Имератор

Запах дешевого табака смешивался с ароматом дорогого парфюма и стерильностью международного аэропорта Инчхон. Юки Окумура, шестнадцатилетний потомок величайшего из императоров, Цинь Шихуанди, медленно спускался по трапу частного джета. Его рост в сто девяносто пять сантиметров заставлял окружающих невольно задирать головы, а атлетичное телосложение, едва скрытое тонкой тканью дизайнерской рубашки, приковывало взгляды.

Черные взъерошенные волосы падали на лоб, но не могли скрыть ярко-голубые, почти светящиеся глаза. На его правой щеке темнела татуировка — точная копия той, что когда-то носил его предок, легендарный Король Людей. К счастью, проклятие зеркальной боли, терзавшее Шихуанди, не передалось Юки, оставив ему лишь мудрость и сокрушительную мощь.

Он затянулся, выпуская облако дыма, игнорируя знаки о запрете курения. На плече и руке, открытой коротким рукавом, извивались узоры блэкворка, напоминающие чешую дракона.

Внизу, у выхода из терминала, его ждала делегация. Сон Джинву, Монарх Теней, стоял во главе своей семьи. Рядом с ним была его жена, Ча Хэ Ин, и их сын, Сон Сухо. Со стороны они казались идеальной картиной: величайший герой человечества, его прекрасная супруга и наследник.

Юки усмехнулся, поправив прямоугольный кулон на шее. Своим взором, унаследованным от того, кто видел суть вещей, он видел не героев. Он видел гниль.

– Добро пожаловать в Корею, – произнес Сон Джинву, когда Юки подошел ближе.

Монарх был высок, но Юки все равно возвышался над ним на добрых пять сантиметров. Окумура не ответил сразу. Он скользнул равнодушным, почти брезгливым взглядом по лицу Джинву, затем перевел его на Ча Хэ Ин.

Охотница S-ранга, привыкшая к обожанию и трепету, нахмурилась. Этот мальчишка смотрел на нее не как на кумира, а как на досадное пятно на чистом холсте. Решив, что иностранец не понимает языка, она резко бросила мужу на корейском:

– Что за невоспитанный выскочка? Он даже не поклонился. Джинву, ты уверен, что нам нужно принимать этого... татуированного хулигана?

Юки снова усмехнулся. В его голове пронеслись слова на китайском, японском, английском, русском и даже телугу — языках, которыми он владел в совершенстве. Но ответил он на чистом корейском, и его голос прозвучал как удар стали о сталь.

– Госпожа Ча, вы, безусловно, красивы, – начал он, и Хэ Ин на мгновение самодовольно выпрямилась, но следующие слова заставили ее побледнеть. – Но внутри вы пусты. Как жаль, что за этим фасадом скрывается женщина, чье чрево помнит слишком много чужих семян и абортов от мимолетных любовников. Настолько много, что теперь вы не способны подарить мужу еще одного ребенка.

Тишина, воцарившаяся в аэропорту, стала осязаемой. Охранники замерли, боясь даже дышать. Сон Сухо, который в свои восемнадцать лет рядом с Юки выглядел как испуганный первоклассник, несмотря на свои сто восемьдесят сантиметров роста, сжал кулаки.

Юки перевел взгляд на Джинву. Монарх Теней оставался внешне спокойным, но в его глазах заплясали опасные фиолетовые искры.

– Не тяжело носить рога, Монарх? – вкрадчиво спросил Юки. – Ты силен, ты бог в своем мире, но ты бесконечно одинок в своем призрачном царстве. Ты — пустой король. Твоя жена — лживая тень былой чистоты. А ваш сын...

Он посмотрел на Сухо с искренним сочувствием, которое ранило сильнее любого оскорбления.

– Мне жаль парня. Расти в семье, где нет любви, а есть только долг, честь и бесконечная тень великого отца — это грустно. Ты живешь в декорациях, Сухо. Твоя мать — шлюха, твой отец — живой труп на троне.

Юки произнес это ровным, мудрым тоном, словно констатировал очевидный факт о погоде. По коже присутствующих пробежали мурашки. Это не была бравада подростка — это была истина, сорванная с губ того, кто видел правду сквозь века.

– Ты закончил? – голос Сон Джинву стал низким, вибрирующим от подавленной мощи. Пространство вокруг него начало искажаться.

Юки лишь поправил серьги в ушах и равнодушно отвернулся, не выказывая ни капли страха перед сильнейшим существом планеты. Его собственная аура, древняя и тяжелая, как фундамент Великой Стены, мягко отразила давление Монарха.

– Вполне. Я прилетел сюда не ради ваших семейных драм, а по делам. Где моя машина? Надеюсь, вы подготовили что-то достойное, а не местный ширпотреб. Я предпочитаю импорт.

Он зашагал к выходу, оставляя за собой разрушенную иллюзию идеальной семьи. Ча Хэ Ин дрожала от ярости и стыда, не смея поднять глаз на мужа. Сон Сухо стоял, словно оплеванный, осознавая, что этот странный парень из Китая только что вскрыл нарывы, которые они годами пытались игнорировать.

Джинву смотрел в спину уходящему Юки. Он чувствовал в нем не просто силу, а наследие того, кто когда-то объединил Срединную Империю. В этом мальчишке жил дух императора, который не признавал богов, и уж тем более не собирался кланяться Монархам.

– Папа... – тихо позвал Сухо.

– Идите в машину, – коротко бросил Джинву, не оборачиваясь. – Я сам с ним разберусь.

Юки уже сидел на заднем сиденье черного «Майбаха», выставленного для него. Он достал еще одну сигарету и щелкнул дорогой зажигалкой. Окно медленно опустилось, и он взглянул на приближающегося Джинву.

– Ты слишком много на себя берешь, потомок Цинь, – произнес Монарх, остановившись у двери.

– Я беру ровно столько, сколько мне принадлежит по праву крови, – ответил Юки, выпуская дым в лицо Сон Джинву. – Твой мир теней велик, Сон Джинву. Но не забывай — тени существуют только там, где есть свет. А я — наследник Солнца, которое когда-то выжгло все преграды на своем пути. Поехали.

Машина плавно тронулась с места, оставляя Монарха Теней стоять посреди дороги. Юки Окумура приехал в Сеул, и этот город еще не знал, что его истинный король только что прибыл из Поднебесной.

Юки откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Его ждали великие дела, а гниль семейства Сон была лишь забавным отвлечением. В конце концов, мудрость заключалась в том, чтобы видеть грязь, но не позволять ей испачкать свои сапоги. А боевые искусства, которыми он владел, были предназначены для врагов посерьезнее, чем уязвленное самолюбие падшей охотницы.

Корея должна была стать его новой игровой площадкой. И он собирался играть по своим правилам.