Новый Робин? Нет новый Паук)

Готэм никогда не спал, он лишь задыхался в густом смоге и бесконечном дожде. Питер Паркер сидел на краю горгульи, свесив ноги в пустоту. Костюм Человека-паука, сшитый вручную из дешевых материалов, промок насквозь и неприятно лип к телу. В этом мире всё было иначе: небо казалось тяжелее, люди — злее, а герои — мрачнее.

Прошло полгода с тех пор, как заклинание Стрэнджа стерло его из памяти родной вселенной. Полгода с того момента, как он, не справившись с управлением во время стычки на мосту в Нью-Йорке, рухнул в воду и очнулся здесь.

Единственным связующим звеном с прошлым оставался Уэйд. Дэдпул появлялся внезапно, прорываясь сквозь пространство с неизменным «Привет, Паучок!», принося с собой запах пороха и абсурдные новости о том, что он «почти договорился с каким-то серьезным парнем в синем трико и с красными глазами».

– Слушай, Пити, этот Мигель О’Хара — тот еще сухарь, – вещал Уэйд во время своего последнего визита, доедая чимичангу прямо на крыше полицейского управления Готэма. – Он говорит, что ты «аномалия». А я ему: «Чувак, мы все тут аномалии, посмотри на мои яйца, они как две изюминки в микроволновке!». В общем, он думает. А пока — не сдохни тут, ладно?

Но Питеру было почти всё равно. Депрессия накатывала волнами, лишая сил даже на то, чтобы просто шутить во время драк.

Всё изменилось три дня назад. Готэмская «Лига Справедливости» — или как они себя называли — проводила операцию по захвату группы металюдей, торговавших инопланетным оружием. Питер оказался в эпицентре. Он спас Чудо-женщину от выстрела дезинтегратором, приняв удар на себя. Его паучье чутье сработало слишком поздно из-за общей апатии.

Когда он очнулся, он был в Сторожевой Башне. А теперь... теперь он сидел в огромной, пугающе тихой гостиной поместья Уэйнов.

Брюс Уэйн вошел в комнату бесшумно. На нем был дорогой шелковый халат поверх рубашки, в руке — стакан с соком, хотя по виду можно было подумать, что там что-то покрепче. Он остановился у окна, наблюдая за тем, как Питер застыл в кресле, глядя в одну точку.

– Ты не прикоснулся к еде, Питер, – произнес Брюс. Его голос был глубоким и спокойным, маска плейбоя была отброшена за ненадобностью. Здесь, в стенах поместья, он был Бэтменом, даже без костюма.

Питер медленно повернул голову. Его глаза, обведенные темными кругами от недосыпа, казались слишком большими на бледном лице.

– Я не голоден, мистер Уэйн. Спасибо.

– Альфред расстроится. Он готовил эти сэндвичи специально для тебя, – Брюс подошел ближе и сел в кресло напротив. – Мы проверили твою кровь, пока ты был в лазарете. Твой метаболизм требует в три раза больше калорий, чем у обычного человека. Ты истощен.

Питер лишь пожал плечами и снова отвернулся к окну.

– Почему вы это делаете? – спросил он едва слышно. – Почему привезли меня сюда? Я просто... еще один парень в маске.

Брюс внимательно изучал юношу. Он видел это состояние тысячи раз — у Дика, у Джейсона, у самого себя в зеркале после смерти родителей. Но в Питере было что-то особенное. В его досье, которое Бэтмен пытался собрать по крупицам из пустоты, не было ничего. Ни свидетельства о рождении, ни отпечатков, ни истории. Человек из ниоткуда с сердцем, которое разрывалось от боли.

– Ты спас Диану, – ответил Брюс. – И ты едва не погиб. В этом городе, Питер, те, кто бескорыстно подставляются под пули, долго не живут. Я решил, что тебе нужно безопасное место, пока мы не выясним, кто ты.

– Я никто, – Питер горько усмехнулся. – Буквально. В моем мире меня забыли все. Даже те, кого я любил. А в этом мире меня и вовсе не существовало.

– Ты существуешь здесь и сейчас, – отрезал Брюс. – И это единственное, что имеет значение.

Питер резко встал. Его движения были дергаными, неестественно быстрыми.

– Вы не понимаете! – воскликнул он, и в его голосе впервые прорезались эмоции. – Каждый раз, когда я пытаюсь что-то исправить, становится только хуже. Я потерял тетю, потерял друзей, потерял свою жизнь. Я просто хочу... я не знаю, чего я хочу.

Брюс не шелохнулся. Он продолжал сидеть, сохраняя ледяное спокойствие, которое обычно заставляло преступников дрожать от страха. Но сейчас это спокойствие было якорем.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – тихо проговорил Уэйн. – Потеря — это то, на чем построен Готэм. И это то, на чем построен я.

Он встал и подошел к Питеру, положив тяжелую руку ему на плечо. Паучье чутье молчало — от этого человека не исходило угрозы, только странная, суровая печаль.

– Ты можешь сидеть здесь и ждать конца, – продолжал Брюс. – Или ты можешь направить эту боль во что-то полезное. У тебя есть дар, Питер. И огромная ответственность, которая с ним связана. Разве не так говорили в твоем мире?

Питер вздрогнул, услышав знакомые слова. Он поднял взгляд на Брюса, пытаясь понять, откуда тот мог это знать.

– Откуда...

– Это универсальная истина для таких, как мы, – перебил его Брюс. – Отдохни. Завтра мы начнем тренировки. Если ты собираешься оставаться в моем городе, ты должен научиться выживать по моим правилам.

Брюс уже направился к выходу, когда Питер окликнул его:

– Мистер Уэйн?

Брюс остановился, не оборачиваясь.

– Спасибо.

– Ешь сэндвичи, Питер. Это приказ.

Когда дверь закрылась, Питер снова остался один. Он посмотрел на тарелку с едой. Впервые за долгое время ему захотелось не просто исчезнуть, а хотя бы попробовать сделать вдох.

Через час, когда весь дом погрузился в ночную тишину, в центре комнаты внезапно возникла мерцающая красная щель. Из нее, кувыркнувшись, вывалился человек в красно-черном трико.

– Мама дорогая, ну и хоромы! – Уэйд Уилсон вскочил на ноги и тут же начал ощупывать антикварную вазу. – Пити! Ты видел этот телек в гостиной? На нем можно смотреть порно в таком разрешении, что видны поры на... О, привет.

Питер, сидевший на кровати, даже не вздрогнул.

– Привет, Уэйд. Опять четвертая стена?

– Она самая, детка! – Дэдпул уселся рядом, бесцеремонно закинув ногу на ногу. – Слушай, новости из первых рук. Тот колючий парень, Мигель, он вроде как созрел. Сказал, что в мультивселенной творится какой-то бардак, и лишний Паук ему не помешает. Но есть нюанс.

– Какой? – Питер оживился.

– Тебе нужно доказать, что ты не «сломался», – Уэйд посерьезнел, что случалось крайне редко. – Он наблюдает. И этот твой новый папочка — Брюси-Бэтси — он тоже своего рода тест. Если ты сможешь работать с ним, не превратившись в лужу депрессивного киселя, Мигель откроет портал.

Питер опустил голову.

– Брюс хочет, чтобы я тренировался. Он хочет сделать из меня... не знаю, очередного Робина?

– Ой, только не надевай эти короткие шортики, умоляю! – Уэйд притворно содрогнулся. – У тебя, конечно, задница что надо, но Готэм этого не переживет. Короче, Пити, план такой: делай то, что говорит Большой Мыш. Показывай класс. А я пока пойду проверю, что у них в холодильнике. Говорят, у богачей особенная горчица.

– Уэйд, постой! – Питер схватил его за рукав. – Ты... ты правда думаешь, что я смогу вернуться? Ну, к другим Паукам?

Дэдпул замер. Он медленно протянул руку и потрепал Питера по голове.

– Ты — Человек-паук, парень. Ты выживал в битвах с богами и пришельцами. Готэм для тебя — это просто очень мрачная детская площадка. Просто... не дай им забрать твою надежду. Это единственное, что у тебя осталось, и это самое ценное.

С этими словами Уэйд растворился в воздухе, оставив после себя слабый запах пороха и недоеденный батончик.

Питер подошел к окну. Внизу, в саду, он увидел темный силуэт. Брюс Уэйн стоял под дождем, глядя на город, который он поклялся защищать. Питер почувствовал странное родство с этим человеком. Оба они были разбиты, оба потеряли всё, и оба продолжали идти вперед, потому что иначе не могли.

Он взял сэндвич с тарелки и откусил кусок. Альфред действительно постарался.

На следующее утро Брюс ждал его внизу. Он был одет в спортивный костюм, и его лицо не выражало ничего, кроме железной решимости.

– Готов? – спросил он.

– Да, – ответил Питер, и в его голосе впервые за долгое время послышалась твердость. – Что мы будем делать?

– Для начала ты научишься драться без своих способностей, – Брюс направился к скрытому лифту. – Паучья сила — это дар, но она делает тебя ленивым. В Готэме ты должен полагаться на разум и технику. И еще...

Он остановился и посмотрел Питеру прямо в глаза.

– Перестань извиняться за то, что ты жив. Те, кого ты потерял, не хотели бы видеть тебя таким.

Питер кивнул. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Депрессия не ушла, она всё еще была там, тяжелым камнем в груди, но теперь у него была цель.

Тренировки были изнуряющими. Брюс был беспощаден. Он заставлял Питера изучать криминалистику, психологию, тактику ведения боя в замкнутом пространстве. Вечерами Питер падал на кровать без сил, но это была приятная усталость. Она заглушала голоса прошлого.

Однажды ночью, когда они вместе находились в Бэтпещере — Брюс изучал отчеты о деятельности Пингвина, а Питер помогал Альфреду с починкой оборудования — на огромных мониторах возникли помехи.

– Брюс, это не похоже на обычный сбой, – заметил Питер, подходя к экранам.

– Я вижу, – Брюс уже был в костюме Бэтмена, только маска была откинута. – Альфред, переключи на резервный канал.

Вместо помех на экране появилось изображение мужчины в футуристическом костюме. Его глаза светились красным, а на груди красовался стилизованный символ паука.

– Брюс Уэйн, – произнес Мигель О’Хара. Его голос звучал так, будто он пробивался сквозь толщу воды. – И Питер Паркер.

Питер затаил дыхание.

– Кто ты? – холодно спросил Бэтмен, его рука уже потянулась к кнопке блокировки системы.

– Я тот, кто следит за порядком там, где ваше понимание заканчивается, – ответил Мигель. – Питер, твоё присутствие в этой вселенной создает микро-трещины. Но я видел, что ты делаешь. Ты справляешься.

– Вы заберете его? – Брюс задал вопрос, который Питер не решался произнести.

– Скоро. Но не сейчас. Готэму нужно то, что может дать только он. А ему нужно то, чему можешь научить только ты, Уэйн. Когда время придет, я открою портал.

Экран погас. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая только писком летучих мышей под сводами.

Питер посмотрел на Брюса. Тот медленно надел маску, превращаясь в Бэтмена — символ страха и справедливости.

– Похоже, у нас еще есть работа, – сказал Бэтмен. – Надевай костюм, Питер. В порту Готэма намечается сделка.

Питер улыбнулся. Впервые по-настоящему. Он достал свой красно-синий костюм, который Альфред аккуратно заштопал и даже немного модифицировал, добавив кевларовые вставки.

– Знаете, мистер Уэйн, – сказал Питер, натягивая маску. – Уэйд говорил, что вы суровый. Но я думаю, вы просто очень одинокий.

Бэтмен замер на секунду, прежде чем запрыгнуть в Бэтмобиль.

– Меньше разговоров, Паук. И постарайся не забрызгать паутиной лобовое стекло. Оно новое.

Питер спрыгнул с платформы, зацепившись паутиной за балку. Он летел сквозь мрак Готэма, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Он всё еще был один в чужом мире, его всё еще никто не помнил дома, но здесь и сейчас он был нужен. И, возможно, этого было достаточно, чтобы начать всё сначала.

А где-то на крыше собора, жуя очередную порцию фастфуда, Дэдпул довольно наблюдал за ними в бинокль.

– Ну вот, – пробормотал он, вытирая руки о костюм. – А вы говорили, что кроссоверы — это плохо. Да это же лучшая серия сезона! Жаль, попкорн закончился.

Он помахал рукой камере, которую видел только он сам, и исчез в очередной вспышке портала, оставив Готэм его новым защитникам.