни чувствовал себя живым.

Он снова накрыл губы Майка своими, и на этот раз Майк ответил не просто из любопытства или шока. Он ответил так, будто этот поцелуй был единственным, что удерживало его на земле.

За дверью гостевой спальни жизнь продолжалась, но для двоих парней внутри она только что началась заново. И цена этой новой жизни была выше, чем кто-либо из них мог себе представить.