То что потерял

Школьные коридоры Академии Шинигами всегда пахли одинаково: смесью дезинфицирующего средства, старого пергамента и едва уловимым, металлическим привкусом души. Мака Албарн вдохнула этот воздух полной грудью, поправляя ремешок тяжелой сумки. Это был её последний год. Год, который должен был расставить всё по своим местам.

Она помнила тот день семь лет назад, когда впервые увидела его. Соул Эванс сидел на задней парте, окруженный аурой отчужденности. Сын знаменитых музыкантов, «золотой мальчик» с острыми зубами и взглядом, который заставлял других учеников обходить его стороной. Все считали его пугающим, странным, высокомерным. А Мака, чей нос всегда был уткнут в учебник, просто подошла и спросила, не хочет ли он обсудить структуру души в теории Штейна.

Тогда он ухмыльнулся, и эта ухмылка стала началом их тайного мира.

Годы ночных визитов, когда Соул пробирался в её окно, спасаясь от удушающего контроля родителей и бесконечных гамм на пианино. Мака помнила шепот в темноте, общие секреты и недовольство своего отца, Спирита, который мерил Соула подозрительным взглядом всякий раз, когда заставал их вместе.

– Мы просто друзья, папа! – восклицала она тогда, краснея до корней волос.

Но два года назад всё изменилось. Соул перестал приходить. Сначала он ссылался на репетиции, потом на усталость, а затем и вовсе перестал оправдываться. В школе он превратился в «крутого парня», окруженного свитой восторженных поклонниц. Он стал Соулом «Итером» — парнем, который слишком крут для того, чтобы обсуждать книги с застенчивой отличницей.

Мака пыталась. Весь прошлый год она пыталась поймать его взгляд, заговорить, вернуть то тепло, которое их связывало. Но натыкалась лишь на вежливое равнодушие. И этим летом что-то внутри неё окончательно надломилось. Она больше не собиралась ждать у окна того, кто давно забыл дорогу к её дому.

Двери академии распахнулись, и Мака вошла внутрь. На ней была короткая клетчатая юбка, её привычные косички были завязаны чуть туже, а взгляд стал острее. Она больше не была той девочкой, которая пряталась за страницами книг.

– Эй, Мака! – раздался громкий голос из толпы.

Блэк Стар, как всегда, пытался привлечь к себе всё внимание мира, но Мака лишь слегка улыбнулась ему и прошла мимо, направляясь к своему шкафчику.

– Ты видела? – прошептала какая-то первокурсница, указывая в сторону лестницы. – Это же Соул. Он стал ещё круче за лето.

Мака даже не обернулась. Она знала, что он там. Чувствовала его резонанс — холодный, отстраненный, пропитанный джазом и чем-то горьким.

Соул стоял, прислонившись к стене, засунув руки в карманы куртки. Вокруг него щебетали девушки, но его взгляд блуждал по толпе, пока не остановился на знакомой фигуре. Он ожидал увидеть привычную Маку — сутулую, с книгой, прижатой к груди, старающуюся не привлекать внимания.

Но мимо прошла другая Мака. Её походка была уверенной, плечи развернуты, а в глазах не было и тени той тоски, которую он привык там видеть. Она даже не посмотрела в его сторону.

– Привет, Соул, – лениво бросила одна из девушек. – Ты идешь на вечернюю репетицию?

– Посмотрим, – буркнул он, не сводя глаз с удаляющейся спины Маки.

В этот момент к Маке подошел высокий парень, которого Соул не узнал. Это был студент с факультета мастеров, переведенный из европейского филиала. Он улыбнулся Маке так, будто они были знакомы вечность, и, к удивлению Соула, она ответила ему ослепительной улыбкой.

– Ну что, готова к первому занятию? – Парень бесцеремонно закинул руку ей на плечо.

– Конечно, – ответила Мака, и её голос прозвучал чисто и звонко, долетев до самого Соула. – Я ждала этого дня всё лето.

Соул почувствовал, как внутри него что-то неприятно кольнуло. Это было похоже на фальшивую ноту в идеально выверенной симфонии. Он сделал шаг вперед, сам не зная зачем.

– Мака, – позвал он.

Голос прозвучал хрипло. Группа студентов вокруг него затихла. Мака остановилась и медленно повернулась. На её лице не было ни гнева, ни радости. Только вежливое любопытство, которое обычно проявляют к малознакомым людям.

– О, привет, Соул, – сказала она. – Что-то случилось?

– Кто это? – Он кивнул в сторону парня, чья рука всё ещё покоилась на её плече.

Мака взглянула на своего спутника, затем снова на Соула.

– Это Кристофер. Мой новый партнер по тренировкам. Мы договорились ещё в августе, – спокойно объяснила она. – Извини, нам пора в класс, не хочется опаздывать в первый же день.

Она развернулась и пошла дальше, продолжая оживленно обсуждать что-то с Кристофером. Соул остался стоять на месте, чувствуя, как его привычная «крутость» рассыпается в прах.

– Эй, Итер, ты чего застыл? – Блэк Стар хлопнул его по спине так сильно, что Соул едва не упал. – Пошли, великий Я скоро покажет всем, как нужно сражаться!

– Отвали, Блэк Стар, – огрызнулся Соул, но его мысли были далеко.

Весь день он не мог сосредоточиться. На уроках он ловил себя на том, что смотрит на затылок Маки. Она больше не оборачивалась, чтобы проверить, слушает ли он учителя. Она усердно записывала лекции, иногда наклоняясь к Кристоферу, чтобы что-то прошептать ему на ухо. И каждый раз, когда тот смеялся, Соул сжимал карандаш так сильно, что дерево трещало.

После занятий, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены Академии в кроваво-рыжий цвет, Соул перехватил её у выхода. Кристофера рядом не было — он ушел забирать какие-то документы из архива.

– Нам нужно поговорить, – сказал Соул, преграждая ей путь.

Мака вздохнула и закрыла книгу, которую читала на ходу.

– О чём, Соул? У меня мало времени, мы с Кристофером собирались пойти в библиотеку.

– С Кристофером, Кристофером... – передразнил он, теряя самообладание. – С каких пор ты так быстро заводишь «партнеров»? Мы не общались всего пару месяцев...

– Год, Соул, – перебила его Мака. Голос её был ледяным. – Мы почти не разговаривали целый год. А два года ты не заходил ко мне. Ты сам выбрал этот путь. Ты хотел быть крутым, хотел быть душой компании. Ты им стал. Так в чем проблема?

Соул открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. Он смотрел на неё и видел ту самую девочку, которая когда-то первой заговорила с ним, но теперь она была недосягаема.

– Я думал, ты всегда будешь там, – наконец выдавил он. – В той комнате, с книгой... Ждать.

Мака горько усмехнулась.

– Я тоже так думала. Но знаешь, что я поняла за это лето? Книги интереснее, чем ожидание того, кто не хочет, чтобы его ждали.

– Мака, я... – Он сделал шаг к ней, протягивая руку.

– Мака, я всё взял! – Голос Кристофера разрезал повисшее напряжение. Парень подбежал к ним, сияя улыбкой. – О, Соул, верно? Приятно познакомиться официально. Мака много о тебе рассказывала... раньше.

Слово «раньше» ударило Соула под дых.

– Нам пора, – Мака кивнула Соулу, и в этом жесте было столько финальности, что у него перехватило дыхание.

Он смотрел, как они уходят. Мака шла легко, не оглядываясь. Кристофер что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а она смеялась — тем самым искренним смехом, который Соул когда-то считал принадлежащим только ему.

Вечером Соул сидел в своей пустой комнате в особняке Эвансов. Родители снова были на гастролях, дом дышал холодом и тишиной. Он подошел к роялю и коснулся клавиш. Раздался резкий, диссонирующий аккорд.

Он привык сбегать отсюда к ней. К запаху старых книг, к ворчанию её отца, к чаю, который она заваривала слишком крепким. Он думал, что эта тихая гавань будет принадлежать ему вечно, даже если он сам будет приходить туда всё реже.

Но гавань закрылась.

Соул закрыл глаза, и перед ним возник образ Маки — новой, уверенной, чужой. Она больше не была его «застенчивой книжницей». Она стала кем-то, чью душу ему теперь предстояло изучать заново, если она, конечно, позволит ему хотя бы приблизиться.

– Черт, – прошептал он в пустоту комнаты. – Это совсем не круто.

Он снова нажал на клавишу. На этот раз звук был чистым, но бесконечно одиноким. Соул понял, что этот год будет самым сложным в его жизни. Потому что теперь не он был тем, кого боятся или кем восхищаются. Теперь он был тем, кто остался за дверью, которую сам же и закрыл.

А Мака Албарн в это время сидела в библиотеке, и хотя её взгляд был прикован к строчкам учебника, её сердце билось чуть быстрее обычного. Она знала, что Соул смотрел ей вслед. Она знала, что сделала ему больно. Но впервые за долгое время она чувствовала, что её собственная душа звучит в унисон с ней самой, а не подстраивается под чужой, ломающийся ритм.

– Всё в порядке? – спросил Кристофер, заметив её задумчивость.

– Да, – ответила Мака, переворачивая страницу. – Просто... мелодия сменилась.

И в этой новой симфонии она больше не собиралась играть вторую скрипку.