Брат.

Письмо лежало на подоконнике, словно упавшее перо диковинной птицы. Т/и перечитывала его в сотый раз, и буквы, выведенные изящным, почти каллиграфическим почерком, казались живыми. «Твой брат в Нетландии. Если хочешь его увидеть, призови тень. Скажи: „Я верю“».

Родители твердили, что Феликс погиб. Что он просто сбежал и сгинул в лесу, не выдержав тяжести жизни. Но Т/и помнила его взгляд в ту последнюю ночь — не отчаяние, а решимость. Он был её защитником, её старшим братом, который, несмотря на холодность матери и отца, всегда находил для неё доброе слово или самодельную куклу из соломы.

– Я верю, – прошептала она, зажмурив изумрудные глаза.

Комната наполнилась ледяным сквозняком. Огромная, бесформенная тень отделилась от стены, подхватила девушку за талию и вынесла в открытое окно. Мир превратился в калейдоскоп звёзд и солёных брызг, а затем сменился густой, удушливой зеленью джунглей.

Приземление было жёстким. Т/и едва успела поправить подол своего платья, как услышала дикий улюлюкающий крик. Из кустов выскочили подростки в шкурах, с копьями наперевес. Испугавшись, она бросилась бежать, не разбирая дороги, пока не столкнулась с кем-то в тени огромного папоротника.

– Тише, ты! – Шикнул на неё мальчишка с добрыми глазами. Рядом с ним стоял другой — темноволосый, с дерзкой ухмылкой.

– Я Генри, – прошептал первый, хватая её за руку. – А это Дэвин. Мы пытаемся убраться отсюда, пока Потерянные мальчики нас не поймали. Бежим с нами!

– Я ищу брата, – выдохнула Т/и, но Генри потянул её за собой.

– Здесь опасно искать кого-то в одиночку. Питер Пэн не любит гостей, которые не подчиняются правилам.

Они бежали долго, пробираясь сквозь лианы, пока не вышли на залитую лунным светом поляну. Генри внезапно остановился, его лицо побледнело. Дэвин же, напротив, расхохотался и отошёл в сторону, сложив руки на груди.

– Ну что, Генри, далеко ушёл? – Раздался насмешливый голос сверху.

На поваленном дереве сидел юноша. В его внешности было что-то магическое и пугающее одновременно. Он не выглядел как чудовище, но в его прищуре сквозила древняя, опасная сила.

– Игра окончена, – произнёс он, спрыгивая на мягкий мох. – Признай, Генри, побег — это не твоё.

– Ты... ты и есть Питер Пэн? – Т/и сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Пэн медленно повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на зелёных глазах и замер. На мгновение его маска самоуверенного лидера дрогнула, сменившись неподдельным интересом. Он подошёл почти вплотную, вдыхая аромат её волос, пахнущих домом и лавандой.

– А ты смелее, чем я думал, – пропел он, склонив голову набок. – Письмо дошло по адресу.

– Где мой брат? Ты похитил его! – Она сжала кулаки, игнорируя предупреждающий взгляд Генри.

– Похитил? – Пэн рассмеялся, и этот смех подхватили десятки голосов из темноты. Из-за деревьев вышли те самые мальчики, которые гнались за ней. Среди них был и Дэвин, который теперь преданно смотрел на своего предводителя. – Девочка, в Нетландию не попадают случайно. И твоего брата никто не тащил на аркане. Он сам умолял меня забрать его из того ада, который вы называли «семьёй».

– Это ложь! – выкрикнула Т/и. – Наши родители любили нас!

– Тебя — да, – раздался грубый, надтреснутый голос из тени за спиной Пэна.

Сердце Т/и пропустило удар. Из темноты вышел высокий, широкоплечий юноша с суровым лицом. На его щеке красовался шрам, а в руках он сжимал тяжёлый арбалет. Брюнет, чьи черты лица когда-то были мягкими, теперь казался высеченным из камня.

– Феликс... – прошептала она, делая шаг навстречу.

Он не бросился её обнимать. Он стоял неподвижно, глядя на неё с какой-то болезненной смесью любви и горечи.

– Ты зря пришла сюда, Т/и, – сказал он, и его голос был холоднее ночного ветра.

– Я искала тебя три года! Мама и папа... они места себе не находили!

Феликс внезапно шагнул вперёд, и Пэн услужливо отошёл, забавляясь разыгрывающейся сценой.

– Они не находили места, потому что боялись, что я вернусь и испорчу их идеальную картинку, – Феликс схватил её за плечи, заставляя смотреть в глаза. – Ты была их маленькой принцессой. А я? Я был ошибкой. «Почему ты не можешь быть тихим, как сестра?», «Почему ты такой нескладный?». Они ненавидели меня с того самого дня, как я родился, просто за то, что я не был девчонкой, о которой они мечтали.

– Нет, это неправда... – Т/и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Правда! – рявкнул Феликс. – В ту ночь, когда я ушёл, отец сказал мне, что если я исчезну, они наконец-то смогут быть счастливы с тобой одной. Пэн дал мне то, чего у меня никогда не было — цель. Здесь я не «нелюбимый сын». Здесь я правая рука короля.

Т/и пошатнулась, словно от удара. Она всегда видела мир в ярких красках, считая их дом крепостью любви. Неужели она была так слепа к страданиям брата?

Питер Пэн мягко положил руку ей на плечо. Его прикосновение было странно тёплым, почти успокаивающим, хотя в глазах всё ещё плясали чертята.

– Видишь, милая, Нетландия срывает маски, – прошептал он ей на ухо. – Здесь только правда. Жестокая, но честная. Твой брат дома. А теперь и ты здесь.

– Я хочу домой, – всхлипнула она, глядя на Феликса. – Пойдём со мной, мы всё исправим...

– Мой дом здесь, – отрезал Феликс, но его хватка на её плечах на мгновение смягчилась. – И теперь, когда ты знаешь истину, у тебя есть выбор. Стать одной из нас или...

– Или остаться моей гостьей, – перебил его Пэн, лукаво улыбаясь. – Мне нравится твоя манера рисовать, Т/и. Я видел твои наброски в спальне через окно. В Нетландии много прекрасных мест, которые заслуживают того, чтобы оказаться на бумаге.

Генри, стоявший в стороне, подошёл к ней и тихо коснулся её руки.

– Не верь ему, Т/и. Он просто хочет, чтобы ты потеряла надежду, как и они все.

– Надежда — это яд, Генри, – Пэн обернулся к мальчику, и его лицо мгновенно стало холодным. – А Т/и слишком ценный гость для твоих сказок. Дэвин! Проводи нашего юного пророка в клетку. Ему пора отдохнуть.

– С радостью, Питер, – ухмыльнулся Дэвин, грубо толкая Генри в спину.

Т/и хотела заступиться, но Феликс удержал её.

– Не лезь, – коротко бросил он. – Здесь свои законы. Если хочешь выжить — слушайся Пэна.

Мальчики начали расходиться, разжигая костры. Воздух наполнился запахом жареного мяса и дикими песнями. Нетландия оживала под покровом ночи, превращаясь в место, где детские мечты переплетались с кошмарами.

Пэн подошёл к Т/и, которая всё ещё стояла посреди поляны, чувствуя себя потерянной в этом новом, пугающем мире. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившийся локон с её лба.

– Твой брат любит тебя, Т/и. По-своему. Он защитил тебя от правды, пока мог. Теперь пришло время тебе повзрослеть. Или, наоборот, навсегда остаться ребёнком.

– Почему ты это делаешь? – спросила она, глядя в его карие глаза, в которых отражалось пламя костра. – Зачем я тебе здесь?

Пэн наклонился к самому её лицу, так что она почувствовала его дыхание.

– Потому что на этом острове много воинов, много охотников и много лжецов, – его голос стал низким и вкрадчивым. – Но мне не хватало чего-то чистого. Чего-то, что верит в чудеса не из страха, а по-настоящему. И ещё... мне просто нравится, как ты на меня смотришь. Смесь ужаса и любопытства — мой любимый коктейль.

Он подмигнул ей и, резко развернувшись, зашагал к главному костру.

– Феликс! – крикнул он, не оборачиваясь. – Устрой сестру. И проследи, чтобы она не сбежала. Хотя... из Нетландии ещё никто не уходил без моего разрешения.

Феликс подошёл к Т/и. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз она увидела тень того мальчика, который когда-то катал её на плечах.

– Идём, – сказал он. – Я покажу тебе, где ты будешь спать. И не вздумай говорить с Генри. Пэн этого не прощает.

Т/и шла за братом по узкой тропинке, чувствуя, как её прежняя жизнь осыпается пеплом. Платье зацепилось за колючий куст, и она с горечью поняла, что в этом мире нежным тканям и добрым сказкам не место. Но глядя на спину брата, она знала одно: она не оставит его здесь одного. Даже если для этого ей придётся самой стать частью этой жестокой игры Питера Пэна.

А в тени деревьев, невидимый для всех, за ней наблюдал Питер. На его губах играла странная, не свойственная злодею улыбка. Он наконец-то нашёл то, что искал сотни лет. И он не собирался это отпускать.