Клеверное поле

Солнце лениво катилось по лазурному куполу неба, припекая затылок десятилетнего пастушка. Мальчик, чье имя в деревне едва ли кто вспоминал, чаще откликаясь просто на «эй, малец», сидел на поваленном бревне и уныло ковырял прутиком сухую землю. Его жизнь была похожа на бесконечную серую нить: подъем с петухами, кружка парного молока, пыльная дорога и монотонное блеяние коз.

Козы были существами капризными и невеликого ума. Они вечно норовили залезть в колючий кустарник или забрести в овраг, откуда их приходилось вытягивать, рискуя порвать штаны. Мальчик мечтал о чем-то ином. О рыцарях в сияющих доспехах, о драконах, стерегущих горы золота, или хотя бы о бродячем цирке с учеными медведями. Но вместо чудес его окружали лишь рога, копыта и бесконечное «ме-е-е».

– Ну что вы плететесь? – проворчал он, взмахнув хворостиной. – Идите уже, ищите траву посочнее.

В тот день он забрел дальше обычного. За старой мельницей, где река делала крутой изгиб, открылось бескрайнее поле. Оно не было похоже на выжженные солнцем пастбища у деревни. Трава здесь стояла высокая, изумрудная, а среди нее, словно рассыпанные драгоценные камни, пламенели головки клевера. Но клевер этот был странным: его цветы казались чересчур крупными, налитыми сладким нектаром, и источали аромат такой густой, что у мальчика закружилась голова.

Стадо, обычно лениво щипавшее зелень, вдруг преобразилось. Козы, почуяв запах, с неистовым рвением бросились в гущу цветов. Особенно выделилась одна — Белянка, самая крупная и своенравная коза в стаде. Она не просто ела, она буквально вгрызалась в клеверные заросли.

Мальчик присел на корточки, наблюдая за ней. Произошло нечто странное: как только Белянка съедала цветок, на его месте тут же, прямо на глазах, распускался новый, еще более пышный и сочный.

– Вот так диво, – прошептал пастушок, подавшись вперед. – Настоящее чудо.

Сначала он обрадовался. Ведь если трава растет быстрее, чем ее едят, ему не придется бегать по всему полю, собирая разбредшихся животных. Можно будет просто сидеть в тени и смотреть на облака. Однако вскоре радость сменилась легким беспокойством.

Белянка не останавливалась. Она заглатывала цветок за цветком, ее челюсти работали без устали. Мальчик заметил, что бока козы начали раздуваться. Сначала это выглядело так, будто она просто хорошо пообедала, но через полчаса ее живот стал похож на огромный кожаный мяч.

– Эй, Белянка, потише! – мальчик подошел к козе и осторожно похлопал ее по боку. – Ты же лопнешь, глупая. Гляди, как тебя разнесло.

Коза даже не повернула головы. Ее желтые глаза с горизонтальными зрачками были прикованы к очередному розовому соцветию. Она издала короткий, сдавленный звук, похожий на икоту, и снова принялась за еду.

Мальчик коснулся ее живота. Шкура натянулась так сильно, что стала блестящей и гладкой, как барабан. Живот был твердым, внутри него что-то глухо бурчало и перекатывалось.

– Хватит, слышишь? – Мальчик попытался оттащить козу за рога, но она уперлась копытами в мягкую землю и не сдвинулась ни на дюйм. – Тебе же будет больно!

Но Белянка продолжала жевать. Страх в душе мальчика внезапно смешался с жгучим, неодолимым любопытством. Он никогда не видел ничего подобного. В сказках, что рассказывала бабушка, герои превращались в птиц или находили клады, но никто никогда не объедался волшебным клевером до такой степени. Ему стало интересно: насколько сильно может растянуться козья шкура? Есть ли предел этому странному росту?

Он присел рядом и начал гладить Белянку по огромному, горячему брюху. Оно становилось всё больше и больше. Теперь коза уже не могла стоять ровно — ее ноги дрожали, а живот свисал почти до самой земли, задевая стебли трав.

– Ну еще разок, – подбодрил ее мальчик, словно участвуя в каком-то секретном эксперименте. – Давай, еще цветочек.

Коза, тяжело дыша, сделала последний шаг и, не выдержав веса собственного тела, повалилась в траву. Она лежала на спине, беспомощно дрыгая тонкими ножками, в то время как ее живот возвышался над ней, как огромный холм.

Мальчик завороженно смотрел на это зрелище. Он водил ладонями по натянутой коже, чувствуя, как внутри ворочается съеденный клевер. Казалось, Белянка превратилась в большой живой шар.

– Невероятно, – прошептал он. – Как ты еще держишься?

Остальные козы тоже не отставали. По всему полю слышалось тяжелое сопение и чавканье. Их животы раздулись до предела, а вымя у каждой налилось молоком так сильно, что оно начало капать на траву белыми жемчужинами. Весь луг превратился в собрание живых шаров, которые едва переставляли ноги.

Мальчик посмотрел на Белянку. Та прерывисто дышала, но ее рот всё еще искал еду. Прямо перед ее мордой покачивался последний, самый крупный и яркий цветок клевера.

– Хочешь еще? – спросил пастушок. – Давай проверим, что будет.

Он сорвал пучок клевера и протянул его козе. Белянка, собрав последние силы, вытянула шею и слизнула цветы с его ладони.

Раздался звук, похожий на хлопок лопнувшего паруса или выстрел маленькой пушки.

– Ой! – вскрикнул мальчик, зажмурившись.

Когда он открыл глаза, Белянка лежала неподвижно. Ее живот лопнул ровно посередине, и оттуда, словно из переполненного мешка, высыпались горы полупереваренного, ароматного клевера. Коза выглядела совершенно ошеломленной, но, к удивлению мальчика, она не была мертва. Она просто лежала, глядя в небо, и казалась удивительно облегченной.

– Ну вот, я же говорил, – вздохнул мальчик, поднимаясь на ноги. – Теперь придется тебя чинить.

К счастью, он был сыном деревенского ремесленника и всегда носил в сумке набор на всякий случай: моток крепких суровых ниток и большую кривую иглу, которой отец зашивал кожаные мехи.

Мальчик принялся за работу. Это было странное занятие — зашивать козу прямо посреди поля, но в этот день всё казалось возможным. Он аккуратно соединял края шкуры, стараясь делать стежки покрепче. Белянка даже не шевелилась, только иногда довольно блеяла, когда игла щекотала ей бока.

– Вот так, – приговаривал пастушок, затягивая последний узел. – Будешь как новенькая. Только больше не ешь так много, ладно? Хотя... кого я обманываю.

Когда он закончил, Белянка вскочила на ноги. Она пошатывалась, ее новый шов выглядел довольно внушительно, но она была жива и, кажется, вполне довольна жизнью. Она тут же потянулась к ближайшему кустику, но мальчик вовремя шлепнул ее прутиком.

– Домой! Пора домой!

Собирать стадо было делом непростым. Козы превратились в медлительных, неуклюжих существ. Их животы раздулись настолько, что они с трудом переставляли ноги, а вымя каждого животного было готово вот-вот лопнуть от избытка молока. Они шли по дороге, переваливаясь с боку на бок, издавая тяжелые вздохи.

Мальчик шел позади, помахивая хворостиной. Он чувствовал странное удовлетворение. Его день перестал быть скучным. Он увидел нечто необычное, прикоснулся к тайне, пусть эта тайна и пахла козьим молоком и клевером.

Когда они вошли в деревню, люди выходили из домов, чтобы посмотреть на странное шествие.

– Посмотрите на этих коз! – кричали соседи. – Чем ты их кормил, малец? Они же сейчас взорвутся!

– Просто хорошая трава, – скромно отвечал мальчик, стараясь не смотреть на зашитый бок Белянки.

Вечером, когда коз подоили, ведра переполнялись густым, сладким молоком, которое пахло цветами. Мать мальчика не могла нарадоваться, а отец только качал головой, глядя на Белянку.

– Странный у нее шрам, – заметил он за ужином. – Где это она так порвалась?

– Об кусты, наверное, – быстро ответил мальчик, утыкаясь в тарелку.

Ложась спать на сеновале, он долго смотрел на звезды. Завтра он снова поведет стадо на то поле. Он решил, что будет осторожнее и не позволит им лопаться слишком часто. Но в глубине души он знал: если какая-нибудь коза снова не рассчитает силы, у него в сумке всегда наготове острая игла и крепкая нить.

Мир оказался гораздо интереснее, чем он думал. И если чудеса начинаются с обычного клевера и жадной козы, то кто знает, что ждет его за следующим поворотом реки? Мальчик улыбнулся и уснул, и снились ему бескрайние поля, где цветы растут быстрее, чем их успевают сорвать, и где даже самые обычные вещи могут удивить, если смотреть на них достаточно долго.