Брат.

Костер в центре лагеря Потерянных Мальчиков полыхал ярко-оранжевым пламенем, отбрасывая длинные, пляшущие тени на лица собравшихся. Т/и стояла неподвижно, чувствуя, как ледяной холод разливается по венам, несмотря на жар огня. Слова Феликса всё еще эхом отдавались в её голове, разрушая идеальную картинку её детства, которую она бережно хранила в памяти все эти годы.

– Ненавидели? – прошептала она, и её голос дрогнул. – О чем ты говоришь, Феликс? Мама и папа... они плакали, когда ты исчез. Они обыскали весь город. Они говорили, что ты — их гордость.

Феликс сделал шаг вперед, и свет пламени выхватил глубокий шрам на его лице. Его темные волосы были всклокочены, а взгляд, обычно холодный и решительный, сейчас был полон застарелой боли, которую он больше не мог скрывать.

– Они плакали, потому что так было положено, Т/и, – горько усмехнулся он, сжимая рукоять своего мачете. – Ты была их маленьким чудом, идеальной дочерью, которую они ждали. А я... я был ошибкой. Разочарованием. Каждое мое движение, каждое слово вызывало у них лишь холодное презрение. Ты была слишком мала, чтобы заметить, как они смотрели на меня, когда ты выходила из комнаты.

Т/и покачала головой, пятясь назад, пока не наткнулась спиной на ствол дерева.

– Этого не может быть. Ты ведь мой брат. Ты всегда защищал меня, учил рисовать, читал сказки...

– Потому что ты была единственным светлым пятном в том аду, – перебил её Феликс, и его голос смягчился. – Я любил тебя тогда и люблю сейчас. Но я не мог больше оставаться там. Когда Пэн прилетел за мной, я не раздумывал ни секунды. Я хотел забрать тебя с собой сразу, но Питер сказал, что ты еще не готова.

Питер Пэн, до этого момента молча наблюдавший за сценой, прислонившись к дереву и поигрывая кинжалом, звонко рассмеялся. Его зеленые глаза искрились весельем, в котором сквозила опасная хитринка.

– О, это была чудесная сделка, дорогуша, – Пэн оттолкнулся от дерева и неспешной, кошачьей походкой подошел к Т/и. – Твой брат предложил мне свою вечную верность и службу в качестве моей правой руки. Он стал лучшим охотником Нетландии, моим самым преданным помощником. И всё ради одного условия: когда придет время, я позволю тебе оказаться здесь.

Т/и перевела взгляд с брата на Пэна. Весь этот путь, письмо в комнате, Тень, похитившая её из привычного мира — всё это было частью плана, растянувшегося на годы.

– Значит, всё это... игра? – она обвела рукой поляну, где другие мальчики, включая Дэвина, с любопытством наблюдали за ними. – И ты, Питер, притворялся, что я случайно встретила тебя в лесу?

– Игры — это то, чем мы здесь живем, – Пэн наклонил голову набок, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, от которой у Т/и по спине пробежали мурашки. – Но признай, это было весело. Ты неплохо бегаешь для девчонки в платье.

– Это не смешно! – воскликнула она, чувствуя, как к глазам подступают слезы ярости. – Ты заставил меня поверить, что я в опасности!

– Ты и была в опасности, – вдруг подал голос Генри, стоявший чуть поодаль. Он выглядел бледным и напуганным, но в его глазах читалось сочувствие. – Т/и, не слушай его. Пэн всегда манипулирует людьми. Он заманил тебя сюда, как и всех нас.

– Тише, Генри, – лениво бросил Пэн, даже не глядя в сторону мальчика. – Не порти момент воссоединения семьи.

Феликс подошел к сестре и осторожно положил руки ей на плечи. Т/и вздрогнула, но не отстранилась. Его ладони были грубыми и мозолистыми, совсем не такими, какими она их помнила.

– Я ждал этого дня пять лет, – тихо сказал Феликс. – Здесь тебе никто не причинит вреда. Ты будешь жить в лесу, научишься охотиться, если захочешь. Ты будешь свободна от их ожиданий, от их лжи. Мы снова вместе, Т/и. Это всё, что имеет значение.

Т/и посмотрела в глаза брату. Она видела в них правду — его правду. Но цена этой правды была слишком высока. Она вспомнила свой дом, свои книги, краски, которые остались на столе, и родителей, которых Феликс так ненавидел. Могли ли они действительно быть такими монстрами? Или Нетландия просто исказила воспоминания брата?

– Я не знаю, Феликс... – прошептала она. – Всё это слишком быстро. Я пришла сюда, чтобы найти тебя, но я не планировала оставаться навсегда.

– О, отсюда нет пути назад, если я того не пожелаю, – вставил Пэн, бесцеремонно вклиниваясь в их разговор. Он подошел вплотную к Т/и, так что она почувствовала запах хвои и костра, исходящий от него. – Но не волнуйся. Тебе здесь понравится. У нас есть музыка, танцы и бесконечные приключения. А еще у нас есть правила. И первое из них — никогда не лгать королю Нетландии.

Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев её щеки, стирая одинокую слезинку. Т/и замерла, пораженная этим жестом. В нем не было привычной жестокости, только странное, пугающее любопытство.

– Ты ведь любишь рисовать, верно? – спросил Пэн, понизив голос до вкрадчивого шепота. – Я прикажу мальчикам принести тебе лучшие угли и кору деревьев. Ты сможешь запечатлеть этот остров. Его красоту и его тьму.

– Оставь её, Питер, – хмуро произнес Феликс, заметив, как его сестра смутилась под пристальным взглядом лидера. – Ей нужно отдохнуть. Она провела в пути весь день.

– Конечно, конечно, – Пэн отступил на шаг, вскинув руки в притворном жесте капитуляции. – Дэвин! Подготовь шалаш рядом с жилищем Феликса. Пусть наша гостья чувствует себя как дома.

Дэвин, который до этого момента увлеченно точил нож, вскочил на ноги и шутливо отсалютовал.

– Будет сделано, Пэн! Пошли, красавица, покажу тебе твои новые апартаменты. Здесь не так роскошно, как в твоем мире, но зато крыша не протекает, если только не начнется тропический ливень.

Т/и бросила последний взгляд на Феликса. Он кивнул ей, пытаясь улыбнуться, но его лицо, привыкшее к суровым маскам, плохо слушалось. Она медленно пошла вслед за Дэвином, чувствуя на своей спине взгляды десятков мальчишек.

Генри попытался подойти к ней, но один из Потерянных Мальчиков преградил ему путь, грубо толкнув в плечо.

– Т/и! – крикнул Генри ей вдогонку. – Не верь им! Они просто хотят, чтобы ты забыла, кто ты есть!

Она обернулась, но Дэвин уже вел её вглубь леса, где среди корней гигантских деревьев виднелись небольшие постройки из веток и шкур.

– Не обращай внимания на Генри, – бросил Дэвин через плечо. – Он всё еще верит в сказки о спасении. Здесь, в Нетландии, спасение — это когда ты находишь еду раньше, чем хищник найдет тебя. Это весело, вот увидишь!

Когда они дошли до небольшого, уютного на вид шалаша, Дэвин остановился и обернулся к ней. Его глаза блестели в темноте.

– Слушай, Т/и. Феликс — отличный парень. Он тут самый крутой после Пэна. Тебе повезло, что ты его сестра. Других девчонок Пэн сюда не пускает. Ты — особенная.

– Я просто хочу домой, Дэвин, – тихо ответила она, заходя внутрь.

– Домой? – парень рассмеялся, и в этом смехе не было злобы, только искреннее непонимание. – Зачем тебе дом, где тебя не понимают? Здесь ты можешь быть кем угодно. Ладно, располагайся. Если что-то понадобится — кричи. Я буду неподалеку.

Т/и осталась одна. Внутри шалаша пахло сухой травой и землей. Она опустилась на подстилку из мягкого мха и закрыла лицо руками. Всё, во что она верила, оказалось ложью. Брат, которого она оплакивала, был здесь всё это время. Родители, которых она любила, скрывали страшную правду о его детстве. А Питер Пэн...

Она вспомнила его взгляд. В нем было что-то такое, что пугало и притягивало одновременно. Он не был просто злодеем из сказок. Он был хозяином этого странного, дикого мира, и теперь она была его частью.

Снаружи послышались звуки флейты. Мелодия была странной, лишенной четкого ритма, она то взлетала вверх, то опускалась до едва слышного шепота. Т/и знала, кто играет. Пэн праздновал свое новое приобретение.

– Я найду способ во всем разобраться, Феликс, – прошептала она в темноту. – Я узнаю правду, даже если для этого мне придется пойти против самого Питера Пэна.

Но где-то в глубине души она понимала: Нетландия уже начала проникать в её сердце, нашептывая, что возвращаться на самом деле некуда. Единственный человек, который по-настоящему её любил, стоял сейчас у костра с мачете на поясе, готовый убить за своего короля. И этот король только что начал свою самую интересную игру.