...

Коридоры Хогвартса обычно наполнены гомоном, смехом и звуками торопливых шагов, но для Джеймса Поттера последние два месяца тишина стала самым громким звуком на свете. И эта тишина исходила от человека, который раньше не умолкал ни на секунду.

Эмили Поттер, младшая сестра «короля Гриффиндора», всегда была его тенью, его сообщницей и его совестью. Маленькая, хрупкая, с копной светлых волос, которые никак не вязались с чернильно-черной шевелюрой брата, и поразительными янтарными глазами, она казалась солнечным зайчиком, случайно заскочившим в мрачный замок. Она была единственным охотником в истории факультета, который умудрялся забивать голы и тут же извиняться перед вратарем соперников за «досадную неудачу».

Но сейчас солнце скрылось за тучами.

– Она даже не посмотрела на меня за завтраком, – уныло констатировал Джеймс, развалившись в кресле в гостиной Гриффиндора. – Сириус, она передала мне соль через Люпина. Я сидел прямо перед ней!

Сириус Блэк, лениво перелистывавший журнал по квиддичу, сочувственно хмыкнул, хотя в его глазах плясали смешинки.

– Ну, Сохатый, ты должен признать, что та сцена у озера была... эпичной. Я до сих пор вижу лицо Нюниуса во сне. Он выглядел так, будто проглотил целую стаю книжных червей.

– Это не смешно, Бродяга! – Джеймс вскочил, взъерошив и без того беспорядочные волосы. – Она заступилась за него. За этого сальноволосого... за Снейпа! И что она ляпнула? «Давай я возьму твою фамилию»? Она хоть понимает, как это звучит?

– Это звучало как капитуляция перед здравым смыслом, – вставил Римус, не отрываясь от учебника по Защите от темных искусств. – Но, Джеймс, ты сам виноват. Ты перегнул палку. Отравить его учебники слизью — это одно, но высмеивать его при Эмили, зная, что они общаются...

– Общаются! – выплюнул Джеймс. – Да она с ним зелья варит в заброшенном классе! Она приносит ему сэндвичи из Большого зала, потому что он «забывает поесть за учебой». Это предательство семейных ценностей!

– Предательство — это когда ты не разговариваешь с сестрой два месяца из-за своей гордости, – тихо заметил Питер, сжимаясь под тяжелым взглядом лидера компании.

Джеймс замер. Слова Хвоста, на редкость меткие, попали в цель. Эмили не просто злилась. Она вычеркнула его из своей жизни. Больше никаких совместных полетов по ночам, никаких обсуждений тактики квиддича, никакого шепота под одеялом-невидимкой.

А всё началось в тот злополучный вторник у Черного озера.

***

– Поттер, ты никчемный выскочка, чьи мозги весят меньше, чем твой метла! – голос Северуса Снейпа дрожал от ярости. Он стоял, прижатый к дереву, а его палочка валялась в паре метров в траве.

– О, смотри-ка, Нюниус выучил новое слово, – Джеймс крутил в руках свою палочку, ухмыляясь. – Может, если я подвешу тебя за лодыжки, из твоей головы выветрится лишний пафос?

– Джеймс, хватит! – Эмили выскочила вперед, заслоняя собой Снейпа.

Она выглядела крошечной по сравнению с братом и Сириусом, но в её желтых глазах полыхал такой огонь, что мародеры невольно отступили.

– Уйди с дороги, Мелкая, – бросил Сириус, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. – Это мужские разборки.

– Мужские разборки? – Эмили скрестила руки на груди. – Издеваться вчетвером над одним — это теперь называется мужеством? Джеймс, мне стыдно, что у нас одна фамилия!

Снейп, тяжело дыша, поднялся на ноги. Его лицо было бледным, а на щеке алела царапина. Он посмотрел на Эмили — не с благодарностью, а с какой-то извращенной гордостью и злостью.

– Мне не нужна твоя жалость, Поттер, – прошипел он, обращаясь именно к ней. – Твоя фамилия воняет высокомерием и дешевым блеском. Вы все одинаковые. Гриффиндорские святоши, которые думают, что мир вращается вокруг их золотых снитчей.

– Ах так? – Эмили резко обернулась к нему.

Джеймс ожидал, что она сейчас закричит на Северуса, что она наконец-то поймет, какой он желчный тип. Но Эмили сделала то, чего не ожидал никто. Она подошла к Снейпу вплотную и, глядя ему прямо в глаза, выкрикнула:

– Ну, если тебе так не нравится моя фамилия, давай я твою возьму?! Лишь бы ты перестал вести себя как обиженный на весь мир ребенок, а мой брат перестал быть идиотом!

Тишина, воцарившаяся после этого, была почти физически ощутимой. Сириус выронил палочку. Джеймс открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Снейп застыл, словно его поразило Петрификусом.

– Эм... что ты сказала? – наконец выдавил Джеймс.

– Что слышал! – она развернулась и, не оглядываясь, пошла в сторону замка.

***

С тех пор прошло восемь недель. Эмили Поттер стала призраком. Она исправно посещала уроки, блестяще играла в квиддич, принося Гриффиндору победу за победой, но она больше не смеялась в компании брата.

– Нам нужен план «Примирение», – решительно заявил Сириус, хлопая ладонью по столу. – Джеймс, ты исчерпал лимит извинений. Твои совы возвращаются с нераспечатанными письмами. Твои конфеты из «Сладкого королевства» она раздает первокурсникам Хаффлпаффа.

– Она даже не ест шоколадных лягушек, – всхлипнул Джеймс. – Это серьезно.

– Значит, нужно действовать через то, что она любит больше всего, – Римус отложил книгу. – Квиддич и... справедливость.

– И как мы это совместим? – спросил Питер.

– Мы устроим «суд», – Сириус хитро прищурился. – Но не обычный. Мы заманим её в раздевалку после тренировки. Джеймс, ты встанешь на колени. Буквально.

– Я уже стоял! – возмутился Поттер. – Она просто перешагнула через меня и спросила у Фрэнка Лонгботтома, как дела у его бабушки!

– Значит, нужно что-то более радикальное. Мы должны доказать ей, что мы изменились. Ну, или хотя бы сделаем вид, что очень стараемся.

***

Вечерняя тренировка закончилась в сумерках. Эмили последней выходила с поля, закинув метлу на плечо. Её золотистые волосы растрепались от ветра, а на щеках играл румянец. Она чувствовала себя живой только в небе. На земле всё было слишком сложно: брат-задира, лучший друг-одиночка со Слизерина и вечный выбор между лояльностью семье и собственным чувством справедливости.

У входа в раздевалку её ждал сюрприз. Дверь была заперта заклинанием, а перед ней на траве сидели четверо.

Джеймс, Сириус, Римус и Питер. Все они были одеты в парадные мантии, что выглядело нелепо на фоне грязного поля. Перед ними стоял котел, из которого валил розовый дым.

– Что это за цирк? – Эмили остановилась, нахмурившись.

– Это не цирк, Эм, – Джеймс поднялся. Он выглядел непривычно серьезным и даже немного напуганным. – Это акт официального покаяния.

– Мы приготовили зелье, – торжественно объявил Сириус. – Зелье «Искренности». Мы все его выпили. Римус проследил за качеством. Теперь мы не можем лгать в течение часа.

Эмили скептически приподняла бровь.

– И что вы хотите мне сказать? Что вы больше не будете трогать Северуса?

– Мы не можем этого обещать навсегда, – честно признался Джеймс, и его лицо тут же исказилось в гримасе. – Видишь? Зелье работает! Я хотел сказать «да», но не смог. Но я могу сказать другое: мне чертовски плохо без тебя. Я чувствую себя так, будто у меня отрезали правую руку. Или запретили летать.

Эмили молчала, глядя на брата. Её сердце начало оттаивать, но она всё еще помнила ту горечь, которую испытала у озера.

– Ты вел себя как подонок, Джеймс. И дело не только в Снейпе. Ты считаешь, что тебе всё дозволено, потому что ты Поттер, потому что ты популярен.

– Я знаю, – тихо сказал Джеймс. – И я правда пытаюсь понять, почему ты с ним дружишь. Он же... ну, ты сама знаешь. Но если он важен для тебя, я... я постараюсь его игнорировать. Это максимум, на что я способен под действием зелья.

– Это правда, – подтвердил Римус. – Он тренировался не называть его «Нюниусом» три дня. Пока получается через раз.

Сириус подошел к Эмили и протянул ей небольшую коробочку.

– Это от всех нас. Мы скинулись.

Эмили открыла коробку. Внутри на бархатной подушечке лежал изящный серебряный браслет с подвеской в виде золотистого снитча. На крыльях снитча была гравировка: «Маленькому Охотнику от невыносимых братьев».

– Мы не просим тебя брать чью-то фамилию, – прошептал Джеймс, подходя ближе. – Просто вернись в нашу. Нам не хватает твоего смеха в гостиной.

Эмили посмотрела на браслет, потом на нелепый розовый дым из котла, и, наконец, на виноватое лицо Джеймса. Её губы дрогнули.

– Зелье искренности, говорите? – спросила она.

– Самое настоящее, – кивнул Питер.

– Тогда ответь мне, Джеймс... Кто на самом деле съел мой запас шоколада, который я прятала в тумбочке в прошлом месяце?

Джеймс побледнел. Его рот открылся сам собой, вопреки воле хозяина.

– Это был Сириус! Но я помогал!

– Эй! – вскрикнул Блэк. – Предатель!

Эмили не выдержала и рассмеялась. Этот звонкий, чистый смех, казалось, разогнал туман над полем. Она шагнула вперед и крепко обняла брата, уткнувшись носом в его мантию, пахнущую дождем и квиддичным воском.

– Ладно, – пробормотала она. – Я вас прощаю. Но если я еще раз увижу Северуса висящим в воздухе вниз головой...

– Мы будем делать это только тогда, когда тебя нет рядом! – выпалил Сириус под действием зелья и тут же закрыл рот руками.

Эмили шутливо ударила его по плечу.

– Вы безнадежны. Все четверо.

– Зато мы — это мы, – улыбнулся Джеймс, прижимая сестру к себе. – Пойдем в замок? Я слышал, эльфы приготовили на ужин лимонный пирог.

Они пошли в сторону Хогвартса, перешучиваясь и толкая друг друга, как и прежде. На мгновение Эмили обернулась и посмотрела на астрономическую башню, где в окнах мерцал тусклый свет. Она знала, что её дружба с Северусом всегда будет камнем преткновения, и что мир за пределами школы становится всё темнее.

Но сегодня, в этом моменте, солнце снова взошло для семьи Поттеров. И даже если её фамилия когда-нибудь изменится, она знала, что эти четверо идиотов всегда будут её личной армией, готовой сразиться с целым миром — или хотя бы сварить ради неё очень плохое зелье искренности.