...

Зона не любит спешки, но ещё больше она не любит тех, кто считает, что знает её правила. Василиса, которую в кругах «Свободы» ласково звали Бесей, а суеверные «Долговцы» сплевывали через плечо и именовали Ведьмой, шла по Радару так, словно прогуливалась по заброшенному парку аттракционов. Её рыжие волосы, едва прикрытые капюшоном легкого комбинезона, горели ярким пятном на фоне серого бетона и рыжего леса.

За её спиной тяжело дышали четверо парней. Группа была крепкая, обстрелянная, но сейчас они выглядели как первоклашки, идущие за строгой учительницей. Каждый раз, когда Василиса резко меняла направление или замирала, прислушиваясь к только ей понятному гулу земли, сталкеры синхронно вскидывали стволы.

– Беся, мать твою, ты хоть болт кинь для приличия, – прохрипел Кремень, поправляя лямку тяжелого РПК. – Тут же «воронки» на каждом шагу, я их затылком чувствую.

Василиса остановилась и медленно обернулась. Её лицо, удивительно гладкое и юное, озарила тонкая, почти детская улыбка. Зелёные глаза хитро блеснули.

– Зачем переводить металл, Кремень? – её голос был тихим, но отчетливо слышным сквозь шум ветра. – Земля здесь поёт. Если наступишь не туда, она закричит. А пока она просто ворчит, нам можно идти.

– Опять ты за своё, – буркнул Кремень, но спорить не решился.

Все знали: Ведьма не ошибается. Она видела Зону иначе. Там, где другие видели смерть, она видела узоры. Она обходила аномалии по дуге, которую не мог вычислить ни один детектор. Иногда она просто протягивала руку в пустоту, и воздух вокруг её пальцев начинал мелко дрожать, выдавая присутствие «холодца» или «жарки».

Путь от Армейских складов до окрестностей «Юпитера» обычно занимал дни, полные боли, стычек и потерь. Но с Бесей они вышли на рассвете, а когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в тревожный багровый цвет, впереди уже показались очертания станции «Янов».

– Поверить не могу, – подал голос молодой сталкер по кличке Гвоздь. – Мы что, реально прошли Выжигатель и Рыжий лес за один световой день? Без единой царапины?

– Почти без царапин, – Василиса поправила на бедре ножны из полированной кости. – Ты чуть не наступил на спящую «ведьмину косу», Гвоздь. Тебе повезло, что она сегодня ленивая.

Она не носила громоздких автоматов. За плечом у неё висела изящная, почти игрушечная на вид пневматическая винтовка. Но те, кто видел её в деле, знали: одна тонкая игла, смазанная её особым составом, отправляла в глубокий сон даже матерого кабана. Смерть наступала мгновенно, без звука и лишней крови.

Когда группа подошла к главным воротам «Янова», сумерки уже плотно окутали станцию. На вышке зажегся прожектор, разрезая темноту холодным белым лучом.

– Кто такие? – донесся сверху ленивый голос часового.

– Свои, – крикнул Кремень. – Группа от Миклухи. С нами Бес.

Наверху произошло какое-то движение. Через минуту тяжелые двери со скрипом приоткрылись, пропуская сталкеров внутрь. Запахло жилым помещением: дешевым табаком, разогретыми консервами и старым железом.

Локи ждал их в центре зала. Глава местной ячейки «Свободы» выглядел уставшим, но, завидев Василису, он заметно преобразился. Его лицо расплылось в широкой искренней улыбке. Для Беси Локи был кем-то вроде старшего брата — рассудительного, спокойного и, пожалуй, самого человечного во всей этой проклятой Зоне.

– Глазам не верю! – Локи шагнул навстречу, раскинув руки для объятий. – Василиса! Я думал, Миклуха пришлет подкрепление только через неделю. А вы как будто на вертолете прилетели.

Василиса позволила ему приобнять себя, хотя сама оставалась напряженной, как натянутая струна. Это была её вечная манера — даже в безопасности она продолжала слушать пространство.

– Вертолеты нынче часто падают, Локи, – ответила она, отстраняясь. – А мы шли тропами, которые не любят шумных гостей.

– Ну, заходите, располагайтесь, – Локи жестом указал на столы. – Эй, Гавайец! Сообрази парням поесть и чего-нибудь покрепче. Они заслужили.

Сталкеры из группы Кремня с облегчением направились к стойке, но Василиса осталась стоять на месте. Она внимательно разглядывала Локи.

– Ты выглядишь так, будто не спал вечность, – заметила она. – Дела на севере совсем плохи?

Локи вздохнул и потер переносицу.

– Людей не хватает, Беся. Монолитовцы лезут из всех щелей, мутанты взбесились. А тут ещё эти слухи про новые лаборатории под заводом... Мне нужны глаза и уши, которым я могу доверять. Твое появление — это лучший подарок за месяц.

– Сколько мне лет сегодня, Локи? – вдруг спросила она, склонив голову набок.

Локи замер, озадаченный резкой сменой темы. Он знал эту её игру.

– Ну... судя по тому, как быстро вы дошли — не меньше тысячи, – усмехнулся он. – А если смотреть на твою недовольную мордашку — лет двенадцать, не больше.

Василиса тихо рассмеялась. Этот смех всегда пугал новичков — слишком чистый, слишком мелодичный для места, где пахнет смертью.

– Мне восемьдесят семь, – серьезно заявила она. – И я очень хочу чая. Настоящего, с травами, а не ту бурду, которую вы здесь завариваете.

– Будет тебе чай, Ведьма, – Локи мягко подтолкнул её к лестнице, ведущей в его импровизированный кабинет. – Идем, расскажешь, что видела по дороге. Говорят, на Радаре опять видели тени, которые не отбрасывают тени.

Они поднялись наверх. В кабинете Локи было относительно тихо. На столе лежала карта окрестностей «Юпитера», испещренная пометками.

– Рассказывай, – Локи сел в старое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Зона меняется, – Василиса подошла к окну, глядя на темные силуэты кранов вдали. – Она становится... гуще. Там, где раньше были пустые места, теперь растут коконы. Аномалии начали мигрировать стаями, как птицы. И мутанты... они меня боятся больше обычного. Сегодня стая псевдособак просто ушла с тропы, когда я на них посмотрела.

– Это хорошо или плохо? – тихо спросил Локи.

– Это странно, – Василиса обернулась. – Я чувствую, что север ждет чего-то. Или кого-то. И твои проблемы с «Монолитом» — это только начало.

Локи внимательно посмотрел на неё. Он был одним из немногих, кто не считал её сумасшедшей. Он знал, что её «странности» — это способ адаптации к миру, который сошел с ума.

– Ты поможешь мне разобраться с заводом? – спросил он. – Там засело несколько снайперов, которые не дают нам прохода к административному корпусу. Мои ребята не могут к ним подобраться — там всё заминировано аномалиями, которых нет на картах.

Василиса подошла к столу и коснулась пальцем точки, где располагался «Юпитер».

– Я пройду, – просто сказала она. – Аномалии — это не мины, Локи. Это двери. Нужно просто знать, как в них стучать.

– Я знал, что ты это скажешь. Но сначала — отдых. Иди вниз, Гавайец уже нашел твои травы. Завтра будет тяжелый день.

Василиса кивнула и направилась к выходу. У самой двери она остановилась.

– Знаешь, Локи... «Долговцы» внизу на меня так смотрели, будто я сейчас превращу их в жаб.

– А ты можешь? – в шутку спросил он.

Девушка загадочно улыбнулась, и в тусклом свете лампы её зрачки на мгновение показались вертикальными.

– Кто знает, Локи. В Зоне возможно всё. Особенно если в это очень сильно верить.

Она вышла, оставив лидера «Свободы» в глубоком раздумье. Снизу доносился шум бара, звон стаканов и ленивая перебранка сталкеров. Жизнь на «Янове» продолжалась, но с приходом Ведьмы в воздухе появилось новое электричество. Зона привела своего проводника туда, где она была нужнее всего.

Спустившись в общий зал, Василиса проигнорировала десятки любопытных и опасливых взглядов. Она прошла к самому дальнему углу, где Кремень и остальные уже вовсю уплетали тушенку.

– Эй, Беся, садись к нам! – Гвоздь подвинулся, освобождая место на лавке. – Тут Гавайец какую-то настойку выставил, говорит — лечебная.

– Пейте сами свою лечебную, – она грациозно опустилась на край. – Мне бы просто кипятка.

К ним подошел один из вольных сталкеров, крупный мужчина с иссеченным шрамами лицом. Он долго смотрел на Василису, а потом неуверенно произнес:

– Слышь, девка... говорят, ты Ведьма. Это правда, что ты можешь сглазить так, что ствол в руках заклинит?

Василиса медленно подняла на него взгляд. В её зеленых глазах отразилось пламя свечи, стоявшей на столе.

– Ствол клинит от грязи и страха, – тихо сказала она. – Но если ты хочешь проверить мою силу, дай мне свою руку.

Сталкер замялся, но под смешки товарищей протянул широкую ладонь. Василиса едва коснулась его кожи своими тонкими пальцами.

– У тебя дома мать ждет, – вдруг сказала она, и её голос стал глубоким, вибрирующим. – Она три дня назад свечу за тебя поставила. Иди спать, охотник. Завтра не ходи в сторону карьера. Там сегодня земля плачет.

Сталкер побледнел, резко отдернул руку и, не сказав ни слова, быстро зашагал к выходу со станции. В зале наступила тишина.

– Ты зачем его так? – шепотом спросил Кремень. – Ты же его не знаешь.

Василиса пожала плечами и приняла из рук Гавайца кружку с дымящимся чаем.

– Я видела у него в кармане письмо с адресом и женским почерком. А в карьере сегодня действительно выброс будет, я по коленям чувствую. Старая я уже, кости ломит.

– Ага, восемьдесят семь лет, как же, – фыркнул Гвоздь, но на всякий случай отодвинулся чуть дальше.

Василиса сделала глоток чая и прикрыла глаза. Она была дома. Зона была вокруг неё, Зона была внутри неё. И пока она слышала её шепот, она была в безопасности. А завтра... завтра она снова пойдет туда, где рвется пространство, ведя за собой тех, кто верит в свободу больше, чем в смерть.

Она знала, что на севере её ждет что-то важное. Что-то, что нельзя убить иглой или обойти по дуге. Но это будет завтра. А сегодня на «Янове» было тепло, пахло сухими травами, и Локи, её единственный настоящий друг в этом аду, был жив. Этого было вполне достаточно для одного дня в Зоне.