Судьба делает случайности

Стук колес поезда «Смерть-Сити — Вегас» убаюкивал, но Мака Албарн не могла расслабиться. Она затолкнула свой чемодан под нижнюю полку и поправила юбку, стараясь не задеть соседа. Купе было тесным, пропитанным запахом старого бархата и дорожной пыли.

Напротив неё, раскинувшись на сиденье с вызывающей небрежностью, сидел парень. Его белоснежные волосы торчали в разные стороны, словно он только что пережил удар током, а прищуренные красные глаза лениво изучали пейзаж за окном. Мака мельком взглянула на него: острые черты лица, потрёпанная куртка и какая-то аура подчеркнутого спокойствия, граничащего с пофигизмом.

Первые несколько часов прошли в гробовом молчании. Мака уткнулась в толстый том по философии, а незнакомец просто смотрел в окно, постукивая пальцами по колену в такт какому-то внутреннему ритму.

– Далеко едешь? – голос парня оказался неожиданно низким и чуть хриплым.

Мака вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. Её серо-зеленые зрачки сфокусировались на собеседнике.

– В Оклахому. К родственникам на каникулы, – ответила она, стараясь звучать вежливо, но сдержанно. – А ты?

– До конечной, – он оскалился в ухмылке, и Мака невольно засмотрелась на его зубы. Острые, как у акулы, они придавали ему хищный вид. – Там какой-то музыкальный фестиваль или вроде того. Попробую удачу.

– Ты музыкант? – Мака чуть подалась вперед, книга на её коленях закрылась.

– Вроде того. Соул. Соул Эванс.

– Мака Албарн.

Так началось их знакомство. Остаток первого дня пролетел за разговорами о музыке, которую Соул считал единственным честным языком в мире, и о книгах, которые Мака защищала с пеной у рта. Соул казался ей странным, слишком «крутым» для этого мира, но в его красных глазах она видела искренний интерес, когда она цитировала любимых авторов.

Второй день пути встретил их затяжной остановкой на крупной узловой станции. Проводница объявила сорок минут стоянки. Соул, потянувшись всем телом так, что хрустнули позвонки, направился к выходу.

– Пойду проветрюсь, – бросил он, доставая из кармана пачку сигарет.

– Я в магазин на вокзале сбегаю, – Мака уже натягивала свои ботинки. – Тебе купить что-нибудь? Перекусить или воды?

Соул остановился в дверях купе и оглянулся через плечо. Его взгляд был ленивым, но в глубине читалась какая-то странная мягкость.

– Не нужно, Мака. Сама не опоздай, а то придется мне твои книжки до Вегаса везти.

– Не дождешься! – фыркнула она и выскочила на перрон.

Мака недооценила очередь в привокзальном киоске. Когда она, запыхавшаяся, с бумажным пакетом в руках выбежала обратно на платформу, гудок локомотива уже прорезал воздух. Она прибавила ходу, чувствуя, как хвостики бьют её по плечам.

Соул стоял у открытой двери вагона, прислонившись плечом к косяку. Он не выглядел обеспокоенным, но его взгляд был прикован к выходу из вокзала. Увидев её, он едва заметно выдохнул и протянул руку, помогая ей запрыгнуть на ступеньку движущегося поезда.

– Ты прямо как в кино, – усмехнулся он, когда они вернулись в купе. – Еще секунда, и я бы начал драматично махать тебе платком.

– Очень смешно, – выдохнула Мака, усаживаясь на место и пытаясь унять сердцебиение. – Я просто не могла уйти без этого.

Она достала из пакета пачку чипсов и протянула ему. Соул приподнял бровь.

– Ты же сказала, что это вредно для мозга.

– Иногда можно сделать исключение для хорошей компании, – она смущенно отвела взгляд.

Вечер второго дня прошел в тишине, но эта тишина больше не была неловкой. Соул надел наушники, погрузившись в свои мелодии, а Мака снова открыла книгу. Иногда она ловила себя на том, что смотрит не на строчки, а на то, как пальцы Соула перебирают невидимые клавиши на краю стола. В нем была какая-то гармония, которую она не могла объяснить словами.

Наступило утро третьего дня — время расставания. Поезд замедлял ход, приближаясь к станции, где Маке нужно было выходить. Она собрала вещи, чувствуя странную пустоту в груди. Три дня — это так мало, но в замкнутом пространстве поезда время течет иначе.

Соул стоял в коридоре, глядя в окно на проплывающие мимо платформы.

– Ну, вот и всё, – Мака подошла к нему с рюкзаком на плече. – Удачи на фестивале, Соул. Надеюсь, ты найдешь свой ритм.

Он повернулся к ней. Его лицо было серьезным, без привычной ухмылки.

– Знаешь, Мака, я не верю в случайности, – он засунул руки в карманы куртки. – Если судьба решит, что нам нужно будет встретиться еще раз и познакомиться уже по-настоящему, без этой вагонной пыли… то мы увидимся.

– Ты так думаешь? – она улыбнулась, и её болотного цвета глаза на мгновение блеснули.

– Уверен. А пока — бывай.

Мака вышла на перрон, обернулась и увидела в окне его белую макушку. Поезд тронулся, унося Соула Эванса в его далекий Вегас.

Прошло полгода.

Лето накрыло город душным одеялом. Мака приехала сюда по приглашению подруги, которая клялась, что в этом месте самые лучшие парки и самая живая атмосфера. Подруга в итоге убежала на свидание, оставив Маку гулять в одиночестве по центральной площади.

Воздух был наполнен ароматом сахарной ваты и уличной еды. Мака шла по тенистой аллее, когда до её слуха донеслись звуки гитары. Это не была обычная попса, которую играют ради мелочи. Это был сложный, ломаный ритм с джазовыми нотками, который заставлял прохожих невольно замедлять шаг.

Сердце Маки пропустило удар. Она знала этот стиль. Этот «неправильный», но чертовски притягательный ритм.

Она ускорила шаг и вышла к небольшому фонтану, вокруг которого собралась небольшая толпа. В центре, на складном стульчике, сидел парень. Белоснежные волосы, выцветшая куртка, брошенная на парапет, и те самые красные глаза, сосредоточенно прищуренные.

Соул закончил пассаж и, не глядя на слушателей, начал убирать гитару в чехол. Толпа начала расходиться, оставляя монеты в его кофре.

Мака стояла в нескольких шагах, не решаясь подойти. Он выглядел старше, чем в поезде, или, может быть, просто более уверенным в том, что он делает.

Соул застегнул чехол, поднял голову и замер. Его взгляд столкнулся с серо-зелеными глазами Маки. Секунду они просто смотрели друг на друга, пока городской шум вокруг словно затихал.

– Кажется, судьба сегодня в хорошем настроении, – Соул медленно расплылся в своей фирменной «акульей» ухмылке.

– Или она просто не любит незаконченных историй, – ответила Мака, чувствуя, как на лице сама собой появляется улыбка. – Привет, Соул.

– Привет, Мака. Ну что, пойдем поищем место, где не пахнет вокзалом, и ты расскажешь, какие книги успела прочитать за эти полгода?

– Только если ты пообещаешь сыграть мне ту мелодию, которую сочинял в поезде.

Соул закинул чехол с гитарой на плечо и подошел к ней.

– По рукам. Но предупреждаю: она очень крутая.

Они пошли по аллее вместе, и Мака поняла, что этот резонанс, начавшийся в тесном купе поезда, только что превратился в настоящую музыку.