Дочь джозеф Морган

Июньская Москва 2026 года встретила каст «Древних» непривычным для Европы зноем и ослепительным солнцем, которое, казалось, решило лично поприветствовать звёздный десант. Джозеф Морган, Клэр Холт, Дэниэл Гиллис, Натаниэль Бузолик и Фиби Тонкин прогуливались по Парку Горького, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя их охрана и тёмные очки говорили об обратном.

– Знаешь, Джозеф, – Клэр поправила шляпу, щурясь от бликов на Москве-реке, – я всегда думала, что Россия – это вечный снег, но здесь сейчас жарче, чем в Новом Орлеане на съёмках.

– Это город контрастов, дорогая сестра, – усмехнулся Натаниэль, по-хозяйски приобнимая её за плечи. – И, кажется, наш Никлаус сегодня подозрительно молчалив.

Джозеф действительно был задумчив. Он смотрел на прохожих, на семьи, гуляющие у фонтанов, и в его груди шевелилось странное предчувствие. С тех пор как он ступил на русскую землю, его не покидало ощущение дежавю, словно он вернулся домой, которого никогда не знал.

– Смотрите, какая красивая девушка, – Фиби указала рукой в сторону набережной, где у парапета стояла молодая женщина.

Вся группа невольно замерла. Девушка была поразительно красива: длинные пепельно-русые волосы, точёный профиль и глаза — те самые глаза, которые Джозеф видел каждый раз, когда смотрел в зеркало. Холодная синева с искорками золота, пронзительный взгляд, который, казалось, видел душу насквозь.

– Боже мой, Джозеф... – прошептал Дэниэл, переводя взгляд с коллеги на незнакомку. – Она же твоя копия.

Анастасия — так звали девушку — стояла, вдыхая речной воздух. Она была воплощением русской элегантности: легкое летнее платье подчеркивало её хрупкость. Никто из присутствующих, даже она сама до конца, ещё не осознавал, что внутри неё уже три недели теплится новая жизнь. Маленькая тайна, скрытая от всего мира.

– Это просто совпадение, – выдавил из себя Морган, хотя его сердце забилось чаще. – Мало ли в мире похожих людей?

В этот момент тишину парка нарушил топот тяжелых армейских ботинок. Со стороны аллеи к Анастасии стремительно приближался парень в камуфляжной форме. В его руках был огромный, почти закрывающий лицо букет алых роз.

– Настя! – крикнул он, и его голос сорвался от избытка чувств.

Девушка резко обернулась. Её лицо в мгновение преобразилось: отстраненная холодность сменилась такой бурей восторга и облегчения, что у Клэр на глазах выступили слезы.

– Дима! – вскрикнула она.

Анастасия бросилась к нему, почти не касаясь земли. Дмитрий отбросил букет на траву и подхватил её на руки, кружа в воздухе. Его форма пахла порохом, пылью дальних дорог и тем особым мужским запахом, который бывает только у воинов, вернувшихся из ада.

– Ты здесь... Ты живой... – шептала она, вцепившись в его плечи, пока он кружил её под ярким июньским солнцем.

– В отпуск, родная. Прямо с передовой, – Дмитрий прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. – Сюрприз.

Актёры стояли как вкопанные, не в силах отвести глаз от этой сцены. В этом было столько жизни, столько боли и радости одновременно, что любые сценарии Голливуда меркли.

– Он с СВО, – тихо сказал Натаниэль, который неплохо разбирался в текущих мировых событиях. – Приехал из зоны боевых действий. Посмотрите на него, он же её герой.

Джозеф не слышал слов друга. Он смотрел на Анастасию. В его голове всплыли обрывки воспоминаний двадцатилетней давности: гастроли, молодая русская переводчица с грустными глазами, короткий, но ослепительный роман в Санкт-Петербурге... Он тогда уехал, оставив лишь записку, не зная, что оставил нечто гораздо большее.

– Нам пора, – вдруг резко сказал Джозеф, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Мы мешаем им.

Дмитрий тем временем опустил жену на землю. Он осторожно коснулся её лица, стирая слезы счастья.

– Ты какая-то другая, Настенька, – заметил он, заглядывая ей в глаза. – Сияешь.

– У меня есть для тебя новость, Дима, – прошептала она, прижимаясь к его груди. – Но давай не здесь. Поедем домой?

– Домой, – эхом отозвался он. – Наконец-то домой.

Они ушли, держась за руки, оставив на траве несколько опавших лепестков роз. Актёры ещё долго смотрели им вслед.

– Джозеф, ты в порядке? – Фиби коснулась его руки.

– Да, – солгал он, поправляя очки. – Просто солнце слишком яркое.

***

Вечер того же дня застал компанию в одном из элитных ресторанов Москвы, но мысли Моргана были далеко. Он не мог забыть ту девушку. В его голове всё вставало на свои места: возраст, внешность, то невероятное сходство.

– Знаете, – начал Дэниэл, разливая вино, – жизнь порой подбрасывает сюжеты круче, чем у Джули Плек. Эта девушка... Настя. В ней была какая-то порода.

– И сила, – добавила Клэр. – Вы видели, как она на него смотрела? Как на Бога.

В это время в другом конце города, в уютной квартире на окраине Москвы, Дмитрий и Анастасия наслаждались долгожданной тишиной. Дмитрий, наконец-то смывший с себя дорожную пыль, сидел на кухне, наблюдая, как жена разливает чай.

– Рассказывай, – тихо попросил он, притягивая её к себе за талию.

Анастасия присела к нему на колени, чувствуя тепло его тела, которое столько месяцев снилось ей в кошмарах.

– Дима, я была у врача неделю назад, – она взяла его большие, мозолистые руки в свои. – У нас будет ребенок. Три недели.

Дмитрий замер. Человек, который не дрогнул под обстрелами, сейчас выглядел совершенно растерянным. Его глаза увлажнились, он уткнулся лицом в её живот, вдыхая запах её кожи.

– Спасибо... – прохрипел он. – Господи, Настя, спасибо. Теперь у меня есть ради чего возвращаться оттуда каждый раз.

– Ты вернешься, – твердо сказала она, запуская пальцы в его коротко стриженные волосы. – Ты обязательно вернешься.

Они были счастливы, не подозревая, что сегодня их жизнь пересеклась с прошлым, которое Настя никогда не знала. Её мать, Елена, всегда говорила, что её отец был «заморским принцем», который исчез так же быстро, как и появился. Настя никогда не искала его — её настоящим отцом был тот, кто вырастил, а настоящим героем стал Дима.

***

Тем временем в Санкт-Петербурге, куда часть компании планировала отправиться на следующий день, жизнь кипела своим чередом. В одном из закрытых клубов города готовилась к выступлению Ханна — Анна Владимировна Иванова. Её имя гремело по всей стране, но сегодня она хотела просто быть собой.

Случайная встреча в тёмном переулке у служебного входа изменила всё. Она столкнулась с двумя мужчинами, чья внешность пугала и притягивала одновременно. Один из них, с характерными шрамами и безумным блеском в глазах, преградил ей путь.

– Куда-то спешишь, красавица? – голос Джокера был похож на шелест битого стекла.

Анна не испугалась. Годы в шоу-бизнесе научили её держать лицо перед любыми хищниками.

– Спешу жить, – ответила она, поправляя капюшон худи. – А вы, кажется, заблудились?

Шрам, стоявший чуть поодаль, внимательно изучал её. В этой девушке не было страха, только холодное достоинство и какая-то скрытая мощь.

– Мне нравится твоя дерзость, – Джокер сделал шаг ближе, вдыхая аромат её дорогих духов. – Ты не похожа на местных кукол.

– Потому что я не кукла, – отрезала Анна.

Она не знала, что эти двое — не просто эксцентричные незнакомцы. И Джокер, заинтригованный её смелостью, ещё не догадывался, что перед ним стоит женщина, чей голос заставляет стадионы замирать.

Москва и Питер этой ночью стали ареной для переплетения судеб. Джозеф Морган сидел на балконе отеля, глядя на звезды, и гадал, встретит ли он еще раз ту девушку, которая так похожа на него. Дмитрий и Анастасия засыпали в объятиях друг друга, зная, что впереди у них самая главная битва — за жизнь их будущего ребенка. А Ханна, выходя на сцену под свет софитов, чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд из тени кулис.

Июнь 2026 года только начинался, и он обещал стать самым жарким в их жизнях. Кровь, любовь и тайны прошлого смешались в одном коктейле, который каждому из них предстояло испить до дна.

– Мы найдем её, Джозеф, – тихо произнес вошедший на балкон Натаниэль.

– Не стоит, – покачал головой Морган. – У неё своя жизнь. У неё есть свой герой. А я... я просто актер, который слишком поздно узнал о своей главной роли.

Он не знал, что Анастасия уже носит под сердцем его внука или внучку. И что история семьи Майклсонов, пусть и в реальности, получила совершенно новое, русское продолжение. Прошлое осталось в Москве, будущее ковалось в Питере, а настоящее принадлежало тем, кто умел любить вопреки всему.