Лайк убила..

В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь неоновым сиянием мониторов. Лайк сидела перед выключенной камерой, методично поправляя свои розовые хвостики-сердечки. Её глаза, обычно светящиеся радостью и энтузиазмом, сейчас казались двумя застывшими вишневыми леденцами. В них не было прежнего тепла — только холодная, кристально чистая решимость.

Напротив неё, в массивном геймерском кресле, обмякла Аннет. Её голубые волосы разметались по плечам, контрастируя с ярко-красной одеждой. Белые браслеты на запястьях тускло поблескивали в свете системного блока. Она спала глубоким, неестественным сном — действие снотворного, подмешанного Лайк в вечерний чай, было безупречным.

Лайк протянула руку и нежно коснулась щеки подруги.

– Ты лгала мне, Аннет, – прошептала она, и её голос дрогнул. – Ты говорила, что аватары не могут меняться. Что мы заперты в этих образах навсегда. Но я видела код. Я знаю, что ты просто хотела оставить всё под своим контролем.

Лайк резко отдернула руку. Обида, копившаяся неделями, вспыхнула с новой силой. Каждое слово Аннет о правилах мира Технолайка теперь казалось Лайк цепями, которые та добровольно на неё надела.

Она встала и принялась за работу. Моток прочной веревки и широкий серебристый скотч уже лежали на столе. Движения Лайк были быстрыми и точными. Она привязала руки Аннет к подлокотникам, а ноги — к ножкам кресла. Последним штрихом стала полоса скотча, плотно закрывшая рот спящей девушки.

Сделав шаг назад, Лайк окинула взглядом свою работу. Всё было готово. Она нажала кнопку запуска трансляции.

Экран ожил. Счётчик зрителей начал стремительно расти: сто, пятьсот, тысяча... Десятки тысяч людей по всему миру увидели уведомление о начале внезапного стрима.

– Всем привет, мои дорогие сердечки! – Лайк улыбнулась в камеру, и эта улыбка была пугающе искренней. – Сегодня у нас особенный эфир. Эксклюзивный. Мы поговорим о правде и о том, что бывает с теми, кто её скрывает.

В чате пронеслись сотни сообщений: «Что происходит?», «Это пранк?», «Почему Аннет связана?!». Лайк игнорировала их. Она подошла к Аннет и плеснула ей в лицо холодной водой из стакана.

Аннет вздрогнула и резко открыла глаза. Её зрачки расширились от ужаса, когда она осознала своё положение. Она попыталась что-то выкрикнуть, но из-за скотча донесся лишь приглушенный мычащий звук. Её голубые волосы растрепались, а тело напряглось, тщетно пытаясь разорвать путы.

– О, ты проснулась, – Лайк наклонилась к самому лицу подруги. – Посмотри в камеру, Аннет. Нас смотрят все. Твои фанаты, мои фанаты... Все видят твой страх.

Аннет отчаянно замотала головой, её глаза молили о пощаде.

– Почему ты врала мне? – голос Лайк стал тихим и вкрадчивым. – Ты сказала, что аватары неизменны. Ты хотела, чтобы я вечно была этой розовой куклой, пока ты играешь роль лидера в своей красной куртке? Ты боялась, что если я изменюсь, я стану сильнее тебя?

– М-мм! М-ммм! – Аннет забилась в кресле, её белые браслеты звонко ударились о пластик подлокотников.

– Тише, тише, – Лайк погладила её по голове, словно успокаивая ребенка. – Теперь это уже не важно. Вранье отравляет систему. А ошибки системы нужно удалять.

Лайк выпрямилась и посмотрела на монитор. Чат буквально взорвался. Модераторы не справлялись, люди требовали вызвать полицию, кто-то смеялся, считая это постановкой, а кто-то в ужасе закрывал вкладку.

– Вы спрашиваете, зачем я это делаю? – Лайк обратилась к зрителям, её розовые глаза лихорадочно блестели. – Потому что в нашем мире Технолайка искренность — это всё. Если аватар лжет, он перестает быть аватаром. Он становится вирусом.

Она достала из-за спины длинный, тонкий стилус, который в этом мире мог служить как инструментом для творчества, так и смертоносным клинком, если переписать его параметры. Кончик стилуса светился зловещим алым светом.

– Лайк, остановись! – прочитала она вслух одно из сообщений. – Нет. Процесс уже запущен. Аннет, ты сама выбрала этот путь.

Аннет снова замычала, из её глаз брызнули слезы. Она смотрела на свою лучшую подругу и не узнавала её. Перед ней была не та веселая девочка с хвостиками-сердечками, а сломленное, полное боли существо.

– Прощай, Аннет, – прошептала Лайк.

Движение было быстрым. Острый конец стилуса, заряженный деструктивным кодом, вошел точно в область сердца аватара.

Аннет замерла. Её глаза широко распахнулись, отражая розовое сияние комнаты в последний раз. Красная одежда начала медленно тускнеть, превращаясь в серые пиксели. Она не могла закричать, но всё её тело содрогнулось в финальной судороге.

Через мгновение сияние стилуса погасло. Голова Аннет бессильно упала на грудь. Её цифровое тело начало распадаться — сначала пальцы, потом плечи, голубые пряди волос начали таять в воздухе, словно дым.

Лайк стояла неподвижно, всё еще сжимая стилус в руке. Она смотрела, как пустеет кресло. Веревки, лишившись опоры, просто упали на сиденье. Скотч прилип к спинке кресла.

Тишина в комнате стала оглушительной. Даже гул вентиляторов компьютера казался слишком громким.

Лайк медленно повернулась к камере. Счётчик зрителей замер на отметке в миллион. Весь мир Технолайка только что увидел убийство в прямом эфире.

– Стрим окончен, – глухо произнесла она и нажала кнопку завершения.

Экран погас. Неоновые огни больше не казались праздничными. Они стали холодными и мертвыми.

Лайк сделала шаг к пустому креслу и опустилась на колени там, где только что сидела её подруга. Она протянула руку и коснулась ткани, которая еще хранила тепло тела Аннет.

– Аннет? – позвала она тихо.

Никто не ответил. Только тишина и пустота.

Внезапно осознание содеянного обрушилось на неё свинцовой плитой. Она убила её. Свою единственную подругу. Ту, с кем они делили радости и горести, ту, кто всегда была рядом, даже если иногда и скрывала правду, пытаясь защитить.

– Что я наделала... – голос Лайк сорвался на хрип.

Первая слеза, розовая и светящаяся, скатилась по её щеке и упала на пол, разбившись на тысячи мелких искр.

– Аннет, вернись! Пожалуйста! – закричала Лайк, обхватывая себя руками. – Я не хотела... Я просто была так зла! Я не хотела, чтобы ты исчезла совсем!

Она зарыдала, уткнувшись в сиденье кресла. Её розовые хвостики-сердечки поникли. Вся её комната, вся её жизнь, окрашенная в розовый цвет, теперь казалась ей кровавой баней. Она получила свою «правду», но цена оказалась невыносимой.

– Пожалуйста, скажи, что это был просто баг... – всхлипывала она, содрогаясь от рыданий. – Скажи, что ты сейчас заспавнишься за моей спиной и скажешь, что это была глупая шутка...

Но комната оставалась пустой. В мире Технолайка окончательное удаление кода было необратимым.

Лайк подняла голову, её лицо было мокрым от слез. Она посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые только что уничтожили самого дорогого ей человека.

– Прости меня, Аннет... – прошептала она в пустоту, зная, что эти слова уже никогда не достигнут адресата.

Она осталась одна в своем розовом мире, который теперь навсегда потерял свои краски. Стрим закончился, но кошмар для Лайк только начинался. Каждый раз, закрывая глаза, она видела угасающий свет в голубых глазах подруги и слышала безмолвный крик, застывший под серебристым скотчем.

Лайк свернулась калачиком на полу под пустым креслом, продолжая плакать, пока её собственные силы не иссякли, и тишина не поглотила её окончательно.