ты и я

В комнате Кэсси пахло приторно-сладким лосьоном для тела и застоявшимся страхом. Этот запах преследовал её последние несколько месяцев, въедаясь в поры кожи, в ткань простыней, в сами стены, которые, казалось, сужались каждый раз, когда Нэйт переступал порог.

Она сидела на краю кровати, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. Её идеальные локоны, на которые она потратила два часа утром, теперь казались ей тяжёлыми и фальшивыми. Всё в её жизни стало фальшивым с того момента, как она впустила его в свою спальню и в свою голову.

Дверь открылась без стука. Нэйт вошёл так, словно владел этим пространством, этим домом и самой Кэсси. Он не произнёс ни слова, просто встал посреди комнаты, заполняя её своей тяжёлой, давящей аурой.

– Ты опоздал, – прошептала Кэсси, не поднимая глаз.

– Я был занят, – его голос прозвучал низко и ровно, как гул работающего двигателя. – Почему ты не отвечала на звонки?

Кэсси глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком. Она знала, что если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда. Она просто исчезнет, растворится в его тени, станет ещё одним трофеем в его шкафу с секретами.

– Нэйт, нам нужно поговорить.

Он усмехнулся, и этот звук заставил её вздрогнуть. Нэйт подошёл ближе, остановившись в паре шагов.

– «Нам нужно поговорить»? Серьёзно, Кэсс? Ты звучишь как дешёвая мелодрама. Давай пропустим эту часть и перейдём к тому, почему ты вела себя как истеричка весь день.

Кэсси наконец подняла голову. Её глаза были красными от слёз, которые она выплакала ещё час назад, но взгляд был непривычно твёрдым.

– Я больше так не могу. Я не могу просыпаться и ненавидеть себя. Не могу смотреть на Мэдди и чувствовать, как у меня внутри всё умирает. Я не могу... я не могу быть с тобой, Нэйт. Нам нужно расстаться.

Тишина, последовавшая за её словами, была почти осязаемой. Она была густой, как патока, и такой же удушающей. Нэйт не шелохнулся. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но Кэсси видела, как в его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Повтори, – холодно произнёс он.

– Мы расстаёмся, – её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Это конец. Уходи, пожалуйста.

Нэйт сделал шаг вперёд, и Кэсси инстинктивно вжалась в матрас. Он наклонился, опершись руками о кровать по обе стороны от её бёдер, заключая её в импровизированную клетку.

– Ты думаешь, это так работает? – Его лицо было так близко, что она чувствовала запах его одеколона — смесь хвои и чего-то металлического. – Ты думаешь, ты можешь просто сказать «всё кончено» после всего, что я для тебя сделал? После всего, через что мы прошли?

– Ты ничего для меня не сделал! – вскрикнула она, и слёзы снова брызнули из глаз. – Ты разрушил мою жизнь! Ты заставил меня предать единственную подругу, которая у меня была!

– Я дал тебе всё, чего ты хотела! – Нэйт повысил голос, и в его интонациях прорезалась ярость. – Ты хотела, чтобы тебя любили? Я здесь. Ты хотела внимания? Ты получаешь его каждую секунду. Ты сама пришла ко мне в ту ночь, Кэсси. Никто не тащил тебя за руку.

– Я совершила ошибку! – Она попыталась оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся. – Самую страшную ошибку в своей жизни. Я просто хочу вернуть себя. Я хочу снова дышать без твоего разрешения.

Нэйт резко выпрямился и отошёл к окну, засунув руки в карманы джинсов. Он смотрел на улицу, где сумерки медленно поглощали аккуратные газоны пригорода.

– Ты никуда не уйдёшь, – сказал он спокойно, и это спокойствие пугало её больше, чем его крик.

– Ты не можешь меня заставить, – Кэсси встала, её ноги дрожали. – Я уже всё решила. Мои вещи... я соберу то, что осталось у тебя, завтра.

Нэйт медленно повернулся к ней. На его губах играла странная, почти жалостливая улыбка.

– Кэсс, ты же знаешь, что ты без меня никто. Кем ты будешь? Очередной девочкой, которую все обсуждают за спиной? Изгоем? Мэдди тебя уничтожит, если я не буду стоять между вами.

– Она и так меня ненавидит! – выдохнула Кэсси. – И она права. Мы оба заслуживаем того, что имеем. Но я не хочу больше иметь к тебе никакого отношения.

– Ты не понимаешь, – он снова сократил расстояние между ними, на этот раз его движения были медленными, хищными. – Мы связаны. Ты знаешь обо мне слишком много, а я знаю о тебе всё. Каждую твою грязную мысль, каждую твою слабость. Ты думаешь, кто-то другой примет тебя такой? Со всеми твоими поломками?

– Хватит... – она закрыла уши руками. – Перестань это делать. Перестань ломать меня.

Нэйт осторожно взял её за запястья и силой отвел её руки от головы. Его хватка была железной, но он не причинял боли — пока что.

– Я не ломаю тебя, Кэсси. Я тебя строю. Я единственный, кто видит тебя настоящую и не отворачивается. Ты — это я. Такая же испорченная, такая же потерянная. И ты никуда не уйдёшь, потому что ты боишься одиночества больше, чем меня.

– Я лучше буду одна, чем с тобой, – она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю человечности.

– Ложь, – отрезал он. – Ты не выдержишь и недели. Ты приползёшь ко мне под окна, будешь умолять, чтобы я впустил тебя, потому что тишина в твоей голове станет невыносимой.

– В этот раз нет, – Кэсси вырвала руки. – Уходи, Нэйт. Прямо сейчас. Или я позвоню маме. Я закричу.

Нэйт на мгновение замер. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с азартом. Он любил борьбу. Он любил, когда жертва пыталась сопротивляться — это делало победу слаще.

– Хорошо, – он отступил к двери. – Я уйду.

Кэсси не поверила своим ушам. Она почувствовала мимолётное облегчение, которое тут же сменилось новой волной тревоги.

– Но запомни одну вещь, – Нэйт остановился в дверном проеме, его фигура казалась огромной в свете лампы. – Я не давал своего согласия на это расставание. А это значит, что мы всё ещё вместе. Ты можешь называть это как хочешь, можешь не отвечать на звонки, можешь даже попытаться пойти на свидание с кем-то другим. Но в конце дня ты принадлежишь мне.

– Я не вещь, Нэйт, – её голос был едва слышным.

– В этом мире все — вещи, Кэсси. Просто некоторые стоят дороже.

Он вышел, не закрыв за собой дверь. Кэсси слышала его тяжёлые шаги на лестнице, слышала, как хлопнула входная дверь, и как взревел мотор его машины.

Она рухнула на пол, обхватив колени руками. Комната казалась пустой, но его присутствие всё ещё ощущалось в каждом уголке. Он не ушёл. Он просто дал ей иллюзию свободы, чтобы потом затянуть поводок ещё туже.

Кэсси знала, что он прав в одном: она боялась. Она боялась того, что он может сделать, и ещё больше — того, что она может не выдержать. Но глядя на своё отражение в зеркале шкафа — на размазанную тушь и бледную кожу — она впервые за долгое время почувствовала не только ненависть, но и проблеск ярости.

– Это ещё не конец, – прошептала она в пустоту.

Она знала, что завтра он пришлёт цветы. Послезавтра он будет ждать её у школы. Он будет извиняться, будет нежным, будет тем Нэйтом, в которого она влюбилась, прежде чем узнала монстра. А если это не сработает, он начнёт угрожать. Это был его цикл, его танец.

Кэсси поднялась и подошла к окну. Машины Нэйта уже не было видно, но она знала, что он где-то там, в темноте, наблюдает и ждёт.

Она потянулась к раме и с силой захлопнула окно, провернув замок. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел. Это был маленький жест, почти бессмысленный против его силы, но это было начало.

Она достала телефон, её пальцы дрожали, когда она открыла список контактов. Она пролистала мимо «Нэйт», мимо мамы, мимо сестры. Она остановилась на имени, которое не решалась набрать уже несколько месяцев.

– Мэдди, – прошептала она, глядя на экран.

Кэсси не знала, ответит ли она. Скорее всего, нет. Но если она хотела выжить в этой войне, которую Нэйт отказался прекращать, ей нужны были союзники, которые знали его дьяволов так же хорошо, как и своих собственных.

За окном начал накрапывать дождь, смывая пыль с подоконника. Кэсси села за стол и начала писать сообщение, стирая и переписывая каждое слово. Она знала, что Нэйт не согласен на расставание. Но она также знала, что впервые в жизни её собственное согласие значило для неё больше, чем его.

Это была опасная игра, и ставки были выше, чем когда-либо. Но когда ты уже потеряла всё, тебе больше нечего бояться. Кроме самой себя. И Кэсси Говард была готова встретиться с этим страхом лицом к лицу, даже если это означало сжечь всё дотла.