Спраут любит Космо но Космо думает что они просто лучшие друзья а Джиндер готова бросить в печь любого кто влюблен в Спраута

В пекарне «Футкейк» — Космо всё ещё не мог выговорить это название без запинки — пахло сахарной пудрой и клубникой. Раннее утро в Саду Денди всегда казалось обманчиво спокойным. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, подсвечивая пылинки, танцующие над прилавком.

Космо поправил свой фартук и взглянул на запястье. Тонкий браслет, сплетённый из ярких нитей, мягко облегал руку. Точно такой же был у Спраута. Это грело душу, но стоило Космо поднять глаза на Спраута, как в груди шевельнулось привычное раздражение, смешанное с обожанием.

Спраут был мейном. Главным персонажем. Тем, кого все уважали и ценили чуть больше, чем «обычных» тунов. И хотя Спраут был его лучшим другом, сама мысль о классовом неравенстве в Саду заставляла Космо стискивать зубы.

– Слушай, Спваут, – Космо неловко запнулся на букве «р», потирая голову-рулет. – Ты увевен, что мы готовы? Тысяча этажей — это не шутки. Это тебе не кексики печь.

Спраут обернулся, поправляя свой огромный полосатый шарф. Его взгляд был мягким, когда он смотрел на Космо, но в глубине карих глаз всегда таилась тень чего-то пугающего, садистского, что проявлялось лишь в моменты крайней опасности.

– Космо, я же сказал, что прикрою тебя, – Спраут подошёл ближе, его голос звучал низко и уверенно. – У меня два сердца, а у тебя всего одно. Я не позволю никому тебя тронуть. К тому же, у меня накопилось достаточно кассет, чтобы напечь целую гору спасительных кексиков.

Космо фыркнул, отвернувшись к корзине с клубникой.

– Опять ты за своё! «Я мейн, я защитник». Меня бесит, что вы, главные, всегда считаете себя важнее! – Он схватил сочную ягоду и сжал её так сильно, что сок брызнул на пальцы. – Мы, обычные туны, ничем не хуже.

– Я никогда не говорил, что ты хуже, – Спраут вздохнул, его голос стал чуть грубее, как всегда бывало, когда его терпение заканчивалось. – Ты мой друг. Это важнее любых статусов. Но правила Лифта суровы. Если ты потеряешь своё единственное сердце, я... я не переживу этого.

Космо почувствовал, как щёки (если их можно было так назвать у рулета) заалели. Он любил, когда Спраут проявлял заботу, даже если это задевало его гордость. Внезапно дверь пекарни распахнулась с оглушительным грохотом.

– Приветик, мальчики! – В помещение впорхнула Джинджер. Её белые волосы с ярко-красными прядями развевались, а на лице сияла широкая улыбка. – Готовитесь к великому походу?

Спраут мгновенно помрачнел. Его отношение к кузине Космо было, мягко говоря, прохладным. А если честно — он её терпеть не мог.

– Джинджер, – процедил Спраут сквозь зубы. – Мы заняты делом. Нам нужно собрать припасы.

– Ой, да ладно тебе, Спраути! – Она хихикнула, подходя к прилавку и начиная перебирать кассеты, которые Спраут тщательно откладывал. – Я тоже умею делать кексики из кассет. И украшать печенье! Могу пойти с вами, у меня целых три сердца, я очень выносливая!

– Нет, – отрезал Спраут. – Мы идём вдвоём. В дуо-ранге лишние люди только мешают.

Космо с сочувствием посмотрел на кузину. Он знал, что Джинджер влюблена в Спраута, и её навязчивость порой переходила все границы. Но он также знал, что Спраут может быть по-настоящему жесток с теми, кто ему не нравится.

– Джинджев, пвада, лучше останься здесь с Квел, – мягко сказал Космо. – Нам нужно сосветоточиться.

В этот момент откуда-то сверху, прямо из вентиляционного отверстия, высунулась голова Ятты. Пиньята выглядела взбудораженной, её бумажные «волосы» были испачканы в пыли.

– Эй, вы слышали? – прошептала Ятта, спрыгивая на пол с удивительной грацией. – Денди сегодня не в духе. Я видела, как он пересчитывал товар в магазине. Если кто-то не купит у него ничего на первых этажах, он точно превратится в Твистеда.

– Денди всегда такой, – Спраут пожал плечами, проверяя свой инвентарь. – Главное — иметь при себе достаточно блестяшек.

– Это не всё! – Глаза Ятты лихорадочно блеснули. – Я нашла в вентиляции странную карточку. На ней нарисованы часы. Я хотела её лизнуть, но побоялась.

Космо и Спраут переглянулись.

– Часы? – переспросил Космо. – Можешь показать?

– Ой, я её там оставила, – Ятта беззаботно махнула рукой. – Мне стало скучно, и я решила поискать конфеты в кладовке. Кстати, Спраут, ты можешь меня ударить? Просто так, для настроения?

Спраут закатил глаза и легонько щелкнул Ятту по лбу. Пиньята довольно зажмурилась.

– Ладно, нам пора, – Спраут взял Космо за руку, и их парные браслеты на мгновение соприкоснулись. – Денди ждёт у лифта.

Они вышли из пекарни, оставив расстроенную Джинджер и весёлую Ятту позади. Путь к лифту пролегал через центральную площадь, где у своего прилавка уже стоял Денди. Цветок широко улыбался, но эта улыбка не достигала его глаз.

– О, мои дорогие покупатели! – пропел Денди, потирая листочки-руки. – Собираетесь в долгое путешествие? Не забудьте приобрести мои эксклюзивные товары. Тысяча этажей — это путь, полный опасностей.

– Мы возьмём только самое необходимое, Денди, – Спраут бросил на прилавок горсть кассет.

Пока Спраут выбирал предметы, Космо отошёл в сторону. В его животе неприятно заурчало. Его каннибализм был секретом, о котором знали немногие, и это вечное чувство голода сводило с ума. Он посмотрел на проходящих мимо тунов, и на мгновение их яркие тела показались ему аппетитной глазурью. Он быстро зажмурился, прогоняя эти мысли.

– Космо, ты в порядке? – Спраут оказался рядом, его голос снова стал заботливым. – Ты бледный. Хочешь клубники?

– Да... да, всё ховошо, – Космо выдохнул, принимая из рук друга ягоду. – Пвосто негвничаю.

Они шагнули в лифт. Двери с тихим шипением закрылись. Первый этаж встретил их тишиной и запахом старой бумаги.

– Помни план, – Спраут натянул шарф повыше. – Я иду впереди, прикрываю тебя. Если видишь Твистеда — беги к шкафчику. И не вздумай геройствовать.

– Я знаю, Спваут! – Космо топнул ногой. – Хватит со мной как с маленьким! Я обычный тун, но я спвавлюсь!

Они начали продвигаться по коридорам. Этаж за этажом они собирали кассеты, открывали сундуки и прятались от теней. Спраут работал как часы: если Космо задевало ловушкой или случайным ударом, Спраут тут же доставал заветный кексик.

– Ешь, – приказывал он, и Космо чувствовал, как силы возвращаются к нему.

На пятидесятом этаже они снова встретили Денди. На этот раз он не улыбался.

– Вы слишком мало покупаете, – прошипел цветок, его стебель начал странно изгибаться. – Мой магазин требует внимания.

– У нас нет лишних средств, Денди, – Спраут загородил собой Космо. – Пропусти нас.

Денди издал низкий, вибрирующий звук, но всё же отошёл в сторону. Когда они вошли в лифт, Космо заметил на полу ту самую карточку, о которой говорила Ятта. На ней были изображены изящные карманные часы.

– Смотви, Спваут! Это та кавта! – Космо наклонился, чтобы поднять её.

– Не трогай! – Спраут перехватил его руку. – Мы не знаем, что это. В Саду много странных вещей, которые лучше не активировать.

– Но это может быть секвет! – глаза Космо загорелись любопытством. – Вдвуг там соквовища?

– Или смерть, – мрачно добавил Спраут. – Давай просто двигаться дальше. Нам нужно дойти до тысячного этажа, а не искать приключений на свою голову.

Они продолжили путь. Время в Лифте тянулось странно. Казалось, прошли недели, хотя счётчик этажей показывал лишь вторую сотню. Голод Космо усиливался. Каждый раз, когда Спраут поворачивался спиной, Космо с трудом подавлял желание укусить его за мягкое плечо, пахнущее клубничным джемом.

– Ты какой-то тихий, – заметил Спраут на 215-м этаже. Они сидели в безопасной зоне, переводя дух. – О чём ты думаешь?

– О том, почему всё так уствоено, – тихо ответил Космо, глядя на свой браслет. – Почему ты — мейн, а я — нет? Почему Джинджев может делать кексики, а я только ем их?

Спраут подсел ближе. Его второе сердце билось в унисон с первым, создавая странный, успокаивающий ритм.

– Космо, послушай. Быть мейном — это не привилегия. Это ответственность. Если я ошибусь, пострадают все. А ты... ты — душа нашей пекарни. Без тебя «Футкейк» был бы просто магазином сладостей. И без тебя я бы не зашёл так далеко.

Космо шмыгнул носом.

– Ты пвосто так гововишь, чтобы я не злился.

– Я говорю это, потому что это правда, – Спраут притянул его к себе, обнимая за плечи своим длинным шарфом. – Мы команда. Обычный тун и мейн. Вместе.

В этот момент лифт остановился на этаже, который выглядел иначе. Вместо привычных стен здесь были огромные циферблаты, а воздух дрожал от тиканья миллионов часов.

– Что это? – прошептал Космо.

В центре зала стояла фигура. Это был Дайл. Его голова-часы вращалась с бешеной скоростью, а стрелки заменяли руки. Он не был похож на обычного туна. От него веяло первобытным ужасом Твистеда.

– Мы не должны были здесь оказаться, – голос Спраута дрогнул. – Это секретный уровень. Та карточка... кто-то её активировал.

– Но мы её не твоголи! – воскликнул Космо.

Из тени вентиляции выскочила Ятта, а за ней, тяжело дыша, выбежала Джинджер.

– Простите! – закричала Джинджер. – Ятта нашла карту и нажала на неё, она думала, это кнопка для выдачи конфет!

Дайл медленно повернул голову в их сторону. Тиканье стало оглушительным.

– Бегите к лифту! – скомандовал Спраут, его голос сорвался на крик. – Я задержу его!

– Нет! – Космо вцепился в его шарф. – Мы не бвосим тебя! Ты сказал, мы команда!

Спраут посмотрел на Космо. В его глазах отразилась борьба между его садистской натурой, жаждущей битвы, и любовью к маленькому рулету.

– Джинджер, быстро! Делай печенье! – крикнул Космо кузине. – Ятта, отвлекай его!

Ятта, радостно взвизгнув, начала прыгать вокруг Дайла, дразня его своими яркими лентами. Твистед-часы замахнулся стрелкой, но пиньята ловко увернулась. Джинджер лихорадочно рассыпала кассеты, украшая печенье глазурью прямо на ходу.

– Вот! Ешьте! – она протянула угощение Спрауту и Космо.

Спраут принял печенье, чувствуя, как его сердца наполняются энергией. Он бросился вперёд, закрывая собой друзей. Дайл нанёс удар, и Спраут принял его на себя. Одно из его сердец мгновенно погасло.

– Спваут! – Космо в ужасе замер.

– Я в порядке! – прохрипел Спраут, отталкивая Твистеда. – У меня есть ещё одно! Уходите!

Космо почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Обида на мейнов, страх, голод — всё смешалось в один мощный порыв. Он не был мейном, но он был братом, кузеном и другом.

– Ни за что!

Космо бросился вперёд. Его движения были быстрыми и непредсказуемыми. Он не обладал силой Спраута, но у него была ярость обычного туна, которого слишком долго игнорировали. Он вцепился в механическую руку Дайла, и его зубы сомкнулись на холодном металле.

Твистед издал скрежещущий звук. Этого мгновения хватило Спрауту, чтобы схватить Космо и Ятту и затолкнуть их в закрывающийся лифт. Джинджер запрыгнула последней, едва не прищемив свои белые волосы дверью.

Лифт начал движение. В кабине воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием четверых тунов.

Спраут сидел на полу, прислонившись к стенке. Его шарф был порван, а одно сердце всё ещё не восстановилось. Космо дрожал, вытирая рот.

– Ты... ты укусил его, – тихо произнёс Спраут. – Ты сумасшедший, Космо.

– Он обидел тебя, – буркнул Космо, не глядя на друга. – И я... я пвосто хотел помочь.

Спраут протянул руку и коснулся браслета на запястье Космо.

– Спасибо. Ты спас нас.

Джинджер робко подошла к Спрауту, протягивая ему ещё одно печенье.

– Вот, возьми. Это восстановит твоё второе сердце.

Спраут посмотрел на неё. На этот раз в его взгляде не было ненависти. Только усталость и капля благодарности.

– Спасибо, Джинджер.

Ятта, сидевшая в углу, вдруг хихикнула.

– А знаете что? Вентиляция на следующем этаже выглядит очень уютно. Может, проверим, нет ли там ещё карточек?

– НЕТ! – хором выкрикнули Космо, Спраут и Джинджер.

Лифт продолжал свой путь вверх. Впереди было ещё восемьсот этажей, сотни опасностей и тысячи кассет. Но теперь Космо знал: неважно, мейн ты или обычный тун. Важно лишь то, чью руку ты держишь, когда двери лифта открываются в неизвестность. И клубничный запах в кабине лифта впервые за долгое время казался ему слаще, чем когда-либо.