Спраут любит Космо, но Космо думает что они просто друзья.

Воздух в Саду Денди сегодня казался особенно тяжелым, пропитанным запахом старой бумаги и сладковатой, приторной гнилью — верным признаком того, что искажение где-то рядом. Космо поправил свой белый свитер без рукавов, чувствуя, как внутри привычно бьются три сердца. Одно из них, как всегда, было готово превратиться в исцеляющее печенье, если вдруг Спрауту станет совсем плохо.

– Ну что, готов? – Спраут перехватил поудобнее свою сумку. Его полосатый шарф, казалось, жил своей жизнью, слегка развеваясь на ходу. Клубничный тун выглядел сосредоточенным, его два сердца работали в унисон, а в руках он сжимал несколько кассет, готовый в любой момент превратить их в укрепляющие кексики.

– До сотого этажа путь неблизкий, – Космо вздохнул, стараясь скрыть дрожь в руках. – Твистед Делайла и Твистед Дайл не те противники, которых можно одолеть просто так. Ты уверен, что нам не стоит взять с собой Джинджер? Она бы помогла с украшением печенья, да и кассеты у неё всегда в запасе.

Спраут на мгновение нахмурился. При упоминании кузины Космо в его взгляде промелькнула странная смесь вины и раздражения. Он знал, что Джинджер влюблена в него, и это делало работу в пекарне порой невыносимо неловкой.

– Нет, – отрезал Спраут, хотя голос его смягчился, когда он посмотрел на Космо. – Она нужна здесь, присматривать за магазином, пока Денди занят своими делами. Мы справимся вдвоем. Я не хочу, чтобы она рисковала.

Они вошли в лифт, и двери с тяжелым лязгом закрылись. Начался долгий подъем.

На тридцатом этаже их встретил Ятта. Обычная пиньята выглядел взволнованным, он метался из стороны в сторону, рассыпая вокруг конфетти.

– Осторожнее! – крикнул Ятта, едва завидев друзей. – Я видел, как Дайл промелькнул в коридоре! Его стрелки крутились в обратную сторону, это было ужасно!

Космо почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Дайл... когда-то он был просто часами, следящими за распорядком дня в Саду, а теперь он превратился в кошмар, искаженную версию самого себя.

– Спасибо, Ятта, – Космо попытался улыбнуться, но вышло криво. – Мы разберемся.

Когда они остались одни в темном коридоре, освещенном лишь мерцающими лампами, Космо вдруг остановился. Его взгляд замер на стене, где висел старый плакат с изображением Флаттер. Воспоминание, которое он так долго пытался похоронить, всплыло на поверхность с новой силой.

Тот день в пекарне... Он так хотел сделать сюрприз. Он пытался испечь печенье в форме Флаттер, вложив в это всю свою душу. Но результат... О, это было ужасно. Тесто расползлось, глазурь напоминала нечто пугающее, а вкус... Космо до сих пор помнил тот горький привкус провала. Это была его самая большая кулинарная травма.

– Космо? Эй, ты чего застыл? – Спраут подошел ближе и положил руку ему на плечо. – Опять думаешь о тех печеньках?

– Я не хочу об этом говорить, – резко ответил Космо, его вспыльчивость на мгновение взяла верх. – Это было фиаско. Я просто... я просто хочу закончить это задание.

– Эй, тише, – Спраут притянул его к себе за плечо. – Всем нам иногда не везет. Даже твои "ужасные" печеньки лучше, чем то, что пытается готовить Денди, когда думает, что никто не видит.

Космо фыркнул, и напряжение немного спало.

– У тебя осталось мало здоровья, – заметил Спраут, глядя на индикатор над головой друга. – Давай, я сделаю кексик.

Спраут достал кассету, и его руки быстро задвигались. Через мгновение в его ладонях лежал ароматный клубничный кекс, наполненный энергией музыки и заботы.

– Держи. Тебе нужнее.

Космо принял угощение, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

– Спасибо, Спраут. Ты всегда знаешь, что делать.

Они продолжили путь. Этаж за этажом, комната за комнатой. На пятидесятом этаже они столкнулись с Денди. Цветок стоял за прилавком своего импровизированного магазина, протирая какие-то склянки.

– О, мои лучшие поставщики! – пропел Денди, хотя в его глазах не было искренней радости. – Ищете Твистедов? Они на верхних ярусах. Делайла совсем обезумела, всё ищет свои потерянные ленты, а Дайл... ну, он просто ненавидит, когда кто-то нарушает его время.

– Мы знаем, Денди, – Спраут скрестил руки на груди. – Есть что-нибудь полезное?

– Для вас — всегда, – Денди выставил на прилавок баночку с блестящей пыльцой. – Поможет замедлить искаженных. Но цена...

– Мы заплатим позже, – отрезал Космо. – Сейчас нет времени на торги.

Они двинулись дальше. К восьмидесятому этажу воздух стал холодным. Внезапно из-за угла выскочила Джинджер. Она выглядела запыхавшейся, её белые волосы с красными прядками растрепались.

– Ребята! Я не выдержала и пошла за вами! – она подбежала к ним, протягивая несколько кассет. – Я знала, что вам понадобится помощь. Спраут, я принесла те украшения для печенья, о которых ты говорил!

Спраут вздохнул, его лицо на мгновение стало грубым.

– Джинджер, я же сказал тебе оставаться внизу! Это опасно!

Девочка прикусила губу, в её глазах заблестели слезы.

– Но я просто хотела помочь... Я могу украсить печенье Космо, оно станет в два раза сильнее!

Космо почувствовал укол вины за грубость друга.

– Ладно, Спраут, не кипятись. Раз уж она здесь, пусть помогает. Нам действительно не помешает лишнее сердце.

Джинджер просияла и тут же принялась за работу. Она ловко подхватила печенье, которое Космо создал из частички своего сердца, и украсила его яркой глазурью, используя энергию кассет.

– Вот! Теперь оно вернет целое сердце любому, кто его съест! – гордо заявила она.

На сотом этаже их ждала тьма. В центре огромного зала, заваленного сломанными часовыми механизмами, стояли они. Твистед Делайла, чьи движения были дергаными и неестественными, и Твистед Дайл, чье лицо-циферблат треснуло, а стрелки вращались с безумной скоростью, издавая скрежещущий звук.

– Время... вышло... – прохрипел Дайл.

– Мои ленты... где они? – Делайла бросилась вперед, её искаженные руки тянулись к Космо.

Битва была яростной. Спраут прикрывал Космо, бросая кексики тем, кому требовалось исцеление, и отбиваясь от атак Дайла своим шарфом. Космо, несмотря на свой милый вид, сражался с яростью, которую он обычно сдерживал.

– Берегись! – крикнула Джинджер, когда Делайла почти задела Спраута. Она бросила в искаженную куклу украшенное печенье, и яркий свет на мгновение ослепил монстра.

Космо воспользовался моментом. Он чувствовал, как его сердца бьются в унисон. Одно из них он превратил в самое чистое, самое сильное печенье, которое когда-либо делал.

– Спраут, лови! – он бросил печенье другу, у которого осталось всего одно деление здоровья.

Спраут поймал его на лету, проглотил и почувствовал, как волна силы проходит через него. С громким криком он нанес решающий удар по Дайлу, разбивая искаженный механизм. Делайла, лишившись поддержки напарника, зашипела и растворилась в тенях, оставляя после себя лишь обрывки лент.

Тишина опустилась на зал.

– Мы... мы сделали это? – прошептала Джинджер, прижимаясь к плечу Спраута.

Спраут осторожно отстранился, но на этот раз без грубости.

– Да. Мы сделали это.

Он повернулся к Космо. Тот стоял, тяжело дыша, его белый свитер был испачкан сажей, но он улыбался.

– Знаешь, – тихо сказал Спраут, подходя к Космо и бережно беря его за руку. – То печенье... оно было идеальным. Забудь про Флаттер. Ты лучший пекарь, которого я знаю.

Космо покраснел, его вспыльчивость окончательно угасла, уступая место теплу.

– Спасибо, Спраут. Но давай всё-таки вернемся в нашу пекарню. У меня там осталась партия обычных булочек, и я очень надеюсь, что они не подгорели.

– И я помогу их украсить! – радостно воскликнула Джинджер, ведя их к лифту.

Спускаясь вниз, Космо чувствовал, что несмотря на все травмы прошлого и опасности настоящего, пока у него есть друзья (и одно лишнее сердце в запасе), Сад Денди будет в безопасности. А печенье в форме Флаттер... ну, может быть, когда-нибудь он попробует еще раз. Но только если Спраут будет рядом, чтобы съесть даже самый неудачный экземпляр.