Вау

Раунд завершился под оглушительный звон тишины, который всегда наступает после хаоса битвы. Пыль еще не осела, а я уже пробирался через обломки. Шанс сидел на земле, тяжело дыша, его броня была покрыта копотью.

– Эй, полегче, герой, – проворчал я, протягивая ему руку. – Опять подставился под прямой удар. Сколько раз говорить: сначала думай, потом прыгай.

Шанс лишь слабо усмехнулся, принимая помощь. Чтобы окончательно привести его в чувство, я вытащил припасенную «тактическую» пиццу. Работало безотказно: запах свежего теста и сыра в этом богом забытом месте действовал лучше любых аптечек. Пока он жевал, я успел «похитить» из опасной зоны Нуба, который в очередной раз запутался в собственных ногах, а следом оттащил в безопасное место еще парочку бойцов.

– Ты сегодня подозрительно заботливый, Элиос, – заметил Билдермен, поправляя свои инструменты.

– Не заботливый, а практичный, – огрызнулся я, вытирая руки. – Если вы все передохнете, кто будет ворчать на мои шутки?

Я отошел к краю платформы, собираясь проверить снаряжение, как вдруг сверху что-то дрогнуло. Неизвестная субстанция, напоминающая жидкое, переливающееся серебро с едким запахом, опрокинулась прямо на меня. Это не было случайностью арены, это была какая-то аномалия, жестокая и холодная.

Боль прошила тело мгновенно. Это не было похоже на ранение от меча или пули. Казалось, каждая клетка моего тела решила перестроиться, ломаясь и срастаясь заново. Я закричал, падая на колени. Голоса друзей доносились как сквозь толщу воды.

– Элиос! – Шанс рванулся ко мне, его лицо исказилось от ужаса.

– Стой! – Голос 007n7 прозвучал как выстрел. Он преградил Шансу путь, выставив руку. – Не прикасайся к нему! Мы не знаем, что это за дрянь. Ты можешь пострадать или сделать только хуже.

– Но он же горит заживо! – крикнул Ту Тайм, сжимая кулаки.

Я перестал слышать их споры. Мир сузился до одной точки боли, а потом наступила тишина. Холодная, спокойная пустота.

Когда я открыл глаза, боль утихла, оставив после себя странную легкость. Я попытался встать, но мои руки... они были крошечными. Одежда, которая раньше сидела идеально, теперь висела на мне мешком, скрывая фигуру.

– Что за... – я хотел возмутиться, но мой голос прозвучал как тонкий писк.

– О боже, – прошептал Таф, глядя на меня сверху вниз. – Элиос? Это ты?

Я посмотрел на свои ладони, потом на остальных. Все замерли. Перед ними стоял ребенок. Маленький, лет пяти на вид, с теми же глазами, полными ворчливого недовольства, но в теле детсадовца.

– Это проблема, – констатировал Дусеккар, потирая подбородок. – Огромная проблема. У нас тут убийцы на каждом шагу, арены, полные ловушек, а наш главный тактик теперь помещается в почтовый ящик.

– Я всё слышу! – выкрикнул я, пытаясь придать голосу строгости, но вышло скорее забавно. – Разум у меня прежний, так что не смейте со мной сюсюкаться!

Прошло несколько часов. Наступило время затишья, когда даже в Forsaken наступает подобие передышки. Все вымотались. Напряжение последних дней и этот инцидент со мной окончательно выбили парней из колеи. Один за другим они провалились в тяжелый, беспокойный сон.

Я сидел на ящике, болтая короткими ножками. Сон не шел. Внутри меня всё еще бурлила та странная энергия, что изменила моё тело. Я чувствовал их усталость — она вибрировала в воздухе тяжелым маревом.

– Ну что за бестолочи, – прошептал я, спрыгивая на пол. – Даже караул нормально выставить не могут.

Я подошел к Шедлетскому. Он спал, прислонившись к холодной стене, на его лице застыла маска напряжения. Я прикрыл глаза, концентрируясь. Мои новые маленькие ладошки засветились мягким золотистым светом. Я аккуратно коснулся его плеча, направляя тепло внутрь. Глубокая царапина на его щеке затянулась на глазах, а дыхание стало ровным.

Так я обошел каждого. Таф, Билдермен, Дусеккар... Я лечил их старые раны, снимал ментальное истощение, действуя максимально тихо.

Когда я дошел до 007n7 и Шанса, которые спали рядом, во мне проснулось то самое ворчливое настроение. Эти двое вечно спорили, кто из них круче защищает команду.

– Герои, тоже мне, – пробормотал я.

Я подлечил их, чувствуя, как их пульс замедляется до здорового ритма. А потом, не удержавшись, отвесил каждому по легкому щелчку — «щелбану» — по лбу. Они едва заметно поморщились во сне, но не проснулись. Это было моё маленькое напоминание о том, что даже в теле ребенка я остаюсь Элиосом.

Внезапно со стороны входа послышался шорох. Я мгновенно напрягся, хотя в моем нынешнем состоянии вряд ли мог дать серьезный отпор. Из тени вышел Гость 1337. Он выглядел паршиво: одежда в лохмотьях, на руках следы ожогов. Вернулся с разведки, судя по всему.

Он замер, увидев меня. Его глаза расширились, он схватился за рукоять меча, но тут же узнал мой взгляд.

– Элиос? – прошептал он, опускаясь на одно колено, чтобы быть со мной на одном уровне. – Что с тобой случилось? Ребята говорили про аварию, но я не думал, что всё так... радикально.

– Меньше слов, 1337, – я подошел к нему, игнорируя его изумление. – Ты еле на ногах держишься. Где тебя носило?

– Осматривал периметр... там снова началось движение, – он поморщился, пытаясь вздохнуть. – Кажется, я сломал ребро.

– Сядь, – приказал я.

Он послушно опустился на пол. Я приложил руки к его груди. Золотистый свет был теперь ярче — моя сила словно подстраивалась под нужды тех, кого я защищал. Я чувствовал, как срастаются его кости, как уходит жгучая боль из мышц.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал я, когда свет погас. – Ложись рядом с остальными. Я присмотрю за вами.

– Ты? – Гость 1337 слабо улыбнулся. – Ты же теперь ростом с мою коленку.

– Зато я вижу всё, что происходит внизу, пока вы витаете в облаках, – парировал я, скрестив руки на груди. – Иди спать, это приказ.

Он покачал головой, но спорить не стал. Измотанность взяла свое, и через пару минут он уже мирно сопел рядом с Шансом.

Я остался один в кругу спящих друзей. Маленький защитник в большом и жестоком мире. Несмотря на детский облик, я чувствовал странную уверенность. Пусть я стал ребенком, но моя воля не уменьшилась ни на йоту.

Я сел в центре лагеря, глядя на тлеющие угли костра. Завтра будет новый день, новые битвы и, несомненно, куча шуток про мой рост. Но пока они спят, я буду их щитом. Даже если этот щит теперь размером с игрушечный.

– Только попробуйте утром не поблагодарить за лечение, – проворчал я в пустоту, поудобнее устраиваясь на плаще. – Устрою вам такую тренировку, что сразу повзрослеете.

Где-то вдали завыл ветер, проносясь по пустым коридорам Forsaken, но здесь, в маленьком кругу света, было тепло. Я закрыл глаза, слушая мерное дыхание тех, кто стал мне семьей. В конце концов, иногда, чтобы спасти всех, нужно просто стать немного меньше и добрее. Но ворчать я не перестану. Это дело принципа.