на границе

– Ты ведь понимаешь, что это не свидание? – Кэролайн поправила бретельку своего темно-синего платья, пристально глядя на свое отражение в антикварном зеркале. – Это... дипломатический визит. Дружеский жест. Попытка предотвратить очередную сверхъестественную войну, в которую ты, несомненно, вляпаешься.

Клаус, стоявший в дверях ее спальни с бокалом бурбона в руке, лишь усмехнулся. Его взгляд, тяжелый и собственнический, медленно скользил по ее фигуре, задерживаясь на открытых плечах. В этом взгляде не было и капли раскаяния или смирения. Он добился своего: она была здесь, в его поместье, в городе, который он называл своим королевством.

– Называй это как хочешь, Кэролайн, – его голос звучал вкрадчиво, с той самой хрипотцой, которая всегда заставляла ее сердце биться чуть быстрее, как бы она ни пыталась это скрыть. – Но ты надела именно то платье, которое я прислал тебе в Мистик-Фоллс. И ты приехала по первому моему зову. Разве это не признание?

Кэролайн резко обернулась, ее глаза сверкнули вампирским гневом, смешанным с упрямством.

– Я приехала, потому что Тайлер в безопасности, а моим друзьям не нужна лишняя головная боль в виде твоих истерик! – Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. – Не путай мою снисходительность со сдачей позиций, Никлаус.

Клаус не отступил ни на дюйм. Напротив, он поставил бокал на комод и сделал шаг навстречу, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Запах его дорогого одеколона и едва уловимый аромат древней крови заполнили ее легкие.

– Снисходительность? – он тихо рассмеялся, и этот звук вибрировал у нее в груди. – Ты здесь, потому что тебе скучно в твоем идеальном маленьком городке. Тебе не хватает огня, Кэролайн. Тебе не хватает того, кто не будет просить прощения за то, что он монстр. Тебе нужен кто-то, кто видит тебя настоящую, а не ту «мисс Конгениальность», которой ты притворяешься.

Он протянул руку и осторожно убрал прядь светлых волос с ее лица. Кэролайн замерла. Она должна была оттолкнуть его, сломать ему запястье или хотя бы съязвить, но вместо этого она затаила дыхание.

– Ты самовлюбленный, жестокий эгоист, – прошептала она, хотя ее слова лишились прежней остроты.

– И все же, – Клаус склонился к ее уху, обжигая кожу дыханием, – ты все еще здесь.

Вечер в Новом Орлеане всегда пах жасмином, влажным асфальтом и джазом. Клаус вел ее через Французский квартал, и Кэролайн не могла не заметить, как толпа расступалась перед ним. Люди и существа по тенистым углам склоняли головы или отводили глаза. Он был здесь богом, и это пугало ее так же сильно, как и восхищало.

Они остановились в небольшом ресторане, который, казалось, был закрыт для всех остальных. Столик стоял на балконе, выходящем на оживленную улицу, но здесь, наверху, царила тишина, нарушаемая лишь далекими звуками саксофона.

– Ты действительно думаешь, что можешь просто купить мое расположение ужином и красивым видом? – спросила Кэролайн, когда официант разлил вино и исчез в тенях.

– Я не покупаю твое расположение, милая, – Клаус откинулся на спинку стула, наблюдая за ней с ленивой грацией хищника. – Я его заслуживаю. Терпением. Настойчивостью. Тем, что я единственный, кто не боится твоей силы.

– Моей силы? – Кэролайн фыркнула, пригубив вино. – Все в Мистик-Фоллс знают, что я могу за себя постоять.

– О, они знают, что ты организованная и решительная, – Клаус подался вперед, его глаза потемнели. – Но они боятся той тьмы, которая живет в тебе. Той части тебя, которая наслаждается охотой. Которая хочет не просто выживать, а властвовать. Я вижу это каждый раз, когда ты злишься. И мне это нравится.

Кэролайн поставила бокал на стол чуть громче, чем следовало.

– Ты пытаешься сделать меня похожей на себя. Но я не такая. Я не убиваю ради забавы и не вырезаю целые семьи, потому что у меня было плохое настроение в четверг.

– Нет, ты лучше меня, – согласился он, и в его голосе прозвучала неожиданная искренность, которая застала ее врасплох. – Ты – свет, который делает мою тьму выносимой. Но не лги себе, Кэролайн. Ты любишь власть так же сильно, как и я. Разница лишь в том, что я признаю это, а ты прячешься за списками дел и благотворительными балами.

– Это называется «человечность», Клаус. Тебе стоит попробовать как-нибудь на досуге.

– Моя человечность сидит сейчас напротив меня и пьет Шардоне, – парировал он с легкой улыбкой.

Кэролайн почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она ненавидела то, как легко он находил лазейки в ее защите. Его манера общения была подобна шахматной партии, где он всегда был на три хода впереди, даже если она думала, что ведет игру.

– Почему я? – вдруг спросила она, глядя на огни города внизу. – У тебя были столетия. Ты встречал королев, воительниц, ведьм... Почему ты так вцепился в обычную девушку из Вирджинии?

Клаус замолчал на мгновение. Его маска самоуверенного гибрида на секунду дрогнула, приоткрывая что-то древнее и бесконечно одинокое.

– Потому что ты не боишься меня ненавидеть, – ответил он тихо. – Все остальные либо дрожат от страха, либо хотят чего-то от меня. А ты... ты смотришь на меня и видишь всё: и монстра, и мужчину. И ты не отворачиваешься. Ты единственная, кто заставил меня почувствовать, что вечность может быть не проклятием, а приключением.

Кэролайн почувствовала ком в горле. Она ожидала очередной пафосной речи о его величии, но эта простая честность обезоружила ее.

– Клаус... – начала она, но он перебил ее, накрыв ее ладонь своей.

Его пальцы были теплыми, а хватка – крепкой.

– Не говори «нет», Кэролайн. Не сегодня. Просто позволь мне показать тебе этот город. Позволь мне быть тем, кем я могу быть только рядом с тобой.

Они провели остаток вечера, гуляя по ночному городу. Клаус рассказывал ей истории зданий, которые сам когда-то строил, и людей, чьи судьбы он изменил. Он был прекрасным рассказчиком, и Кэролайн ловила себя на том, что смеется над его сухими, колкими замечаниями. В эти моменты он не казался тем тираном, о котором рассказывали легенды. Он был просто... Клаусом. Сложным, изломанным, но невероятно живым.

Когда они вернулись в поместье, луна стояла высоко в небе, заливая внутренний дворик серебристым светом. У фонтана Клаус остановился и повернул ее к себе.

– Ты ведь не собираешься уезжать завтра утром? – спросил он, и в его голосе послышалась редкая для него нотка неуверенности.

Кэролайн посмотрела в его глаза, где в глубине зрачков плясали отблески ночных огней. Она знала, что должна уехать. Ее ждала мама, ждали друзья, ждала привычная жизнь, где всё было понятно и правильно. Но здесь, в этом душном, порочном и прекрасном городе, она чувствовала себя более настоящей, чем когда-либо.

– Моя мама будет волноваться, – произнесла она, хотя это прозвучало скорее как формальное оправдание, чем как отказ.

– Я пришлю за ней самолет. Она может погостить здесь столько, сколько захочет, – Клаус сделал шаг ближе, его руки легли ей на талию. – Останься, Кэролайн. Будь моей королевой. Не потому, что я заставляю тебя, а потому, что этот город принадлежит тебе так же, как и мне.

Кэролайн положила руки ему на грудь, чувствуя под ладонью ровный ритм его сердца.

– Ты понимаешь, что я сведу тебя с ума? – она прищурилась. – Я переставлю всю мебель. Я заставлю тебя уволить половину твоих прихвостней, потому что они грубые. Я буду диктовать свои правила.

Клаус рассмеялся, и в этом смехе было чистое, неподдельное торжество.

– Я не жду ничего другого, любовь моя. На самом деле, я на это рассчитываю.

Он наклонился и коснулся ее губ своими. Это не был нежный поцелуй. В нем была страсть, накопленная месяцами ожидания, жажда обладания и что-то еще – глубокое, почти отчаянное признание. Кэролайн ответила на поцелуй, запуская пальцы в его вьющиеся волосы. В этот момент она окончательно поняла: она не попала в ловушку. Она нашла свое место.

Когда они отстранились друг от друга, Кэролайн тяжело дышала, ее глаза сияли.

– Но учти, Никлаус, – она ткнула пальцем ему в грудь, – если ты хоть раз попробуешь запереть меня в этом доме или решишь, что можешь распоряжаться моей жизнью...

– То ты вырвешь мне сердце и подашь его на завтрак? – закончил он с кривой ухмылкой. – Я помню.

– Именно.

Клаус взял ее за руку и повел к дверям дома.

– Пойдем, Кэролайн. Нам нужно обсудить список твоих требований. Я подозреваю, что он будет длинным.

– О, ты даже не представляешь насколько, – отозвалась она, и в ее голосе прозвучала та самая уверенность, которая когда-то заставила Древнего гибрида пасть к ее ногам.

Они вошли в дом, и тяжелые дубовые двери закрылись, отсекая их от остального мира. В эту ночь в Новом Орлеане началась новая глава, и город еще не знал, что его ждет, когда на троне рядом с безжалостным королем окажется девушка, которая не боится спорить с дьяволом.

Клаус Майклсон получил то, что хотел. Но, глядя на то, как Кэролайн уже начала критиковать планировку гостиной, он понял, что его жизнь больше никогда не будет прежней. И это было именно то, о чем он мечтал последнюю тысячу лет.