Ыоуолцлцл

Воздух в подвале дома Уилеров казался наэлектризованным. В центре круга, прямо на ковре, медленно вращалась пустая стеклянная бутылка из-под колы. Дастин нервно теребил край своей кепки, Лукас косился на Макс, которая сидела чуть поодаль, а Оди, прижавшись к плечу Майка, с любопытством наблюдала за игрой.

Для Майка это было просто забавой, способом отвлечься от вечного напряжения, связанного с Изнанкой. Но для Уилла Байерса каждый оборот стекла был сродни пытке. Он сидел, обхватив колени руками, и чувствовал, как внутри него растет ком, который он не мог проглотить уже несколько лет.

Бутылочка начала замедляться. Она лениво проскользила мимо Дастина, миновала Оди и, издав тихий скрежет о деревянный пол, замерла, указывая горлышком прямо на Уилла.

– Ого, – Дастин присвистнул, – ну что, Уилл, твоя очередь крутить.

Но горлышко не просто указывало на Уилла. Донце бутылки замерло напротив Майка.

В комнате воцарилась неловкая тишина. Майк неловко усмехнулся, потирая затылок. Он взглянул на Оди, словно ища одобрения, и та слегка кивнула, хотя в её глазах промелькнуло замешательство. Правила были просты: поцелуй в губы. Взасос.

– Слушай, Уилл, – Майк попытался разрядить обстановку, – мы же лучшие друзья. Это просто игра, верно? Если тебе неудобно, я могу просто выполнить какое-нибудь твое желание. Ну, знаешь, типа «правда или действие». Скажи, что сделать, и...

Уилл не дал ему договорить.

Мир вокруг Байерса просто перестал существовать. Все те месяцы молчания, та боль, которую он испытывал, глядя, как Майк держит за руку Оди, и те рисунки, которые он прятал — всё это выплеснулось наружу одним неконтролируемым импульсом.

Уилл рванулся вперед, сокращая расстояние между ними. Прежде чем Майк успел моргнуть, губы Уилла накрыли его собственные. Это не был дружеский жест или неловкое касание. Это был жадный, отчаянный поцелуй, в который Уилл вложил всё свое горе и всю свою страсть.

– Уилл?! – Дастин вскочил с места, его голос сорвался на писк.

Оди застыла, её глаза расширились, а по лицу пробежала тень непонимания и боли.

Майк попытался отстраниться, его руки уперлись в плечи Уилла, пытаясь оттолкнуть его, но Байерс словно обрел сверхъестественную силу. Он не просто целовал — он задыхался этим контактом. Его пальцы вплелись в темные кудри Майка, удерживая его голову.

– Хватит! Уилл, ты чего?! – Майк промычал в поцелуй, его голос звучал приглушенно и испуганно.

Но Уилл уже не слышал. Он резко поднялся, не разрывая контакта, и, схватив Майка за воротник рубашки, буквально потащил его в сторону лестницы, ведущей в коридор к гостевой комнате.

– Эй! Остановись! – Лукас сделал шаг вперед, но Макс придержала его за руку, сама находясь в полном шоке.

Уилл ввалился вместе с Майком в маленькую комнату и с грохотом захлопнул дверь, щелкнув замком. В подвале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Оди.

Внутри комнаты Майк, наконец, сумел вырваться. Он тяжело дышал, его лицо пылало от стыда и шока.

– Уилл, ты с ума сошел? Там Оди! Там все! Что ты творишь?! – Майк потянулся к ручке двери, но Уилл навалился на него всем телом, прижимая к стене.

– Пожалуйста, – прошептал Уилл, и в его голосе было столько надрыва, что Майк на мгновение замер. – Просто замолчи. Хотя бы на минуту.

– Нет! – Майк снова попытался его оттолкнуть. – Ты мой лучший друг, Уилл! Это неправильно! Ты... ты не можешь так!

Уилл проигнорировал его протест. Он снова впился в его губы, на этот раз еще жестче. Его руки лихорадочно блуждали по телу Майка, подбираясь к краю футболки. Он чувствовал, как Майк напрягся, как его руки снова уперлись ему в грудь, пытаясь создать дистанцию.

– Уилл, прекрати! – Майк вывернул голову, тяжело дыша. – Мне больно! Отпусти меня!

– Я любил тебя всё это время, – Уилл прижался лбом к его плечу, его голос дрожал. – Пока ты бегал за ней, пока ты забывал мне позвонить... Я умирал каждый день.

– Это не повод! – Майк почти кричал, его охватила паника. – Уилл, я люблю Оди! Пусти, я сейчас выломаю эту дверь!

Но Уилл был в состоянии аффекта. Он перехватил запястья Майка, прижимая их к стене над его головой. Его губы спустились к шее Майка, оставляя горячие, влажные следы. Он делал всё то, о чем мечтал в темноте своей спальни, представляя, как Майк наконец-то посмотрит на него не как на «Зомби-мальчика», а как на кого-то желанного.

– Перестань... – голос Майка стал слабее, в нем смешались ужас и странное, пугающее его самого оцепенение. – Уилл, пожалуйста, мы же всё испортим...

– Уже испортили, – Уилл прикусил кожу на шее Майка, вызывая у того резкий вдох, похожий на всхлип. – Там, внизу, всё уже закончилось. Теперь есть только это.

Уилл начал стягивать с Майка футболку, действуя грубо и порывисто. Майк дергался, пытался ударить его коленом, но Уилл ловко блокировал его движения, наваливаясь всем весом. Он целовал его ключицы, спускаясь ниже, его пальцы впивались в кожу Майка, оставляя красные пятна.

– Ты не понимаешь, что делаешь, – Майк зажмурился, чувствуя, как слезы закипают в глазах. – Ты просто болен... это Изнанка, это всё она!

– Нет, Майк, – Уилл поднял на него взгляд. Его глаза блестели от слез, но в них горел решительный, почти безумный огонь. – Это не Изнанка. Это я. Настоящий я. И я больше не буду прятаться.

Уилл снова накрыл его губы поцелуем, на этот раз медленным и тягучим, пытаясь заглушить протесты Майка. Он чувствовал, как сердце друга колотится о его собственную грудную клетку — быстро, как у пойманной птицы. Майк продолжал сопротивляться, его ладони упирались в плечи Уилла, он пытался оттолкнуть его, но с каждым мгновением его движения становились всё менее уверенными.

– Уилл... нет... – Майк предпринял последнюю попытку отстраниться, когда рука Уилла скользнула к ремню его джинсов. – Оди увидит... они все услышат...

– Плевать, – выдохнул Уилл ему в самые губы. – Пусть смотрят. Пусть знают.

В гостиной, за тонкой перегородкой, Дастин и Лукас стояли у двери, не решаясь постучать. Оди сидела на диване, закрыв лицо руками. Она слышала приглушенные звуки борьбы, вскрики Майка и тяжелое дыхание Уилла. Из её носа потекла тонкая струйка крови — не от использования сил, а от невыносимого душевного напряжения.

– Нам надо войти туда, – прошептал Лукас, глядя на Дастина.

– И что мы скажем? – Дастин выглядел так, будто его сейчас стошнит. – Ты видел Уилла? Он... он будто с цепи сорвался.

А за дверью Уилл продолжал свой лихорадочный танец страсти и отчаяния. Он целовал Майка так, словно пытался выпить его душу, игнорируя то, как Майк сжимал кулаки и пытался отвернуться. Каждое прикосновение было пропитано годами подавленной боли. Для Уилла это был единственный способ доказать, что он существует, что его чувства реальны.

Майк чувствовал, как его мир рушится. Его лучший друг, его опора, превратился в кого-то чужого, в хищника, который не хотел слышать слово «нет». И самое страшное было то, что где-то глубоко внутри, под слоем ужаса и верности Оди, Майк чувствовал странный, болезненный отклик на эту отчаянную потребность Уилла в нем.

– Посмотри на меня, Майк, – потребовал Уилл, отрываясь от его губ. – Посмотри на меня!

Майк открыл глаза. Перед ним был Уилл — бледный, с растрепанными волосами и воспаленным взглядом.

– Я ненавижу тебя за это, – прошептал Майк, и его голос дрожал от ярости и бессилия.

– Знаю, – ответил Уилл, снова прижимаясь к его губам. – Но теперь ты меня никогда не забудешь.

Он не собирался останавливаться. Не сегодня. Не тогда, когда он наконец-то переступил черту, за которой не было пути назад. Уилл продолжал ласкать Майка, игнорируя его слабые попытки вырваться, полностью погрузившись в тот хаос, который он сам же и создал.

В этот вечер в Хоукинсе что-то окончательно сломалось. И никакие суперспособности Оди не могли склеить эту разбитую дружбу, превратившуюся в нечто темное, греховное и необратимое.