Овлырвоы

Небо над Хоукинсом затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами еще утром, но к полудню они разродились настоящим ливнем. Холодные капли барабанили по крыше подвала дома Уилеров, создавая монотонный, давящий шум. Внутри, в полумраке, освещенном лишь настольной лампой, атмосфера была еще более гнетущей.

На столе лежала разложенная карта Мерквуда. Фигурки героев замерли в нелепых позах. Уилл Байерс сжимал в руках кубик d20 так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он готовился к этому дню неделю. Он рисовал новые карты, придумывал захватывающие квесты, надеясь, что магия игры вернет их в то время, когда всё было просто. Когда они были просто четырьмя друзьями против всего мира.

Но Лукас то и дело поглядывал на наручные часы, ожидая времени свидания с Макс, а Майк... Майк просто не был здесь. Его тело сидело на стуле, но мысли витали где-то в хижине Хоппера, рядом с Одиннадцать.

– Ты должен бросать на проверку восприятия, Майк, – тихо сказал Уилл, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

– А? Да, сейчас... – Майк рассеянно потянулся к кубику, но тут же отвлекся на Лукаса, который что-то прошептал о новой помаде Макс.

Это стало последней каплей. Уилл резко встал, задев стол. Фигурка мага повалилась на бок. Не говоря ни слова, он схватил свой рюкзак и куртку. В груди пекло от несправедливости, от того, как легко они променяли годы дружбы на... на это.

– Уилл? Эй, ты куда? – Майк наконец-то обратил на него внимание, в его глазах промелькнуло замешательство.

Уилл не ответил. Он почти бегом преодолел лестницу, ведущую из подвала, ворвался в прихожую и распахнул входную дверь. В лицо ударил холодный, пахнущий озоном и мокрым асфальтом воздух.

– Уилл, хватит! – Майк выскочил вслед за ним на крыльцо, когда Уилл уже спускался по ступеням. – Куда ты? На улице дождь!

Ливень мгновенно промочил легкую рубашку Уилла, но он даже не вздрогнул. Он обернулся, его лицо было бледным, а глаза блестели – то ли от капель воды, то ли от подступающих слез.

– Я же попросил прощения! – Майк стоял под навесом, кутаясь в тонкую кофту. – Крутая кампания, правда крутая. Мы просто сейчас не в настроении...

– ДА, МАЙК! – выкрикнул Уилл, и его голос сорвался на высокой ноте. – В этом и проблема! Вы никогда не в настроении! Вы рушите нашу партию!

– Это неправда, – Майк сделал шаг вперед, попадая под струи воды. Его темные кудри мгновенно прилипли ко лбу.

– Разве? – Уилл горько усмехнулся, разводя руками. – Где сейчас Дастин? В Видное?! Вы даже не знаете, и вам все равно! И ему тоже. И я его не виню. Вы все уничтожаете! И ради чего? Чтобы сосаться с какой-то тупой девкой?!

Лицо Майка в мгновение ока изменилось. Сочувствие сменилось вспышкой ярости, той самой подростковой защитной реакцией, которая бьет по самому больному.

– Оди не тупая! – крикнул он в ответ, перекрывая шум грозы. – Это не моя вина, что тебе не нравятся девушки!

Слова повисли в воздухе, тяжелые и острые, как осколки разбитого зеркала. Уилл замер. Казалось, даже дождь на секунду перестал шуметь. Он смотрел на Майка, и в этом взгляде было столько боли, сколько Майк не видел со времен их походов в лес, когда они искали Уилла в Изнанке.

Майк осознал, что сказал, почти сразу. Его рот приоткрылся, он хотел что-то добавить, забрать слова назад, но Уилл уже отвернулся. Он не побежал – он пошел прочь по залитой водой дорожке, ссутулившись, словно на его плечи внезапно лег груз всей вселенной.

– Уилл! Подожди! – Майк бросился за ним, игнорируя то, что кеды уже хлюпали от воды. – Уилл, я не это имел в виду!

Он догнал друга у края дороги и схватил его за плечо, заставляя развернуться.

– Отпусти меня, – прошептал Уилл. Он не кричал, и это было гораздо страшнее.

– Прости, я... я просто разозлился. Ты назвал Оди тупой, и я... – Майк тяжело дышал, глядя в лицо друга.

– Она не тупая, Майк. Я знаю, – Уилл наконец поднял глаза. По его щекам текла вода, смешиваясь со слезами. – Просто... всё изменилось. Вы все изменились. А я... я словно застрял там. В том подвале. В том времени, когда мы были просто нами.

– Мы и сейчас мы, – Майк не отпускал его плечо. – Просто мы растем, Уилл. Это нормально.

– Нет, Майк, это не нормально! – Уилл вдруг сорвался, оттолкнув его руку. – Почему «расти» обязательно значит «бросать всё, что нам было дорого»? Почему я должен хотеть того же, чего и вы? Ты говоришь про девушек, про любовь... Но я не чувствую этого! Я никогда не смотрел на девочек так, как вы. И я думал... я думал, что дружба важнее. Что мы – это навсегда.

Майк стоял, опустив руки. Дождь усиливался, превращая мир вокруг в размытое серое полотно. Он смотрел на Уилла и впервые за долгое время по-настоящему видел его. Не как игрока в D&D, не как «мальчика, который выжил», а как человека, которому невыносимо одиноко в их стремительно меняющемся мире.

– Ты думаешь, мне плевать на тебя? – спросил Майк тише.

– Похоже на то, – Уилл обхватил себя руками, дрожа от холода. – Ты проводишь с ней двадцать четыре часа в сутки. Ты забыл про наши правила. Ты даже не заметил, что я перестал рисовать, Майк. Ты ничего не замечаешь, кроме неё.

Майку стало стыдно. Едкое, неприятное чувство разлилось в груди. Он вспомнил, как часто игнорировал звонки по рации, как быстро сворачивал разговоры с Уиллом, чтобы поскорее перезвонить Оди. Он думал, что Уилл просто капризничает, что он просто «не дорос». Но дело было не в возрасте.

– Уилл, послушай... – Майк сделал шаг ближе, сокращая расстояние. – Я идиот. Я признаю это. Я так увлекся всем этим новым чувством... Оди, она... она первая, кто заставил меня почувствовать себя кем-то особенным не только из-за моих мозгов или лидерства.

– А я? – голос Уилла был едва слышен. – Разве я не считал тебя особенным?

Майк замер. В этом коротком вопросе было столько скрытого смысла, что у него перехватило дыхание. Он вспомнил их детство. Вспомнил, как они часами сидели в «Замке Байерса», как он обещал Уиллу, что никогда его не бросит.

– Считал, – кивнул Майк. – И считаешь. Я знаю это.

– Тогда почему ты бьешь меня словами, которые знаешь, что ранят? – Уилл вытер лицо рукавом мокрой куртки. – «Тебе не нравятся девушки». Ты сказал это так, будто со мной что-то не так. Будто я поломанный.

– Нет! – Майк почти выкрикнул это, хватая Уилла за обе руки. – Нет, Уилл, ты не поломанный. Ты... ты самый лучший человек, которого я знаю. Ты чувствительный, ты добрый. Ты прошел через ад и остался собой. Это я поломанный, если заставил тебя так думать.

Уилл смотрел на него, и в его взгляде медленно таяла ледяная стена обиды. Майк не отпускал его рук, хотя они оба были мокрыми до нитки и дрожали.

– Я просто боюсь, Майк, – признался Уилл, и его подбородок снова задрожал. – Боюсь, что в вашей новой жизни для меня не останется места. Что я буду просто тем парнем из детства, о котором вспоминают с улыбкой, но с которым больше не о чем говорить.

– Этого никогда не случится, – твердо сказал Майк. – Слышишь? Никогда. Даже если у меня будет десять девушек, даже если я уеду на край света. Ты мой лучший друг. Мой Паладин. Без тебя партия не имеет смысла.

Уилл шмыгнул носом, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.

– Мы уже провалили партию сегодня.

– Мы переиграем, – пообещал Майк. – Завтра. Или прямо сейчас, если хочешь. Я выгоню Лукаса, если он продолжит ныть о Макс. Мы будем играть столько, сколько ты захочешь. Только... давай зайдем в дом. Ты весь синий. Джойс меня убьет, если ты заболеешь.

Уилл наконец-то тихо рассмеялся. Этот звук был для Майка лучше любой музыки. Он потянул Уилла назад к крыльцу.

Когда они оказались под навесом, Майк не сразу зашел внутрь. Он обернулся к другу, который выжимал край своей куртки.

– Уилл?

– Да?

– Насчет того, что я сказал... про девушек. Мне правда жаль. Это было низко. Тебе не обязательно быть как мы. Тебе вообще не обязательно меняться, если ты не хочешь. Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Уилл замер, глядя на Майка. В полумраке крыльца, на фоне серой пелены дождя, лицо Майка казалось очень серьезным и искренним. Уилл почувствовал, как в груди что-то болезненно, но сладко сжалось. Он не знал, как назвать это чувство, и, честно говоря, сейчас не хотел знать. Ему было достаточно того, что Майк здесь. Что Майк видит его.

– Спасибо, Майк, – тихо ответил он.

– Идем, – Майк открыл дверь. – У меня есть запасные сухие вещи. И, кажется, где-то в заначке осталась пачка вафель. Поедим, пока Лукас не всё уничтожил.

Они вошли в теплый свет прихожей, оставляя холодный дождь и горькие слова снаружи. В подвале их ждала незаконченная игра, но сейчас это было не так важно. Важно было то, что ниточка, связывающая их, натянулась до предела, но не порвалась.

Уилл шел следом за Майком, глядя на его спину, и чувствовал, как внутри него понемногу утихает буря. Он всё еще не знал, что ждет их в будущем, как изменятся их чувства и куда приведет жизнь. Но сегодня, в этот дождливый день, он снова почувствовал себя в безопасности.

– Эй, Майк? – позвал он, когда они уже спускались по лестнице.

– М?

– Давай всё-таки доиграем ту сцену в таверне. Мне кажется, твой паладин вот-вот совершит критическую ошибку.

Майк усмехнулся, оборачиваясь через плечо.

– Только если ты не подбросишь мне еще парочку демогоргонов, Уилл. Я сегодня не в форме для подвигов.

– Посмотрим, Майк. Посмотрим.

В подвале было тепло. Запах старых книг и дерева успокаивал. И пока за окном продолжал лить дождь, здесь, в круге света от настольной лампы, мир снова казался правильным. Дружба, хрупкая и сложная, выдержала еще один удар, становясь только крепче в местах разломов.