Ах

В доме Ли всегда пахло дорогим парфюмом, терпким кофе и едва уловимым ароматом страха, который Хёнджин источал кожей. Этот запах преследовал его по пятам, впитывался в ворс ковров и оседал на зеркальных поверхностях. Хёнджин давно перестал считать дни, когда его жизнь превратилась в череду бесконечных приказов и подчинения.

Минхо вошел в гостиную, не снимая пиджака. Его взгляд, холодный и оценивающий, сразу нашел Хёнджина, стоявшего у окна. Согласно правилу, на Хёнджине не было ничего. Нагота давно перестала быть поводом для стыда, превратившись в униформу, в констатацию его статуса как собственности.

– Подойди сюда, – голос Минхо прозвучал негромко, но в этой тишине он ударил не хуже хлыста.

Хёнджин вздрогнул. Его босые ступни бесшумно ступали по паркету. Каждый шаг давался с трудом, потому что внутри всё еще горело от дневного визита Минхо в его спальню. Он чувствовал, как влага скапливается между бедер, как тело предательски отзывается на одно лишь присутствие этого человека.

– Ближе, – повторил Минхо, опускаясь в глубокое кожаное кресло.

Хёнджин остановился прямо перед ним. Он видел свое отражение в темных глазах отчима. Минхо протянул руку, грубо схватил его за подбородок и заставил задрать голову.

– Ты сегодня плохо старался, когда я уходил утром, – Минхо притянул его к себе, заставляя раздвинуть ноги и сесть на колени.

Хёнджин судорожно выдохнул, почувствовав под собой твердую плоть, скрытую лишь тонкой тканью брюк. Он обхватил плечи Минхо, пытаясь найти опору.

– Прости, – прошептал он, опуская взгляд.

– Смотри на меня, – скомандовал Минхо. – Ты знаешь, что бывает за невнимательность.

В дверях появилась мать Хёнджина. Она несла поднос с напитками. Её лицо было абсолютно спокойным, словно сцена перед ней была частью обычного семейного вечера. Она поставила стакан с виски на столик рядом с Минхо, даже не взглянув на обнаженного сына, который в этот момент извивался на коленях её мужа.

– Ужин будет готов через час, – сухо произнесла она.

– Оставь нас, – бросил Минхо, даже не повернув головы в её сторону.

Она кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Хёнджин зажмурился. Эта тишина, это молчаливое согласие матери ранили сильнее, чем любые действия Минхо. Она видела всё. Она знала, что происходит за каждой закрытой дверью,