на грани чувств

Пустые коридоры университета всегда наводили на Алису тоску, но сегодня к этому чувству примешивался липкий, парализующий ужас. Эхо её собственных шагов казалось слишком громким, почти обвиняющим. Она опаздывала. Не на лекцию, не на рядовой семинар, а на экзамен по теоретической механике — предмету, который стал её личным проклятием за последние полгода.

И дело было вовсе не в формулах.

Когда она, запыхавшись, толкнула тяжелую дубовую дверь аудитории 402, сердце пропустило удар. Ряды парт были пусты. Лишь на подоконнике сиротливо лежал забытый кем-то огрызок карандаша, а в воздухе ещё витал запах дешевого кофе и нервного пота десятков студентов.

За преподавательским столом, склонившись над стопкой зачеток, сидел Марк Александрович. Он не поднял головы, когда она вошла, но Алиса знала: он услышал её сразу. Его рука, державшая перьевую ручку, на мгновение замерла.

– Громова? – голос его прозвучал глухо, вибрируя в тишине пустой аудитории. – Вы пунктуальны, как никогда. Экзамен закончился пятнадцать минут назад.

Алиса замерла у порога, вцепившись в лямку рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она три месяца мастерски избегала встреч тет-а-тет. Пропускала консультации, садилась на самые дальние ряды, уходила из университета через черный ход, лишь бы не сталкиваться с этим пронзительным, слишком понимающим взглядом серых глаз.

– Марк Александрович, пожалуйста... – она сделала неуверенный шаг вперед. – Транспорт... там авария на мосту, всё стояло.

Преподаватель наконец поднял голову. Ему было едва за тридцать — слишком молод для профессора, слишком умен для простого ассистента. В его облике всегда сквозила какая-то небрежная элегантность: расстегнутая верхняя пуговица рубашки, чуть закатанные рукава, открывающие сильные предплечья, и этот взгляд, от которого у Алисы по коже пробегал мороз.

– Авария на мосту, – повторил он, медленно откидываясь на спинку стула. – Оригинально. Хотя, признаться, я ждал, что вы не придете вовсе. Вы ведь так старательно вычеркивали меня из своего расписания.

– Я не вычеркивала, – соврала она, глядя в пол. – Просто была занята.

– Занята бегством от меня? – Марк Александрович встал.

Он был высоким, и в пустой аудитории его фигура казалась почти угрожающей. Он медленно обошел стол и сел на его край, скрестив руки на груди.

– Подойдите, Алиса. Я не кусаюсь. По крайней мере, в официальное рабочее время.

О