Племянница джозеф Морган

Москва встретила голливудских звезд непривычной для них прохладой и каким-то особенным, звенящим воздухом. Джозеф Морган, поправив воротник пальто, шел по аллеям парка Горького, наслаждаясь относительной анонимностью. Рядом с ним, оживленно переговариваясь, шагали Клэр Холт и Фиби Тонкин, а чуть позади Даниэль Гиллис и Натаниэль Бузолик обсуждали архитектуру сталинского ампира.

– Знаешь, Джозеф, здесь всё совсем иначе, чем я представляла, – Клэр улыбнулась, глядя на золотистые листья, кружащиеся в воздухе. – Есть в этом городе какая-то непередаваемая мощь.

– Согласен, – отозвался Даниэль, догоняя их. – Здесь чувствуется история. Причем история, которая пишется прямо сейчас.

Они остановились у широкой аллеи, ведущей к набережной. Внимание актеров привлек мужчина в камуфляжной форме, стоящий неподалеку от фонтана. В его руках был огромный, немного помятый букет алых роз. Он стоял неподвижно, всматриваясь в толпу, и в его осанке, в суровом, но бесконечно усталом взгляде читалось нечто такое, что заставило компанию невольно замедлить шаг.

– Он военный, – тихо произнес Натаниэль, чей интерес к мировой политике и истории был известен всем коллегам. – Судя по шевронам, он только что вернулся из зоны СВО. Видите, как он сжимает цветы? Будто это самое ценное, что у него осталось.

В этот момент тишину осеннего парка прорезал звонкий девичий голос.

– Дима!

Мимо актеров, едва не задев плечом Джозефа, пронеслась молодая девушка. Ее светлые волосы разметались по плечам, а на лице сияла улыбка, способная затмить солнце. Она буквально влетела в объятия военного, обвив руками его шею. Тот подхватил ее, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет.

Джозеф Морган замер, не в силах отвести взгляд. Его сердце вдруг пропустило удар. Девушка, которая сейчас плакала на груди у солдата, была поразительно, пугающе похожа на него самого. Те же черты лица, та же линия подбородка и даже то, как она щурилась от слез, напомнило ему его брата Джека.

– О боже, – прошептала Фиби, прикрыв рот ладонью. – Джозеф, ты это видишь? Она... она выглядит как твоя копия.

– Это невозможно, – пробормотал Морган, делая непроизвольный шаг вперед.

Пара тем временем немного отстранилась друг от друга. Мужчина, которого девушка назвала Дмитрием, нежно коснулся ее округлившегося живота, скрытого под легким пальто.

– Настя, ты же говорила... – его голос сорвался от волнения. – Почему ты не сказала в письме?

– Я хотела, чтобы это был сюрприз, – смеясь и плача одновременно, ответила девушка. – Мы ждали тебя, Дима. Мы так тебя ждали.

Актеры стояли как вкопанные, наблюдая за этой сценой. В их мире, мире камер и сценариев, такие моменты часто были отрепетированы, но здесь, в центре Москвы, они столкнулись с настоящей, неприкрытой жизнью.

– Джозеф, посмотри на ее профиль, – Даниэль подошел ближе к другу, его голос стал серьезным. – Если бы я не знал, что ты здесь, я бы решил, что это твоя дочь или младшая сестра. Это сходство... оно не может быть случайным.

– У меня нет родни в России, – отрезал Джозеф, хотя его собственный голос дрожал. – Мой отец... Джек... Мы никогда не слышали о связях с этой страной.

– Гены — странная штука, – заметила Клэр, внимательно наблюдая за Настей. – Посмотри, как она держит голову. Точно так же, как ты, когда нервничаешь.

Дмитрий и Анастасия начали медленно идти в сторону выхода из парка, не замечая пристального внимания иностранцев. Джозеф, ведомый каким-то необъяснимым импульсом, последовал за ними.

– Джо, ты куда? – окликнул его Натаниэль.

– Я должен... я просто должен убедиться, – бросил он через плечо.

Остальные переглянулись и, не сговариваясь, последовали за ним. Они шли на небольшом расстоянии, стараясь не привлекать внимания. Девушка что-то увлеченно рассказывала мужу, активно жестикулируя, и каждое ее движение только подтверждало догадки актеров. Она была воплощением семейных черт Морганов.

На выходе из парка Дмитрий остановился, чтобы поправить берет, и в этот момент Настя обернулась. Ее глаза встретились со взглядом Джозефа. На мгновение время словно остановилось. В ее глазах — пронзительно голубых, точь-в-точь как у него — отразилось недоумение.

– Мы можем вам помочь? – спросил Дмитрий по-русски, заметив группу иностранцев, которые явно следили за ними. Его голос был твердым, в нем чувствовалась привычка к дисциплине и готовность защищать свое.

Натаниэль, который немного понимал язык, выступил вперед.

– Простите, – произнес он с сильным акцентом. – Мой друг... он просто поражен сходством.

– Сходством? – Настя перевела взгляд с Натаниэля на Джозефа. Она нахмурилась, и эта мимическая складка между бровей заставила Клэр Холт тихо ахнуть.

– Вы очень похожи на моего брата, – наконец заговорил Джозеф по-английски, надеясь, что они поймут. – И на меня. Меня зовут Джозеф.

Анастасия на мгновение замерла. Она знала английский достаточно хорошо, чтобы понять смысл слов.

– Это странно, – ответила она, покрепче прижимаясь к руке Дмитрия. – Моя мама всегда говорила, что я похожа на отца, которого никогда не видела. Она познакомилась с ним в Лондоне много лет назад, когда была там на стажировке. Но он... он был англичанином.

В воздухе повисло тяжелое молчание. Джозеф почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. История его семьи всегда была туманной в определенных моментах. Его отец много путешествовал в молодости, и Джек тоже не отличался постоянством.

– Как звали вашу мать? – спросил Джозеф, чувствуя, как пересохло в горле.

– Елена, – ответила девушка. – Елена Соколова.

Даниэль Гиллис подошел к Джозефу и положил руку ему на плечо.

– Джо, нам, наверное, стоит присесть где-нибудь. Кажется, эта прогулка превращается в нечто большее, чем просто экскурсия.

Дмитрий подозрительно оглядел компанию.

– Настя, нам пора домой. Мама ждет.

– Подожди, Дима, – она мягко коснулась его руки. – Посмотри на него. Ты видишь? Это же... это лицо из старых фотографий мамы. Тех немногих, что она сохранила.

Она снова повернулась к Джозефу.

– Моя мама никогда не называла его фамилии. Она говорила, что это была короткая, но очень яркая история. Он был художником или актером... кем-то из творческой среды.

Джозеф почувствовал, как внутри него всё сжалось. Его отец действительно пробовал себя в разных ипостасях, прежде чем осесть.

– Я... я не знаю, что сказать, – выдавил из себя Морган. – Но если есть хоть малейший шанс...

– Послушайте, – прервал его Дмитрий, его взгляд немного смягчился, когда он увидел искреннее потрясение на лице иностранца. – Я только что вернулся с фронта. Я не видел жену полгода. Я не хочу никаких драм и расследований прямо сейчас. Насте нельзя волноваться, она ждет ребенка.

– Мы понимаем, – быстро вмешалась Фиби Тонкин, подходя к Насте. – Мы не хотим причинить вред. Просто это сходство... оно ошеломляет. Мы сами в шоке.

Настя посмотрела на Фиби, затем на Клэр. Она видела, что эти люди одеты дорого, что они выглядят как знаменитости, но в их глазах не было высокомерия — только искреннее любопытство и капля страха перед неизвестным.

– Мой отец не знает о моем существовании, – тихо сказала Настя, обращаясь к Джозефу. – И я не уверена, что хочу это менять. У меня есть семья. У меня есть Дима.

– Я понимаю, – кивнул Джозеф. – Но, возможно, вы позволите мне хотя бы оставить свои контакты? Если вы когда-нибудь захотите узнать больше о своих корнях... или если вам что-то понадобится.

Дмитрий хотел было возразить, но Настя остановила его взглядом. Она чувствовала странное притяжение к этому человеку. Это не было влечением, это было чувство узнавания, глубокое и инстинктивное.

– Хорошо, – согласилась она.

Натаниэль быстро достал блокнот и ручку, записал номер Джозефа и передал листок девушке.

– Мы здесь на неделю, – добавил Джозеф. – Остановились в «Ритце». Пожалуйста, подумайте.

Настя взяла листок, ее пальцы слегка дрожали.

– Спасибо, Джозеф.

Они разошлись в разные стороны, но Джозеф еще долго стоял, глядя им вслед. Он видел, как Дмитрий обнимает Настю за плечи, как они медленно уходят вглубь московских улиц.

– Это безумие, – нарушила тишину Клэр. – Просто безумие. Джо, если она действительно твоя племянница или... боже, даже страшно представить...

– Мой отец никогда не упоминал о России, – глухо произнес Джозеф. – Но Джек... Джек жил в Лондоне как раз в то время, когда ее мать могла быть там.

– Тебе нужно позвонить брату, – посоветовал Даниэль. – Прямо сейчас.

– Нет, – Морган покачал головой. – Сначала я хочу сам во всем разобраться. Вы видели ее глаза? В них была та же сталь, что и у моей матери. И та же нежность.

– И она беременна, – добавила Фиби, мягко улыбнувшись. – Ты можешь стать двоюродным дедушкой или дядей прямо здесь, в Москве.

Натаниэль Бузолик, который всё это время что-то лихорадочно искал в телефоне, вдруг поднял голову.

– Ребята, вы не поверите. Я только что нашел старое интервью Джека. Он упоминал, что в начале девяностых был без ума от одной русской студентки, которая училась в художественном колледже в Лондоне. Он называл ее «своим прекрасным сибирским снегом».

Джозеф закрыл глаза, подставляя лицо прохладному ветру. Москва, которая казалась ему чужим и далеким городом, внезапно стала местом, где хранилась тайна его крови.

– Дмитрий прошел через ад, – негромко сказал Джозеф. – Вы видели его руки? Шрамы, мозоли... Он защищает ее. И она защищает его. Они не знают, кто мы такие, и им, по большому счету, всё равно.

– В этом и есть истина, – Даниэль подошел к другу и крепко сжал его плечо. – Им не нужны голливудские звезды. Им нужна семья.

– Именно поэтому я должен докопаться до правды, – Джозеф открыл глаза. В них светилась решимость. – Не ради сенсации. А ради того, чтобы этот ребенок, который скоро родится, знал, что за его спиной стоит не только сила его отца-героя, но и целая история, о которой он даже не догадывался.

Они пошли в сторону отеля, обсуждая увиденное. Вечерний город зажигал огни, отражаясь в водах Москвы-реки. Где-то там, в одной из тысяч квартир, молодая женщина рассматривала листок с номером телефона, не подозревая, что этот случайный прохожий в парке — ключ к ее прошлому, которое она считала навсегда потерянным.

А Джозеф Морган уже знал, что эта поездка в Россию изменит его жизнь навсегда. Он чувствовал невидимую нить, протянувшуюся от него к той девушке и ее нерожденному ребенку. Нить, которую не могли разорвать ни границы, ни войны, ни десятилетия молчания.

– Знаешь, – вдруг сказал он, когда они уже подходили к дверям отеля. – Она не знает о своем отце. Но она так похожа на него в своей гордости.

– Это у вас семейное, Джо, – улыбнулась Клэр. – Это определенно у вас семейное.

Впереди была долгая ночь и еще более долгий разговор с братом. Но одно Джозеф знал точно: он не уедет из Москвы, пока не узнает всю правду о Насте и о том, как их судьбы переплелись в этом огромном, холодном, но теперь таком близком городе.