Ылуотцлц

Воздух в подвале Уилеров казался застоявшимся и тяжелым, словно само время здесь замедлило свой бег. На столе все еще лежала разложенная карта для «Подземелий и драконов», но фигурки были опрокинуты, а кубики замерли на случайных числах. Майк сидел на краю дивана, нервно перебирая пальцами край своей футболки. Он говорил уже добрых пятнадцать минут, и каждое его слово вонзалось в сердце Уилла, как тонкая ледяная игла.

– Понимаешь, Уилл, это просто… сложно, – Майк вздохнул, глядя куда-то в пустоту перед собой. – Эл сейчас так нуждается во мне. Она меняется, она пытается понять, кто она такая без своих сил, и я должен быть рядом. Она – самое важное, что у меня есть. Ты же мой лучший друг, ты должен понимать.

Уилл сидел на старом кресле, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Внутри него что-то надломилось. Годами он прятал свои чувства, глотал слезы и натягивал фальшивую улыбку, когда видел Майка с Одиннадцать. Он был «верным другом», «тем самым мальчиком, который выжил», «тихим Уиллом». Но сейчас тишина внутри него превратилась в оглушительный рев.

– Лучший друг, – повторил Уилл, и его голос прозвучал непривычно хрипло. – Это всё, что ты можешь сказать?

Майк наконец повернул голову, в его темных глазах промелькнуло замешательство.

– А что еще? Уилл, мы через столько прошли. Ты – мой паладин. Мы же команда.

– Хватит! – Уилл резко вскочил на ноги. – Хватит кормить меня этими сказками про команду и игры! Тебе правда кажется, что всё так просто? Что я могу просто сидеть и смотреть, как ты отдаешь ей всё свое время, все свои мысли, всю свою любовь?

Майк нахмурился, в нем начал закипать ответный гнев, смешанный с непониманием.

– О чем ты вообще говоришь? Ты ведешь себя странно с самого лета. Если ты злишься, что мы стали меньше играть, то повзрослей уже!

Это стало последней каплей. Годы боли, Изнанки, страха и неразделенной любви выплеснулись наружу единым порывом. Уилл не успел осознать, что делает, когда в два шага преодолел расстояние между ними.

Он практически сбил Майка с ног, наваливаясь на него всем телом и вжимая в спинку дивана. Майк вскрикнул от неожиданности, его руки взметнулись вверх, пытаясь оттолкнуть Уилла, но тот проявил силу, которой от него никто не ожидал.

– Уилл, ты чего?! Совсем спятил?! – Майк попытался вывернуться, но Уилл перехватил его запястья, прижимая их к подушкам дивана.

Вместо ответа Уилл заткнул его поцелуем. Это не был нежный или романтичный поцелуй из кино. Это был акт отчаяния – грубый, жадный, со вкусом соли от невольных слез. Уилл впился в губы Майка, кусая их, заставляя почувствовать всю ту бурю, что бушевала у него в груди.

Майк замер на секунду от шока. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Его лучший друг, его Уилл, целовал его? Но шок быстро сменился протестом. Он начал активно брыкаться, пытаясь сбросить Уилла с себя.

– М-м-м! – промычал Майк в губы друга, отчаянно мотая головой.

Ему удалось на мгновение освободить рот, и он задышал часто и прерывисто.

– Уилл, прекрати! Что ты творишь?! Это неправильно! Отпусти меня!

– Нет! – выдохнул Уилл ему в шею, обжигая кожу горячим дыханием. – Я больше не буду молчать. Я больше не буду притворяться!

Руки Уилла скользнули под футболку Майка. Пальцы, холодные от волнения, коснулись горячей кожи на ребрах, вызывая у Майка невольную дрожь. Уилл действовал как одержимый, словно пытался за одну минуту наверстать годы ожидания. Он покрывал шею Майка лихорадочными поцелуями, оставляя красные отметины, игнорируя то, как Майк упирался ладонями ему в плечи.

– Уилл, остановись, прошу тебя! – голос Майка сорвался на высокой ноте. – Ты не в себе! Это всё Изнанка? Это она на тебя так влияет?

– Это не Изнанка, Майк! – Уилл поднял голову, и Майк вздрогнул, увидев в его глазах столько боли и страсти одновременно. – Это я! Я люблю тебя! Я всегда любил только тебя! Не её, понимаешь? Тебя!

Майк попытался ударить его, но Уилл навалился еще сильнее, блокируя его движения своими бедрами. Он чувствовал, как сердце Майка колотится под его ладонью – быстро, рвано, как пойманная птица.

– Ты не можешь… мы не можем… – Майк задыхался, его лицо покраснело от усилий и смущения. – У меня есть Эл! Я люблю Эл!

– Ложь! – Уилл снова приник к его губам, на этот раз настойчивее, глубже.

Он начал трогать Майка так, как мечтал в своих самых сокровенных и постыдных снах. Его ладонь спускалась всё ниже, к ремню джинсов Майка. Майк дернулся всем телом, в его глазах застыл настоящий ужас напополам с чем-то еще, чего он сам не мог опознать.

– Уилл, нет! Пожалуйста, не делай этого! – Майк почти умолял, его голос дрожал. – Мы же друзья… ты портишь всё… ты всё разрушишь!

– Всё и так разрушено, Майк! – Уилл оторвался от его губ, его дыхание было тяжелым. – Оно разрушилось в тот день, когда ты перестал на меня смотреть. Когда ты начал говорить только о ней. Ты думаешь, мне легко быть «просто другом»?

Уилл прижался своим лбом к лбу Майка. Его пальцы теперь настойчиво возились с пряжкой ремня. Майк чувствовал, как его собственное тело начинает предавать его. Несмотря на страх и сопротивление, близость Уилла, его запах, его неистовое желание вызывали ответную реакцию, которую Майк не мог контролировать. И это пугало его больше всего.

– Посмотри на меня, Майк, – прошептал Уилл, переходя на ласковый, почти гипнотический тон, продолжая свои бесстыдные ласки. – Просто посмотри. Ты же чувствуешь это. Ты не можешь отрицать, что между нами всегда было что-то большее.

– Нет… ничего не было… – Майк зажмурился, из-под его ресниц выкатилась слезинка. – Пусти… мне больно…

Уилл на мгновение ослабил хватку, его лицо исказилось от жалости, но он не отстранился. Вместо этого он прильнул к уху Майка, прикусывая мочку.

– Я никогда не сделаю тебе больно по-настоящему, – прошептал он. – Я просто хочу, чтобы ты почувствовал меня. Хотя бы раз.

Майк продолжал слабо толкать его в грудь, но его движения становились всё более вялыми. Он чувствовал себя тонущим в океане, где волны – это руки Уилла, его губы, его невыносимая, удушающая любовь. Подвал, который всегда был их убежищем, теперь казался клеткой, где старые правила больше не действовали.

– Уилл… – Майк всхлипнул, когда рука друга коснулась его самого сокровенного места через ткань одежды. – Пожалуйста… прекрати…

– Не могу, – Уилл снова накрыл его губы своими, заглушая протесты.

В этот момент Уилл Байерс, тихий и чувствительный мальчик, исчез. Остался лишь тот, кто готов был сжечь весь мир, лишь бы получить хоть крупицу того тепла, которое Майк Уилер так щедро раздавал другим, но только не ему. И даже если завтра Майк возненавидит его, даже если их дружбе придет конец – сейчас, в этой полутьме, под звуки начинающейся за окном грозы, Уилл собирался забрать то, что, как он верил, принадлежало ему по праву.

Майк продолжал сопротивляться, его руки судорожно сжимали плечи Уилла, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли, вопреки разуму, притянуть ближе. Мир вокруг них сузился до размеров этого старого дивана, до запаха пота и дешевого одеколона, до бешеного ритма двух сердец, которые, несмотря ни на что, всегда бились в унисон, даже если один из них упорно отказывался это признавать.