Сын монарха

Ночной Сеул задыхался в неоновом мареве, но здесь, на верхнем этаже роскошного особняка семьи Сон, воздух казался мертвым. Юкио стоял на балконе, облокотившись на перила. Его высокий рост — сто девяносто пять сантиметров — делал его фигуру монументальной на фоне ночного неба. Взъерошенные черные волосы слегка колыхались от ветра, открывая высокий лоб, а в ушах поблескивали многочисленные кольца пирсинга.

Он затянулся, кончик сигареты ярко вспыхнул, освещая татуировку на щеке и блэкворк, уходящий под воротник футболки. Юки выдохнул густое облако дыма, глядя на город глазами цвета ясного неба. В его шестнадцать лет в этом взгляде было слишком много усталой мудрости и слишком мало юношеского задора. На шее покачивался прямоугольный кулон — единственная вещь, которую он ценил в этом доме.

Дверь позади него с негромким стуком распахнулась. Юки не обернулся. Благодаря «Ясновидению» он знал, кто вошел, еще до того, как рука коснулась дверной ручки.

– Опять куришь, – раздался за спиной голос Сухо.

Старший брат был ниже на голову, но в его голосе всегда сквозила властность «идеального наследника». Сухо, восемнадцатилетний золотой мальчик, надежда семьи, стоял в дверях, скрестив руки на груди.

Юки лишь хмыкнул, стряхивая пепел вниз, на идеально подстриженный газон.

– Чего тебе, Сухо? – Его голос был низким и тягучим, как густой мед.

– Поговорить о твоем поведении, – Сухо сделал шаг вперед, его кулаки сжались. – Почему ты так разговариваешь с матерью? Ты переходишь все границы, Юкио.

Юкио медленно повернулся. На его лице играла легкая, почти издевательская полуулыбка. Атлетичное телосложение, подчеркнутое рельефом мышц, делало его похожим на хищника, запертого в золотой клетке.

– Матерью? – Юки рассмеялся, и этот смех был сухим, лишенным радости. – Сухо, сними розовые очки. Эта женщина перестала быть для меня матерью в тот момент, когда начала раздвигать ноги перед каждым встречным, лишь бы не чувствовать холод тени нашего отца.

– Замолчи! – выкрикнул Сухо, делая еще шаг.

– А что, правда глаза колет? – Юкио сделал еще одну затяжку и бросил окурок под ноги. – Ты хоть знаешь, сколько абортов она сделала от своих любовников? Или о том, что пять лет назад она родила дочь от лучшего друга отца и отказалась от нее прямо в роддоме? Девочке сейчас пять лет, Сухо. Она где-то там, живет чужую жизнь, пока наш «великий» отец мечтает о дочери.

Глаза Сухо расширились от шока и ярости, но Юки не останавливался. Каждое его слово было как удар кинжала, отравленного «Кармическим возмездием».

– Ча Хэ Ин всё красиво переиграла, – продолжал младший брат, делая шаг навстречу Сухо. – Сказала, что получила травму во время рейда и больше не может иметь детей. А причина проста — ее чрево выжжено последствиями бесконечных чисток. Мы живем в гнилой оболочке, брат. Наша семья — это декорация для газет.

– Ты лжешь... ты просто ненавидишь её! – голос Сухо дрогнул.

– Очнись! – Юкио мгновенно сократил дистанцию, используя «Короткий путь», и оказался вплотную к брату. – Наш отец — одинокий, пустой король в своем царстве тьмы. Он носит рога, которые видны всем, кроме него самого, потому что он слишком занят спасением мира, который его не заслуживает. А наша мать...

Звонкая пощечина прервала его. Сухо ударил наотмашь, вложив в этот удар всю свою обиду и непринятие реальности. Голова Юкио лишь слегка дернулась в сторону.

– Заткнись! – прошипел Сухо. – Ты не имеешь права так о них говорить!

Юки медленно повернул голову обратно. Он рассмеялся — на этот раз громко и по-настоящему зло.

– Ты жалкая тень своего отца, Сухо. Золотой ребенок, который никак не может оторваться от маминой юбки. Ты защищаешь святость, которой никогда не существовало.

В этот момент правый глаз Юкио вспыхнул ярко-синим пламенем. Воздух в комнате мгновенно похолодел, а за его спиной из пустоты начали формироваться костяные конструкции. Манипуляция костями в сочетании с силой Теневого Монарха создала нечто жуткое — два огромных Гастер-бластера с оскаленными челюстями зависли по бокам от Юкио, их пустые глазницы светились тем же синим огнем.

– Хочешь поиграть в героя? – прошептал Юкио. – Давай проверим, насколько крепка твоя вера.

– Что здесь происходит? – Громовой голос заставил обоих братьев замереть.

В дверях стоял Сон Джинву. Его присутствие давило на плечи тяжелым грузом, тени в углах комнаты зашевелились, подчиняясь воле хозяина. Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин. Ее лицо было бледным, а в глазах застыл ужас — она слышала всё.

Юкио не убрал бластеры. Он перевел взгляд на родителей, и в этом взгляде не было ни капли раскаяния.

– О, Монарх вернулся в свое пустое гнездо, – Юкио сложил руки на груди, игнорируя давящую ауру отца. – Как раз вовремя. Мы тут обсуждали семейные ценности. Вернее, их полное отсутствие.

– Юкио, убери это немедленно, – холодно произнес Джинву, кивнув на парящие за спиной сына орудия.

– А то что? – Юкио прищурился. – Отправишь меня в пустоту? Или прикажешь своим теням меня связать? Ты силен, отец, спору нет. Но ты слеп. Ты выстроил империю на песке, а твоя королева уже давно продала твой трон за мимолетную страсть в чужих постелях.

– Юки... пожалуйста... – прошептала Ча Хэ Ин, прижимая руку к губам.

– Не «Юки», – отрезал подросток. – Для тебя я — кармическое возмездие. Каждая твоя ложь, каждый твой грех... я вижу их все. Ты предала его. Ты предала ту девочку. И ты пытаешься сделать из Сухо такого же лжеца.

Сон Джинву сделал шаг вперед. Тень под его ногами расширилась, поглощая свет ламп.

– Ты зашел слишком далеко, сын.

– Я единственный, кто пошел в правильном направлении, – Юкио активировал «Короткий путь» и мгновенно оказался у самого выхода на балкон, подальше от них всех. – Вы живете в иллюзии. Но карма не исчезает. Она окрашивает ваши жизни в фиолетовый, и со временем этот яд сожрет вас изнутри.

Он посмотрел на Сухо, который всё еще стоял со сжатыми кулаками, не зная, чью сторону принять.

– Оставайся в своем фальшивом раю, брат. А я предпочитаю правду, даже если она пахнет дешевым табаком и одиночеством.

Юкио перемахнул через перила балкона. На такой высоте это было бы самоубийством для обычного человека, но он просто исчез в воздухе, используя свои способности, оставив после себя лишь облако сигаретного дыма и руины того, что когда-то называлось семьей.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сухо и тихим всхлипом Хэ Ин. Сон Джинву смотрел в пустоту ночи, и впервые за долгие годы Теневой Монарх почувствовал, как тьма внутри него дрогнула от осознания того, что его младший сын был прав.