Сын монарха

В комнате Сон Юки пахло персиками и едва уловимым ароматом озона, который всегда сопровождал его магию. Но сейчас этот уютный запах перебивался едким, тошнотворным душком дешевого алкоголя и магических примесей, которые всё еще отравляли его кровь.

Юки метался по комнате, словно раненый зверь в золотой клетке. Его рост в сто восемьдесят пять сантиметров и атлетичное, идеально сложенное тело обычно внушали трепет, но сейчас плечи парня дрожали. Черные растрепанные волосы липли к фарфоровой коже лба, а небесно-голубые глаза, обычно ясные и пронзительные, были затуманены слезами гнева и унижения. Татуировка, начинавшаяся на запястье и уходящая сложным узором на грудь, пульсировала тусклым фиолетовым светом, реагируя на нестабильное состояние хозяина.

— Твари... — прорычал он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я вырву им сердца. Я заставлю их захлебнуться собственной кармой.

Он вспомнил лица тех охотников S-ранга, которые пригласили его на «дружеский ужин» под предлогом обсуждения совместного рейда. Они улыбались, подливали вино, а Юки, несмотря на свой острый ум, не ожидал подлости от тех, кто клялся в верности Ассоциации. Видимо, статус младшего сына Теневого Монарха и его невероятная красота не давали им покоя слишком долго.

Когда зелье начало действовать, Юки почувствовал, как мир плывет. Он успел использовать «Короткий путь», телепортировавшись прямо в свою спальню в доме отца, но яд в его жилах уже начал свою страшную работу. Это было не просто снотворное. Это было запрещенное алхимическое вещество, предназначенное для полной перестройки структуры тела.

Дверь в комнату бесшумно отворилась. На пороге стоял Сон Джинву. Его присутствие мгновенно заполнило пространство тяжелой, подавляющей аурой, перед которой склонялись даже короли. После развода, когда жена забрала старшего сына Сухо и ушла, Джинву сосредоточил всё свое внимание на Юки. Младший сын не побоялся остаться с «монстром», как называли Джинву втайне, и эта преданность разожгла в сердце Монарха пламя, которое давно перестало быть просто отцовским.

— Юки, сынок, что случилось? — Голос Джинву был низким, в нем слышался рокот надвигающейся бури. Он почувствовал всплеск нестабильной магии сына еще с нижнего этажа.

Юки вздрогнул и резко обернулся, едва не потеряв равновесие.

— Папа... — Голос сорвался на хрип.

Джинву подошел ближе, его глаза сузились, сканируя состояние сына. Он видел слезы, видел дрожь в руках и то, как Юки судорожно сжимает края своей футболки.

— У меня проблемы, — выдохнул Юки, опускаясь на край кровати и обхватывая голову руками. — Охотники... они напоили меня чем-то. Хотели воспользоваться... Я сбежал, но то, что было в бокале...

Он сглотнул, чувствуя, как жар внизу живота становится невыносимым.

— Что именно, сынок? Говори мне всё. Я найду их, и их тени будут молить о смерти в моих подземельях вечность.

Юки поднял взгляд. В его голубых глазах плескалось отчаяние вперемешку с пугающим осознанием.

— Они не просто хотели меня вырубить, — прошептал он, едва шевеля губами. — Они использовали «Смену Сути». Папа, я... я больше не такой, как прежде.

Джинву замер. Он был богом в этом мире, но даже его знания о темной алхимии имели пределы.

— О чем ты?

Вместо ответа Юки поднялся. Его пальцы, украшенные кольцами, дрожали, когда он потянулся к поясу своих домашних шорт. Он медленно стянул их, оставаясь в одной лишь длинной футболке, которая едва прикрывала бедра. Переборов стыд, он раздвинул полы ткани.

Джинву сглотнул. Воздух в комнате стал настолько густым, что его можно было резать ножом. Там, где раньше была мужская плоть его сына, теперь красовалось нежное, аккуратное женское лоно. Фарфоровая кожа бедер контрастировала с розовыми складками новой плоти, которая выглядела так естественно, будто была там всегда.

— Вот, смотри, — всхлипнул Юки, закрывая лицо рукой. — Они превратили меня в... в это.

Джинву непроизвольно сделал шаг вперед. В его груди боролись два чувства: первобытная ярость на тех, кто посмел коснуться его крови, и темное, запретное влечение, которое он подавлял годами. Теперь, когда Юки стоял перед ним в таком виде — беззащитный, измененный, пахнущий персиками и возбуждением от алхимического яда — барьеры начали рушиться.

— Юки... — выдохнул Джинву, его голос стал опасно мягким.

Он протянул руку. Его пальцы, длинные и сильные, коснулись бедра сына. Юки вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он бессознательно подался навстречу теплу отцовской руки. Когда Джинву осторожно, почти невесомо провел пальцем по влажному краю новой плоти, Юки выгнулся в спине.

— Ах... — громкий, несдержанный стон сорвался с его губ.

Юки мгновенно прикрыл рот ладонью, густо покраснев до самых кончиков ушей, в которых поблескивали по три сережки в каждом. Его глаза расширились, в них отразилось смятение.

— Папа, что ты... что ты делаешь? — пробормотал он, хотя его тело предательски дрожало от удовольствия, вызванного этим простым касанием.

— Я проверяю ущерб, — глухо отозвался Джинву, хотя его зрачки превратились в вертикальные щели, выдавая истинную сущность Монарха. — Это магия высшего порядка. Она вплелась в твои каналы.

Джинву чувствовал, как внутри него просыпается Теневой Монарх — не защитник, а хищник. Юки всегда был особенным. Его сила «Кармического возмездия» была уникальной, его умение готовить лучшие блюда и любовь к дорогим машинам делали его «человечным» в глазах Джинву, напоминая о том, что он сам когда-то потерял. Но теперь, когда Юки был так близко, когда его тело изменилось, Джинву осознал: он никогда не отдаст его никому другому.

— Тебе больно? — спросил Джинву, продолжая медленно исследовать пальцами нежную кожу, заставляя Юки тяжело дышать.

— Нет... — выдохнул парень, его ноги начали подкашиваться. — Мне... мне жарко. Папа, внутри всё горит.

— Это яд, — ответил Джинву, притягивая сына за талию к себе. — Он требует выхода. Если мы не выведем эту энергию, твои магические каналы могут выгореть.

Юки поднял на него затуманенный взгляд.

— И как... как ее вывести?

Джинву молчал несколько секунд, глядя прямо в небесно-голубые глаза сына. В этом взгляде не было отцовской нежности. В нем была всепоглощающая тьма Бездны.

— Ты доверишься мне, Юки? — спросил он вместо ответа. — Ты остался со мной, когда остальные ушли. Ты не испугался моей тени. Доверишься ли ты мне сейчас, чтобы я спас тебя от этого пламени?

Юки чувствовал, как сердце колотится о ребра. Он знал, что этот путь ведет в никуда, что это нарушает все законы морали. Но Джинву был его миром. Его единственным якорем. И то, как отец смотрел на него сейчас, заставляло Юки чувствовать себя не жертвой, а самой ценной сокровищницей во вселенной.

— Да, — прошептал Юки, обхватывая шею Джинву руками и прижимаясь к его крепкой груди. — Делай что угодно. Только не бросай меня одного с этим.

Джинву усмехнулся — хищно и властно. В следующую секунду пространство вокруг них исказилось. Он активировал «Территорию Монарха», отрезая спальню от остального мира. Теперь здесь не было ни охотников, ни правил, ни законов. Только Тень и его Кармическое возмездие.

— Я никогда тебя не брошу, Юки, — прошептал Джинву ему в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — А те, кто сделал это с тобой... они умрут сегодня ночью. Но сначала я помогу тебе принять твою новую суть.

Юки закрыл глаза, отдаваясь во власть сильных рук. Он знал, что завтра мир может рухнуть, что его брат Сухо никогда его не поймет, но сейчас, в объятиях отца, который перестал быть просто отцом, он впервые за вечер почувствовал себя в безопасности. Фиолетовое свечение его татуировки начало смешиваться с иссиня-черной аурой Джинву, создавая новый, невиданный ранее узор силы.

В эту ночь в доме Сон Джинву родилась новая легенда, скрытая от глаз простых смертных под покровом вечной тени. А на утро Охотники, посмевшие тронуть Юки, просто перестали существовать — даже их тени отказались служить им, растворившись в гневе Монарха.