на границе чувств

Кэсси стояла перед зеркалом в ванной, и её собственное отражение казалось ей чужим. Тщательно наложенный макияж — слишком яркий, слишком выверенный — больше не приносил того болезненного удовлетворения, которое она испытывала раньше. Она потратила месяцы, пытаясь стать кем-то другим. Она копировала манеры Мэдди, её стиль, её резкость, надеясь, что если она станет идеальной копией, то Нэйт полюбит её по-настоящему.

Но сегодня, глядя на свои покрасневшие от бессонницы глаза, она поняла простую и страшную истину: она никогда не станет Мэдди. И, что более важно, она больше не хочет ею быть. Эта гонка за любовью монстра истощила её до дна. Внутри не осталось ничего, кроме гулкой, звенящей пустоты. Она любила его так сильно, что едва не стёрла себя с лица земли, но сейчас это чувство сменилось ледяным спокойствием.

– Кэсс? Ты скоро? – Голос Нэйта из спальни заставил её вздрогнуть.

Он звучал иначе, чем обычно. В нём не было привычного льда или приказного тона. В последнее время Нэйт изменился. После того как всё рухнуло — его отношения с отцом, репутация, связь с Мэдди — он словно заново открыл для себя Кэсси. Он смотрел на неё так, будто она была единственным плотом в бушующем океане.

Кэсси глубоко вдохнула, вытерла влажные ладони о шелковый халат и вышла в комнату. Нэйт сидел на краю кровати, вертя в руках телефон. Когда он поднял на неё глаза, в них вспыхнуло что-то пугающе нежное.

– Я заказал еду из того места, которое тебе нравится, – сказал он, поднимаясь и подходя к ней ближе. – Подумал, что нам нужно провести вечер вдвоём. Без драм.

Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но Кэсси непроизвольно отшатнулась. Нэйт замер, его пальцы повисли в воздухе.

– Нам нужно поговорить, Нэйт, – её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Я больше не могу.

Нэйт слегка нахмурился, в его глазах промелькнула тень привычного раздражения, но он быстро подавил её.

– О чём ты? О Мэдди? Кэсс, я же сказал тебе, всё кончено. Я удалил её номер, я не думаю о ней. Она — это шум, прошлое. Только ты имеешь значение.

– Дело не в ней, – Кэсси покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но на этот раз это были слёзы облегчения, а не отчаяния. – Дело во мне. Я потеряла себя, Нэйт. Я превратилась в какую-то карикатуру, пытаясь угодить тебе. Я боюсь тебя, я боюсь твоих настроений, я боюсь того, кем я становлюсь рядом с тобой.

Нэйт сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его лицо стало мертвенно-бледным.

– Что ты хочешь сказать? – Его голос стал тише, приобретая ту самую опасную глубину, которая раньше заставляла её сердце замирать от ужаса.

– Я ухожу, – выдохнула она. – Я хочу расстаться. Всё кончено.

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Кэсси ожидала вспышки гнева. Она ожидала, что он начнёт кричать, крушить мебель или, что ещё хуже, начнёт манипулировать ею, напоминая о том, как она предала друзей ради него. Но реакция Нэйта была иной.

Он пошатнулся, словно от физического удара. Его лицо исказилось не от злости, а от первобытного, неконтролируемого страха.

– Нет, – сорвалось с его губ. – Нет, Кэсси. Ты не понимаешь.

– Я всё понимаю, Нэйт. Это токсично. Мы уничтожаем друг друга.

– Ты не можешь уйти! – Он внезапно схватил её за плечи, но не грубо, а так, будто он тонул и она была единственным, за что можно удержаться. – Ты не понимаешь... я только сейчас всё осознал. Мэдди была игрой, борьбой за власть, моим эго. Но ты... ты единственная, кто видел меня настоящего и не отвернулся.

– Я отворачиваюсь сейчас, Нэйт, – прошептала она, пытаясь высвободиться.

– Пожалуйста! – Его голос сорвался на крик, и в этом крике было столько отчаяния, что Кэсси на мгновение замерла. – Кэсси, посмотри на меня! Если ты уйдешь, у меня ничего не останется. Вообще ничего. Мой отец, моя семья... всё это пепел. Ты — единственный свет, который у меня есть. Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя так, как никогда не думал, что смогу любить.

Кэсси смотрела на него и видела не властного альфа-самца, а сломленного маленького мальчика, прячущегося за маской монстра. Но она также знала, что этот мальчик способен разрушить всё, к чему прикасается.

– Ты любишь не меня, Нэйт. Ты любишь то, как я на тебя смотрю. Ты любишь мою преданность. Но я больше не могу её давать. У меня ничего не осталось для тебя.

– Я изменюсь, – он упал перед ней на колени, обхватывая её талии руками и прижимаясь лицом к её животу. Это было так непохоже на Нэйта Джейкобса, что у Кэсси пошли мурашки по коже. – Я сделаю всё, что ты захочешь. Мы уедем отсюда. Мы начнём заново. Только не бросай меня в этой темноте. Без тебя я просто... я не выживу, Кэсс. Я убью себя или сойду с ума. Ты — мой воздух.

– Не смей вешать это на меня, – она почувствовала, как её гнев начинает просыпаться. – Не смей делать меня ответственной за твою жизнь. Ты делал это с Мэдди, ты делал это со всеми.

– С Мэдди всё было иначе! – Он поднял на неё глаза, полные слёз. – Мэдди хотела меня сломать, а ты хотела меня спасти. И ты спасла! Ты единственная, кто любил меня безусловно. Пожалуйста, Кэсси, я умоляю тебя...

Он рыдал. Сильный, пугающий Нэйт Джейкобс рыдал у её ног, и это было самым страшным зрелищем в её жизни. Она чувствовала, как её решимость начинает трещать по швам. Старая Кэсси, та, что жаждала любви любой ценой, хотела опуститься рядом с ним, обнять его и пообещать, что всё будет хорошо.

Но новая Кэсси, та, что родилась в муках последних недель, видела в этом лишь очередную клетку. Стены этой клетки были сделаны не из золота, а из его зависимости и её вины.

– Отпусти меня, Нэйт, – сказала она максимально твердо, хотя её сердце разрывалось от жалости.

– Никогда, – прохрипел он, сжимая руки сильнее. – Я не позволю тебе совершить эту ошибку. Мы созданы друг для друга. Ты сама это говорила! Ты говорила, что мы — одно целое!

– Я ошибалась. Я была больна этой идеей.

Нэйт резко поднялся. Его горе в мгновение ока превратилось в лихорадочную решимость. Он подошёл к двери и закрыл её на замок, вытащив ключ.

– Ты никуда не пойдёшь, – его голос снова стал холодным, но в нём дрожала истерика. – Ты просто напугана. Мы оба напуганы. Но я не дам тебе уйти. Я докажу тебе, что я другой. Я буду лучшим мужчиной для тебя. Мэдди — это грязь, это прошлое, я даже не помню её лица, когда смотрю на тебя. Ты — моя жизнь, Кэсси. И я не дам своей жизни просто так уйти через дверь.

– Нэйт, открой дверь, – Кэсси почувствовала, как холодный пот стекает по спине.

– Нет. Мы будем сидеть здесь и разговаривать. Час, два, всю ночь. Пока ты не поймёшь, что мы не можем быть друг без друга.

Он подошёл к ней вплотную, загоняя в угол между шкафом и окном. Его дыхание было прерывистым. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в его безумные, полные обожания и боли глаза.

– Ты ведь любишь меня, Кэсс? Скажи это. Скажи, что любишь.

– Я... – она запнулась.

Она видела перед собой человека, который был готов уничтожить мир ради неё, и это было самым льстивым и одновременно самым ужасным чувством на свете. В этот момент она поняла, что Мэдди была права. Быть «единственной» для Нэйта Джейкобса — это не привилегия. Это смертный приговор.

– Я любила тебя, Нэйт, – прошептала она. – Но сейчас я просто хочу дышать. А рядом с тобой я задыхаюсь.

Нэйт замер. Его руки дрожали. Он прижал свой лоб к её лбу, и она почувствовала его жар.

– Тогда я научу тебя дышать моим воздухом, – прошептал он в ответ. – Потому что я не отпущу тебя. Никогда.

Кэсси посмотрела в окно на ночной город, понимая, что эта ночь будет самой долгой в её жизни. Она поняла, что битва за её свободу только начинается, и её противник — человек, которому больше нечего терять, кроме неё. Нэйт действительно верил, что любит её. И именно эта его «любовь» была самым опасным оружием, которое он когда-либо направлял против неё.

– Пожалуйста, Нэйт... – в последний раз попробовала она.

– Тсс, – он нежно коснулся губами её виска. – Всё будет хорошо, Кэсси. Теперь всё будет правильно. Я никогда тебя не предам. Я никогда не посмотрю на другую. Ты — мой мир.

Он обнял её так крепко, что у неё перехватило дыхание. Кэсси закрыла глаза, чувствуя, как невидимые цепи затягиваются на её запястьях. Она поняла, что Мэдди не была препятствием. Мэдди была её единственным шансом на спасение, который она сама же и оттолкнула. И теперь, в этой тихой, роскошной спальне, она осталась один на один с любовью, которая была страшнее любой ненависти.