5 поколения

Вечерняя Коноха утопала в теплом свете бумажных фонарей. Сегодня был праздник, десятое октября, день, когда Девятихвостый Демон-Лис был усмирен Четвертым Хокаге, и день, когда у героя деревни родился сын. Точнее, сыновья. Но праздновали в основном день рождения младшего, Менмы. Старший, Наруто, никогда не любил шумных сборищ.

По мощеным улочкам, игнорируя праздничную суету, босиком шла странная фигура. Худощавый мальчик лет девяти, одетый в мешковатую синюю майку и широкие темные штаны, которые, казалось, были ему велики на пару размеров. Его кожа была неестественно бледной, почти фарфоровой, а под большими голубыми глазами залегли такие густые и черные круги, что казалось, будто он не спал несколько лет. Платиновые волосы, обычно торчащие во все стороны, сейчас были примяты и выглядели безжизненными. На поясе, в специально сшитых кобурах, покоились два массивных пистолета, а за спиной, в простых черных ножнах, виднелась рукоять меча-чокуто.

Он шел, не глядя по сторонам, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту перед собой. Люди, спешащие по своим делам, обтекали его, словно препятствие, инстинктивно не замечая. Он был как привидение, тихий и незаметный.

— Хе-хе-хе... Людишки такие забавные, — раздался скрипучий, потусторонний голос прямо над его ухом. — Бегают, суетятся, празднуют что-то. Они даже не видят, что их жизни могут оборваться в любой момент.

Мальчик не вздрогнул. Он привык к этому голосу.

— Их жизненные циклы подчинены статистическим вероятностям, Рёк, — ответил он тихим, монотонным голосом, не разжимая губ. — Праздники — это социальный механизм для сброса коллективного стресса и укрепления общественных связей. Неэффективно, но предсказуемо.

За его спиной парил, невидимый для простых смертных, гротескный бог смерти. Рёк, с его вытянутым телом, синевато-серой кожей и вечной ухмылкой, с любопытством разглядывал своего нового спутника.

— Ты называешь это «неэффективным», а сам идешь прямо к ним, — прохрипел шинигами, перевернувшись в воздухе. — Зачем? Ты же выполнил программу. Ты свободен. Мог бы пойти куда угодно.

— Это логичный следующий шаг, — так же безэмоционально ответил Наруто, сворачивая на знакомую улицу, ведущую к кварталу клана Узумаки. — Объект «Наруто Узумаки» числился пропавшим без вести на протяжении 1826 дней. Протокол требует возвращения к исходной точке для сбора данных и определения дальнейшего вектора действий. Дом моих биологических родителей — это исходная точка.

— «Протокол требует»... — передразнил Рёк. — Этот твой сумасшедший ученый хорошо тебе мозги промыл. «Программа Поколений»... Звучит внушительно. Но в итоге он просто сдох, как только ты ушел. Я видел его цифры над головой. Жалкое зрелище.

— Доктор Ода был гением, — возразил Наруто, останавливаясь перед воротами большого дома, из которого лилась музыка и доносились десятки голосов. — Его методология была безупречна. Он создал идеальный инструмент. Меня. Пятое Поколение. Он достиг своей цели. Его последующее биологическое угасание не имеет значения. Результат достигнут.

Он говорил о пяти годах пыток, экспериментов и бесчеловечной муштры так, словно читал отчет о лабораторной работе. Для него это и было лабораторной работой, где подопытным был он сам. Пятьдесят детей. Выжил один. Остальные были «утилизированы как неэффективные образцы». Он не чувствовал по этому поводу ничего. Ни жалости, ни злости, ни радости. Чувства были первым, что у него отняли.

— Да-да, идеальный инструмент, — Рёк поймал в воздухе яблоко, которое Наруто, не глядя, достал из кармана штанов и бросил за спину. С громким хрустом шинигами впился в сочный плод. — И что этот «инструмент» будет делать дальше? Решать мировые дилеммы, как ты делал в своей камере? Скукота. Я думал, мы повеселимся с этой твоей тетрадкой.

Наруто поднял левую руку, на которой были надеты простые наручные часы. Он посмотрел на циферблат, затем его взгляд скользнул по обложке черной тетради, которую он держал в правой руке. «DEATH NOTE».

— Это тоже инструмент. Более прямого действия. Его применение будет зависеть от анализа текущей обстановки. А сейчас... — он сделал шаг к двери. — Необходимо восстановить социальный контакт.

Его рука замерла в сантиметре от дерева. Он простоял так секунд десять, анализируя. Затем костяшками пальцев трижды постучал по двери. Тихо, почти неслышно на фоне общего гама.

Музыка на мгновение стихла, и через секунду дверь распахнулась. На пороге стояла его мать, Кушина Узумаки. Яркая, красивая женщина с длинными алыми волосами и фиалковыми глазами, светящимися счастьем. Увидев, кто стоит на пороге, ее улыбка застыла, а затем медленно сползла с лица.

— На... руто?

Ее голос был едва слышным шепотом. Она узнала его. Черты лица, платиновые волосы, голубые глаза — это был ее первенец. Но в то же время это был совершенно чужой, пугающий ребенок. Бледность, пугающие круги под глазами, пустой, ничего не выражающий взгляд. А потом ее глаза опустились ниже, на оружие, закрепленное на его поясе. Ужас затопил ее сознание.

— Здравствуй, Кушина Узумаки, — произнес Наруто своим ровным, лишенным интонаций голосом. Он видел цифры над ее головой. Он видел дату ее смерти. Это было просто число. — Согласно моим данным, ты являешься моей биологической матерью. Я вернулся.

В доме воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к дверному проему. Минато Намикадзе, Четвертый Хокаге, поднялся со своего места. Рядом с ним напряглись Джирайя и Цунаде. Главы кланов — Фугаку Учиха, Хиаши Хьюга, Шикаку Нара — все смотрели на вошедшего.

— Наруто... сынок... — Кушина, наконец, обрела голос. Он дрожал. — Что... что с тобой? Где ты был? Мы... мы думали...

Она не договорила. Она не знала, что они думали. «Наруто» ведь был здесь все это время. Тихий, незаметный, но он был. Играл в своей комнате, молча ел за столом, никогда не создавал проблем. И никто — никто! — не заподозрил подмены. Осознание этого ударило по ней, как кувалдой.

— Заместитель, исполнявший мою роль, очевидно, был деактивирован, — констатировал Наруто, проходя мимо оцепеневшей матери в гостиную. — Его миссия завершена.

Он обвел комнату взглядом. Слишком много людей. Слишком много звуковых и визуальных раздражителей. Он нашел свободный угол, пододвинул к себе кресло, но не сел в него, а забрался с ногами, поджав колени к груди. Классическая поза, позволяющая максимально сконцентрировать мыслительные процессы. На столике рядом стояла ваза с конфетами и пирожными. Он взял одно и методично начал есть, глядя в одну точку на противоположной стене.

— Кхе-кхе... весело у вас тут, — проскрипел Рёк, устраиваясь на люстре и болтая ногами. — Родственнички в шоке. Давай, расскажи им все. Хочу посмотреть на их лица.

Все молчали, наблюдая за странной сценой. Мальчик, их Наруто, сидел в нелепой позе, поедая сладости с абсолютно отсутствующим выражением лица. Вот он взял с тарелки красное яблоко, не глядя бросил его за спину, где оно просто исчезло в воздухе, и снова взял пирожное.

Первым опомнился Минато. Он медленно подошел к сыну, его лицо было маской спокойствия, но в глазах бушевала буря.

— Наруто, — его голос был твердым, но в нем слышались стальные нотки Хокаге, проводящего допрос. — Объясни, что ты имел в виду под «заместителем». Где ты был последние пять лет?

Наруто прекратил жевать. Он медленно поднял на отца свои пустые глаза.

— Пять лет назад, во время самостоятельной прогулки на детской площадке номер семь, я был захвачен оперативниками неизвестной организации. Мое место занял клон, созданный с помощью техники «Хенге но Дзюцу» и поддерживаемый на протяжении всего периода моего отсутствия. Его задачей была имитация моего стандартного поведения для предотвращения преждевременного обнаружения моего исчезновения. Судя по вашей реакции, он справился с задачей на 98.7%.

Каждое слово было как удар молота. Клон. Пять лет. Никто не заметил. Микото Учиха ахнула, прикрыв рот рукой. Фугаку нахмурился еще сильнее. Джирайя сжал кулаки.

— Что... что это была за организация? — голос Минато стал ледяным. — Что они с тобой сделали?

Наруто проглотил остатки пирожного и взял следующее.

— Я был помещен в исследовательский комплекс под кодовым названием «Программа Поколений». Цель программы — создание высшей формы интеллектуальной жизни. Идеального существа, лишенного нелогичных эмоциональных привязанностей и способного решать задачи любого уровня сложности. Я являюсь пятым и финальным продуктом этой программы. Пятым Поколением.

Он говорил об этом с какой-то отстраненной гордостью. Словно выпускник академии, рассказывающий о своих оценках.

— Что значит «лишенного эмоций»? — вмешалась Цунаде, подходя ближе. Ее взгляд медицинского гения сканировал мальчика, подмечая все аномалии: атрофию мышц, депигментацию кожи, признаки хронического недосыпания и истощения. — Что они с тобой делали, Наруто?

— Процедура включала в себя несколько этапов, — начал Наруто свой научный доклад. — Ежедневные когнитивные тесты возрастающей сложности, от базовой логики до решения глобальных экономических и политических дилемм. Мой текущий показатель IQ составляет около 2000 единиц. Параллельно проводилась элиминация эмоциональных реакций посредством интенсивного стрессового воздействия и прямой стимуляции определенных участков мозга.

— Пытки, — прошептала Кушина, оседая на стул. Слезы катились по ее щекам. — Они пытали тебя...

— Термин «пытки» несет негативную эмоциональную окраску, — поправил ее Наруто, не меняя тона. — Это были необходимые процедуры для достижения поставленной цели. Из пятидесяти образцов моего набора только моя психофизиологическая структура выдержала полную программу. Остальные сорок девять были утилизированы на разных этапах как неэффективные.

В комнате повисла мертвая тишина, нарушаемая только всхлипами Кушины и хрустом яблока, которое доедал невидимый Рёк.

— Утилизированы... — медленно повторил Хиаши Хьюга, и даже в его голосе проскользнуло отвращение.

— А оружие? — спросил Фугаку, кивнув на пояс Наруто. — Этому тебя тоже научили в этой... программе?

— Да. Физическая подготовка включала обучение владению холодным и огнестрельным оружием, а также детальное изучение человеческой анатомии для эффективной нейтрализации целей. Моя специализация — чокуто и парные пистолеты крупного калибра. Кроме того, в ходе экспериментов была полностью подавлена моя система циркуляции чакры. Я не способен использовать ниндзюцу или гендзюцу.

Это было еще одним шоком. Сын Четвертого Хокаге и джинчурики Девятихвостого, наследник могущественных кланов Узумаки и Намикадзе — без чакры.

— Но... зачем? — Минато пытался сложить все это в единую картину, но его разум отказывался. — Зачем создавать гения-убийцу без чакры? Какова конечная цель?

— Цель — решение проблем, — ответил Наруто. — Любых. От математической теоремы до устранения неугодного политического лидера. Я — универсальный инструмент. В конце программы мне были выданы эти часы и эта тетрадь. — Он поднял черную тетрадь. — Это наиболее эффективный из всех предоставленных мне инструментов.

Он не стал объяснять, как она работает. Он просто констатировал факт.

В этот момент из толпы гостей вышел семилетний мальчик, точная, только более здоровая и энергичная копия Наруто, с ярко-рыжими волосами. Это был Менма.

— Пап, мам, что происходит? — он с неприязнью посмотрел на странного бледного мальчика в кресле. — Кто это? Почему он похож на меня? И почему все замолчали? Мы же празднуем мой день рождения!

— Менма, тихо, — шикнул на него Минато, но было поздно.

Наруто перевел взгляд на брата. Его глаза, оснащенные силой шинигами, видели имя «Менма Узумаки-Намикадзе» и цифры его жизни. Еще одна порция данных.

— Это мой биологический брат, рожденный на два года позже меня, — констатировал он. — Высокий уровень социальной активности, склонность к высокомерию, круг общения ограничен наследниками влиятельных кланов. Текущий эмоциональный фон: раздражение, любопытство.

Менма отшатнулся.

— Эй! Ты чего несешь? Ты странный! Мам, скажи ему!

Но Кушина не могла ничего сказать. Она смотрела на своего вернувшегося сына, и ее сердце разрывалось на части. Это была его плоть и кровь, но душа... души в нем не было. Они забрали ее, выжгли дотла, оставив лишь холодный, сверхразумный механизм в теле ребенка.

Она медленно поднялась и, шатаясь, подошла к нему.

— Наруто... — прошептала она, опускаясь перед ним на колени. — Мой мальчик...

Она протянула руки и осторожно, боясь, что он рассыплется, обняла его.

Наруто замер. Его сенсоры зафиксировали тактильный контакт. Повышение температуры в месте соприкосновения. Учащенное сердцебиение и дыхание у субъекта «Кушина Узумаки». Выброс окситоцина. Мозг мгновенно классифицировал это.

— Проявление сильной эмоциональной реакции, идентифицируемой как «материнская любовь», — произнес он вслух своим тихим, монотонным голосом, глядя поверх ее плеча в стену. — Статистически, это одна из самых сильных и нелогичных человеческих привязанностей. С точки зрения выживания вида — эффективно. С точки зрения индивидуальной продуктивности — деструктивно.

Он не обнял ее в ответ. Его руки так и остались лежать на коленях. Он был как кукла, которую обнимает плачущая девочка.

Кушина зарыдала в голос, вцепляясь в его майку. Минато положил руку ей на плечо, мягко отстраняя от Наруто. Взгляд Хокаге был полон такой ярости и боли, что казалось, воздух в комнате начал трещать. Он смотрел не на сына. Он смотрел сквозь него, на тех, кто это с ним сделал. И он клялся всеми богами, что найдет их. И они заплатят.

— Хе-хе-хе... Вот это драма! — прохрипел Рёк, дожевывая второе яблоко. — Просто умора. Твоя мамаша сейчас утонет в собственных слезах. А ты даже бровью не ведешь. Ты и правда интересный, Наруто.

Наруто снова взял пирожное. Он методично откусил кусочек. Потом еще один. Он проанализировал ситуацию. Эмоциональный фон в помещении достиг критической отметки. Дальнейший сбор данных в текущих условиях неэффективен. Необходимо перейти в режим ожидания.

Его мозг, работавший на пределе пять лет подряд, и тело, которое не знало нормального сна почти неделю, внезапно достигли своего лимита. Программа требовала периодической перезагрузки.

Он сидел, поджав ноги, и медленно жевал. Его глаза, смотревшие в пустоту, на мгновение потеряли фокус. Голова слегка качнулась. Затем, без всякого перехода, он просто обмяк. Его голова упала на колени, рука с недоеденным пирожным безвольно опустилась, и он заснул. Глубоким, мертвым сном, словно кто-то просто выключил рубильник.

В комнате, полной самых могущественных шиноби Конохи, воцарилась абсолютная тишина. Все смотрели на спящего мальчика в кресле. На это сломанное, изуродованное дитя, вернувшееся из ада. Маленького гения с IQ в 2000, с оружием на поясе и тетрадью бога смерти в руках, который сейчас спал, свернувшись калачиком, как обычный уставший ребенок.

И над всем этим, невидимый и ухмыляющийся, парил бог смерти, доедая свое яблоко. Веселье только начиналось.