Я девушка?!

Раунд закончился так же внезапно, как и начался. Пыль еще не осела на арене, а в ушах все еще звенел гул недавнего сражения. Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин медленно покидает вены, оставляя после себя лишь усталость и легкое раздражение. Опять всё пошло не по плану, опять пришлось импровизировать на ходу.

Я повернул голову и увидел Чанса. Он выглядел не лучшим образом — прислонился к стене, пытаясь восстановить дыхание. Не раздумывая, я направился к нему.

– Давай руку, горе-воитель, – проворчал я, протягивая ладонь. – Вечно тебя приходится вытаскивать из передряг.

Чанс благодарно кивнул, принимая помощь. В этот момент я активировал Аицу — наш план по «тихому изъятию» некоторых личностей с поля боя вступал в решающую фазу. Сначала мы аккуратно, пользуясь суматохой, увели Нуба. Тот даже не понял, что произошло, хлопая глазами и пытаясь сообразить, почему он вдруг оказался в стороне от основных сил. Следом за ним в наши «сети» попали остальные, включая Шедлетского и Ту Тайма. Всё шло подозрительно гладко. Слишком гладко для такого дня.

Я стоял посреди временного лагеря, наблюдая за тем, как Дусеккар и Таф спорят о чем-то на повышенных тонах. Билдермен стоял чуть поодаль, сохраняя свое обычное невозмутимое спокойствие.

– Элиос, осторожно! – крикнул кто-то, но было уже поздно.

Сверху, с одной из импровизированных полок, на которых хранились трофеи и странные алхимические составы, найденные в ходе раунда, повалился тяжелый стеклянный сосуд. Он не просто упал — он словно нацелился прямо на меня.

Секунда — и на мои плечи вылилась вязкая, переливчатая жидкость ядовито-пурпурного цвета. Она обладала какой-то неестественной, пугающей жесткостью, словно это была не вода, а расплавленный свинец, смешанный с битым стеклом.

– А-а-а-аргх! – Крик вырвался из моей груди прежде, чем я успел осознать, что происходит.

Боль была чудовищной. Казалось, что каждая клетка моего тела подвергается демонтажу и пересборке в реальном времени. Кости ныли, кожа горела, а внутренности словно завязались в тугой узел. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, который внезапно стал слишком холодным.

– Элиос! – Чанс сорвался с места, его лицо исказилось от беспокойства.

– Назад! – Голос 007n7 прозвучал как выстрел. Он преградил Чансу путь, выставив руку. – Не прикасайся к нему! Мы не знаем, что это за дрянь. Любой контакт может запустить цепную реакцию. Ты хочешь раствориться вместе с ним?

– Но ему больно! – крикнул Чанс, пытаясь вырваться.

Я не мог ничего ответить. Перед глазами плясали кровавые пятна, а мир вокруг превратился в калейдоскоп из размытых лиц и тревожных выкриков. Боль достигла своего пика, когда я почувствовал странный толчок в районе груди и бедер, а потом... всё стихло.

Тишина была почти оглушительной. Я всё еще стоял на четвереньках, уткнувшись лбом в холодный пол. Жар ушел, сменившись странной легкостью. Мое ворчание, которое я готовил для того, кто так неаккуратно поставил этот чертов сосуд, застряло в горле.

Я медленно поднялся. Странно, но центр тяжести немного сместился. Одежда, которая раньше сидела идеально, теперь казалась великоватой в плечах, но подозрительно тесной в других местах.

– Э-э... ребята? – Я хотел, чтобы мой голос звучал грозно и раздраженно, но вместо привычного баритона из моих уст вылетело нечто мелодичное, высокое и совершенно мне не принадлежащее.

Я замер. В лагере воцарилась мертвая тишина. Нуб выронил из рук какой-то предмет, и тот с глухим стуком покатился по полу. Шедлетский протер глаза, словно не веря увиденному.

– Элиос? – осторожно спросил Таф, делая шаг назад. – Это... это всё еще ты?

Я посмотрел на свои руки. Пальцы стали тоньше, изящнее, кожа — белее и мягче. Длинный локон волос — подождите, откуда у меня такие длинные волосы?! — упал мне на лицо. Я судорожно провел рукой по бедрам и груди, и мои глаза расширились от ужаса.

– Какого черта... – прошептал я, и мой новый голос дрогнул. – Что произошло?!

– Ну, – 007n7 сложил руки на груди, изучая меня с чисто научным интересом, хотя в его глазах промелькнула искра озадаченности. – Судя по визуальным признакам и изменению тембра голоса... Ты теперь девушка, Элиос.

– Я вижу, что я девушка! – взорвался я, всплеснув руками. – Я спрашиваю, как это исправить! Билдермен, ты же главный тут по всяким странностям, сделай что-нибудь!

Билдермен подошел ближе, потирая подбородок. Его взгляд был сосредоточенным.

– Жидкость, которая на тебя пролилась... это был экспериментальный состав «Эссенция Перемен», – медленно произнес он. – Мы нашли его в руинах прошлого сектора. Похоже, он среагировал на твой магический фон.

– И долго я буду в таком виде? – Я почувствовал, как к лицу приливает жар. Быть в центре внимания в таком обличье было невыносимо. Особенно когда на тебя смотрит вся эта компания.

– Сложно сказать, – подал голос Дусеккар, который до этого момента молчал. – Может, на пару часов. А может, навсегда. Зависит от того, насколько глубоко эссенция проникла в структуру твоих данных.

– Навсегда?! – взвизгнул я. – Нет-нет-нет, это исключено! Чанс, почему ты молчишь? Скажи им!

Чанс, который всё это время стоял с открытым ртом, наконец-то пришел в себя. Он покраснел до корней волос и отвел взгляд, рассматривая трещину на стене.

– Я... я не знаю, что сказать, – пробормотал он. – Тебе... ну... идет?

– Идет?! – Я задохнулся от возмущения. – Чанс, я тебя сейчас прибью! Помоги мне лучше найти зеркало!

Шедлетский усмехнулся, явно забавляясь ситуацией.

– А знаешь, Элиос, в этом есть свои плюсы. Теперь ты будешь ворчать гораздо милее. Женское недовольство воспринимается обществом легче, чем мужская грубость.

– Еще одно слово, Шедлетский, и я проверю, насколько эффективно мои новые ноги умеют наносить удары, – огрызнулся я, поправляя сползающую с плеча куртку.

Я подошел к начищенному до блеска металлическому щиту, висевшему на стене, и замер. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Резкие черты лица смягчились, глаза стали больше и выразительнее, а волосы... они были того же цвета, что и раньше, но теперь рассыпались по плечам мягкими волнами.

– Ох, это просто кошмар, – я закрыл лицо руками. – Весь мой авторитет... всё прахом. Как я буду командовать в следующем раунде?

– Ну, Нуб тебя точно будет слушаться, – хихикнул Ту Тайм. – Он и так-то тебя побаивался, а теперь вообще влюбится.

Нуб, услышав это, густо покраснел и начал что-то невнятно лепетать, пятясь к выходу.

– Хватит паясничать, – отрезал 007n7, хотя в его голосе тоже слышались веселые нотки. – Нам нужно понять, не повлияло ли это на твои боевые способности. Элиос, попробуй призвать силу.

Я глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться. Внутри всё еще ощущалось то самое привычное ядро энергии, но теперь оно пульсировало иначе — мягче, но при этом как-то плотнее. Я щелкнул пальцами, и между ними проскочила искра.

– Сила на месте, – констатировал я, немного успокоившись. – Но всё остальное... Ребята, мы должны найти антидот. Прямо сейчас.

– Сначала нужно дождаться начала следующего этапа, – напомнил Билдермен. – Порталы откроются через час. А пока... Элиос, постарайся не привыкать.

– Да уж, постараюсь, – пробурчал я, усаживаясь на ящик. – Но если кто-то из вас решит подшутить над этой ситуацией еще раз... клянусь, я забуду о своем «добром» характере.

Чанс осторожно подошел и сел рядом.

– Слушай, Элиос... ты только не злись. Но ты правда выглядишь... ну, неплохо. Просто непривычно.

Я посмотрел на него, и на мгновение мне захотелось снова начать ворчать, но я лишь тяжело вздохнул.

– Спасибо, Чанс. Но я всё равно хочу вернуть свои штаны, которые мне по размеру, и свой голос. И вообще, почему это всегда случается именно со мной?

– Потому что ты — сердце нашей команды, – улыбнулся Таф, подходя к нам. – А сердце должно уметь меняться. Даже если это происходит так... радикально.

Я закатил глаза.

– Оставьте философию для Дусеккара. А мне дайте что-нибудь, чем можно перевязать эти волосы, они лезут в глаза и мешают мне злиться.

Раунд закончился, но для меня испытание только начиналось. Впереди был целый час в новом теле, и я уже чувствовал, что этот час будет самым длинным в моей жизни. Глядя на то, как мои товарищи пытаются скрыть улыбки, я понял: этот случай они мне будут припоминать вечно.

Но сначала — антидот. И горе тому, кто встанет у меня на пути, в каком бы обличье я ни был.