апокалипсис на твиче

Стекло в окне было затянуто плотным слоем серой пыли и копоти, сквозь которую едва пробивался тусклый свет предсмертного солнца. Мир снаружи больше не принадлежал людям. Он принадлежал голодному, хрипящему безумию, которое стерло границы между городами, странами и здравым смыслом.

В небольшой квартире на окраине города, ставшей последним оплотом для четверых друзей, теперь царила мертвая тишина. Хотя нет, «четверых» — это было уже в прошлом. Теперь их было трое. И один из них перестал существовать как личность, превратившись в тень самого себя.

Илья сидел на полу в спальне, прижавшись спиной к холодной стене. Его черные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь свисали сальными прядями, закрывая пустые глаза. В комнате всё еще пахло её духами — легким ароматом ванили, который теперь казался самым жестоким ядом в мире.

Ксюша. Его Ксюша. Блондинка с вечной улыбкой, которая могла осветить даже этот проклятый апокалипсис. Её больше не было. Не было того момента, когда можно было закрыть глаза и представить, что это просто страшный сон. Он видел всё. Видел, как серая толпа захлестнула её, как тонкие пальцы соскользнули с его руки, когда они пытались прорваться к убежищу. Её крик до сих пор стоял у него в ушах, перекрывая любой другой звук.

Илья не выходил из этой комнаты уже три дня. Он не ел, почти не пил и не отвечал, когда в дверь осторожно стучали.

На кухне, за пределами этой зоны отчуждения, обстановка была не менее гнетущей. Максим Стинт сидел за столом, вертя в руках пустую консервную банку. Его русые волосы были взъерошены, а под глазами залегли глубокие тени. Он посмотрел на Дениса, который стоял у окна, всматриваясь в пустынную улицу.

Денис Дрейк, самый высокий из них, казался сейчас еще бледнее, чем обычно. Его белые волосы сливались с бледной кожей лица. Он выглядел как призрак, который забыл уйти в мир иной.

– Нам нужно что-то делать, Макс, – не оборачиваясь, произнес Денис. Голос его звучал глухо, безжизненно. – Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он там окончательно сгниет заживо.

– А что ты предлагаешь? – Максим бросил банку на стол, и та с дребезгом покатилась по поверхности. – Выломать дверь? Илья потерял Ксюшу. Ты понимаешь, что это для него значит? Они были... они были всем друг для друга.

– Я понимаю, – Денис резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели. – Я всё понимаю. Но если мы будем сидеть здесь и киснуть, мы просто станем следующими. Какой смысл во всем этом? Зачем мы вообще забаррикадировались?

Денис подошел к столу и оперся на него руками. Его пальцы дрожали.

– Иногда мне кажется, что проще было бы просто выйти туда, – он кивнул в сторону окна. – Один укус, пара минут агонии – и всё. Никакого страха, никакого голода, никакой вины.

Максим мгновенно вскочил, сокращая расстояние между ними. Он схватил Дениса за плечи и сильно встряхнул.

– Заткнись! Слышишь меня? Даже не думай об этом дерьме, Дрейк! – Макс почти кричал, но вовремя спохватился, понизив голос до яростного шепота. – Мы выжили. Мы здесь. Если ты сейчас сдашься, то смерть Ксюши вообще потеряет всякий смысл. Мы должны держаться вместе.

Денис горько усмехнулся, глядя Максу прямо в глаза.

– Ради чего, Макс? Посмотри на Илью. Он уже мертв. Просто его сердце еще зачем-то качает кровь. Мы – двое выживших в квартире, окруженной трупами. Это не жизнь, это затянувшийся финал.

– Это жизнь, пока мы дышим, – отрезал Максим. – Я пойду к нему. Попробую еще раз. А ты... ты просто сиди здесь и не делай глупостей. Пожалуйста.

Максим отпустил плечи друга и направился к двери спальни. Каждый шаг давался ему с трудом, словно воздух в коридоре стал плотнее. Он остановился перед закрытой дверью и тихо постучал.

– Илья? – тишина. – Илья, это я, Макс. Нам нужно поговорить. Нам нужно поесть, чувак. Мы нашли еще пару банок тушенки.

За дверью не было слышно ни движения, ни дыхания. Макс прислонился лбом к прохладному дереву.

– Илья, я знаю, тебе больно. Мне тоже больно. Она была и нашим другом тоже. Но ты не можешь просто исчезнуть. Ксюша бы этого не хотела. Она бы... она бы дала тебе подзатыльник за то, что ты сдался.

Из-за двери послышался шорох. Затем тихий, надтреснутый голос, который едва ли напоминал голос Мазеллова:

– Уходи, Макс.

– Не уйду, – упрямо ответил Стинт. – Мы обещали друг другу, помнишь? В ту самую первую ночь на стриме, когда всё началось. Мы сказали, что выберемся.

– Выбирайтесь, – голос Ильи стал чуть громче, в нем прорезались нотки отчаяния. – Я не хочу никуда идти. Я вижу её каждый раз, когда закрываю глаза. Она там, внизу. Одна. Среди них.

– Её там нет, – жестко сказал Макс. – То, что там осталось – это не Ксюша. Ксюша здесь, в твоей памяти. И если ты сдохнешь в этой комнате, то она умрет окончательно.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась. В проеме показалось лицо Ильи. Он выглядел ужасно: ввалившиеся щеки, покрасневшие глаза, мертвенная бледность. Он посмотрел на Максима так, словно видел его впервые.

– Зачем ты это делаешь? – прошептал Илья. – Почему тебе не всё равно?

– Потому что ты мой друг, идиот, – Максим не выдержал и потянул Илью на себя, заключая в неуклюжие, но крепкие объятия.

Илья сначала стоял столбом, его руки безвольно висели вдоль туловища, но через секунду его плечи задрожали. Он вцепился в куртку Макса, пряча лицо у него на плече, и беззвучно зарыдал. Это были не те слезы, что приносят облегчение, а те, что выжигают остатки души.

Денис стоял в конце коридора, наблюдая за этой сценой. В его руке был зажат складной нож, который он крутил между пальцами. Слова Макса о смысле жизни казались ему красивой сказкой, но вид сломленного Ильи внезапно вызвал в нем не жалость, а глухую, холодную ярость на этот мир.

– Хватит мокроту разводить, – подал голос Дрейк, подходя ближе. – Если решили жить, то давайте думать, как свалить из этого района. Еда закончится через два дня. Воды почти нет.

Илья отстранился от Максима, вытирая лицо рукавом. Он посмотрел на Дениса, затем на Макса. В его глазах всё еще была пустота, но где-то на самом дне затеплился крошечный огонек – не надежды, нет, скорее инстинкта самосохранения.

– Куда мы пойдем? – спросил Илья. Его голос всё еще дрожал.

– На север, к лесам, – Макс оживился, видя, что Илья начал реагировать. – Говорят, там есть закрытые лагеря. Там меньше плотность населения, а значит, меньше зараженных.

– «Говорят», – скептически хмыкнул Денис. – Нам нужно оружие. У нас только ножи и та арматура, которую ты притащил с лестницы.

– У нас есть мы, – Максим обвел друзей взглядом. – Илья, ты с нами?

Мазеллов обернулся и посмотрел вглубь темной комнаты, где на кровати всё еще лежала забытая заколка Ксюши – маленькая, в форме цветочка. Он сделал глубокий вдох, который отозвался болью в груди.

– С вами, – тихо произнес он. – Но если я начну тормозить... если я не смогу...

– Мы тебя потащим, – перебил его Денис. – Даже если ты будешь брыкаться.

Илья кивнул. Он зашел в комнату, подошел к кровати и взял заколку. Сжал её в кулаке так сильно, что острые края впились в ладонь. Это была его единственная связь с прошлым, его якорь.

– Нам нужно собраться, – Илья вышел в коридор и закрыл дверь в спальню. Теперь это была просто комната. – Проверьте рюкзаки. Макс, сколько у нас патронов для того травмата, который мы нашли?

– Семь, – отозвался Стинт, уже направляясь на кухню. – Немного, но для экстренного случая хватит.

Денис подошел к Илье и положил руку ему на плечо.

– Я всё еще думаю, что это плохая затея, – честно признался он. – Но я рад, что ты вышел. Без тебя было слишком тихо. Даже для конца света.

Илья слабо улыбнулся – тень его прежней улыбки.

– Я просто не хочу, чтобы она видела меня таким. Даже если она сейчас где-то там, где нет боли.

Они провели остаток дня в лихорадочных сборах. Каждый шорох за дверью заставлял их вздрагивать, каждый хрип с улицы заставлял сжимать рукояти ножей. Мир снаружи ждал их, голодный и беспощадный.

Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красный цвет, они сидели в кругу на полу в гостиной. В центре стояла единственная зажженная свеча.

– Завтра на рассвете, – сказал Максим. – Выходим через черный ход. Машину мы приметили еще неделю назад, ту старую «Ниву». Если повезет, она заведется.

– А если нет? – спросил Денис.

– Значит, пойдем пешком, – отрезал Илья.

Он сидел, прислонившись к дивану, и впервые за долгое время чувствовал что-то, кроме всепоглощающего горя. Это была злость. Холодная, расчетливая злость на судьбу, на вирус, на смерть. Ксюша была светом, и этот свет погас. Но теперь в нем рождалась тьма, которая поможет им выжить.

– Денис, – позвал Илья.

– Да?

– Перестань думать о том, чтобы сдаться. Если ты уйдешь, Макс останется один. А я... я не уверен, что смогу вытащить нас обоих без тебя. Ты самый высокий, тебе удобнее всех смотреть поверх заборов.

Денис усмехнулся, впервые за долгое время искренне.

– Ладно, уговорили. Буду вашим перископом.

Они попытались уснуть, но сон не шел. Каждый из них думал о своем. Максим – о том, хватит ли у него сил вести их за собой. Денис – о том, действительно ли за городом есть спасение. А Илья... Илья просто сжимал в руке маленькую заколку и слушал, как бьется его сердце. Оно болело, оно кричало от потери, но оно продолжало биться.

В четыре часа утра город накрыл густой туман. Это было идеальное время для побега.

– Пора, – шепнул Максим, поднимая рюкзак.

Они подошли к входной двери. Денис первым приник ухом к металлу, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко, этажом ниже, слышалось характерное шарканье и утробное рычание.

– Чисто, – выдохнул Денис.

Илья в последний раз оглянул квартиру. Здесь они смеялись, здесь они пили чай, здесь он целовал Ксюшу в то утро, когда всё началось. Теперь это была просто бетонная коробка.

Они вышли на лестничную клетку, двигаясь бесшумно, как тени. Спуск вниз казался вечностью. Каждый пролет – потенциальная ловушка. На третьем этаже они наткнулись на тело. Это был их сосед, старик из сорок второй квартиры. Теперь он был наполовину объеден, но всё еще пытался шевелить пальцами, скребя по линолеуму.

Илья замер, его затрясло. Максим схватил его за руку, увлекая вперед.

– Не смотри, Илья. Просто иди.

Они выскочили во двор. Холодный утренний воздух ударил в лицо, принося с собой запах гнили и гари. «Нива» стояла там же, где они её видели – пыльная, с разбитым боковым стеклом, но на вид целая.

– Быстрее! – Денис метнулся к водительской двери.

В этот момент из-за угла дома показались они. Сначала один, потом трое, потом целая группа. Они не бежали, но их движение было неумолимым. Увидев живых, зомби издали коллективный хрип, который перерос в жуткий вой.

– Заводи! – крикнул Максим, отбиваясь арматурой от первого приблизившегося мертвеца.

Илья стоял у задней двери, прикрывая друзей. Его глаза сузились. Он не чувствовал страха. Только странную пустоту. Когда один из зараженных – женщина в разорванном платье – бросилась на него, он ловко ушел в сторону и с силой вогнал нож ей в висок. Тело обмякло и рухнуло к его ногам.

– Илья, в машину! – заорал Макс.

Двигатель «Нивы» кашлянул, чихнул и, наконец, взревел, разрезая тишину двора. Денис выжал газ, и машина рванула с места, сбивая нескольких зомби, преграждавших путь.

Илья запрыгнул на заднее сиденье в последний момент. Макс захлопнул дверь, и они на скорости вылетели со двора на пустую магистраль.

Они ехали молча, глядя на то, как мимо проносятся остовы сгоревших машин и пустые витрины магазинов. Город умирал за их спинами.

Илья прижался лбом к стеклу. Он знал, что впереди их ждет неизвестность, голод и, скорее всего, новые потери. Но пока они были вместе, пока Макс верил в спасение, а Денис продолжал ворчать, у них был шанс.

Он раскрыл ладонь. Заколка-цветочек блеснула в первых лучах восходящего солнца.

– Мы выживем, Ксюш, – прошептал он так тихо, что даже сидящий рядом Макс не услышал. – Обещаю.

Машина неслась на север, оставляя пепел прошлого позади. Впереди была дорога, и эта дорога была единственным, что у них осталось.